Они познакомились более тринадцати лет назад. Тогда Артем первый год работал в следственном комитете, а Нина пришла к ним в отдел на практику. Ему, как новичку, поручили возиться со студенткой. Однако быстро выяснилось, что Нина не только симпатична, но также умна, наблюдательна и сообразительна. За две недели они стали отличной командой. Настоящие напарники. Такими же их отношения остались и спустя полгода, когда они поженились.

У них получился идеальный дружеский брак. Они во всем отлично понимали друг друга. Оба целеустремленные, оба увлеченные своей работой, у них всегда находились общие темы, они могли разговаривать о них часами. Ко всему прочему, в быту, как выяснилось, они тоже совпадали. Оба не переносили беспорядка, не понимали готовую покупную еду и прочие холостяцкие привычки.

Брак продержался десять лет, все шло отлично, пока в один прекрасный момент, совершенно случайно, Артем не понял, что им не хватает чего-то маленького, но очень важного. Дело шло к очередной годовщине свадьбы. Коллеги, собираясь скидываться на подарок, поинтересовались, что же им в семью нужно. И в этот момент Артем растерялся, потому что вдруг понял: у них с Ниной именно брак, но, оказывается, никак не семья.

Вот чего им не хватало – наверное, любви и, может быть, даже какой-то наивной романтики. Мысль его поразила и даже напугала. Стараясь как-то переубедить себя, Артем начал перебирать воспоминания, только в результате подтверждений безрадостному открытию стало еще больше. В конце концов Артем заметил даже одну совершенно странную вещь, что никогда за эти десять лет он не называл Нину женой, всегда только по имени. Как напарницу, как подругу.

Все это стоило обсудить. Но он боялся, не знал, как подобрать слова. Только чем больше он тянул время, тем сильнее эмоционально отдалялся от жены. Однажды вечером, когда он уже готов был поговорить с ней о своих проблемах, Нина явилась домой с работы, посмотрела на мужа каким-то совершенно не свойственным ей робким и даже растерянным взглядом.

– Послушай, помоги мне, – попросила она. – Пробей по базам одного человека.

Для Артема это не составляло проблем. Он принял у нее из рук визитку, где было написано имя – Аркадий Васильевич Донцов. Потребовался всего один день, чтобы узнать об этом человеке все пароли, явки, адреса, всю его биографию. И в том числе, конечно, проверить, не числится ли за ним криминальных историй. На следующий день, дождавшись Нину с работы, Артем в обычном шутливом тоне сказал:

– Я не знаю, обрадую или огорчу, но этот Аркадий чист перед Богом, людьми и уголовным кодексом.

Нина кивнула, посмотрела на него и вдруг заплакала. Он не видел ее плачущей ни разу за всю их совместную жизнь и понятия не имел, что ему делать. Суетился вокруг Нины, хлопал по плечам, гладил по волосам, старался как-то успокоить. И все больше паниковал сам. В тот момент, когда Артем бросился к бару, который они называли «шкафом забытых бутылок», потому что оба не очень любили алкоголь, Нина поняла, в каком состоянии находится ее муж, и все-таки взяла себя в руки.

Она рассказала, что у них в университете готовится конференция и ей приходится участвовать в организации. И вот ради этого она должна была встретиться с неким совершенно не интересным ей профессором совершенно не понятной ей культурологии. Нина нашла Аркадия на кафедре и влюбилась в него с первого взгляда. Они встречались потом еще несколько раз, все так же по делу, только вдруг вспыхнувшие чувства становились все сильнее.

И теперь Нина, естественно, не знает, что ей делать. Артем слушал жену, хмурился и все больше злился, а потом собрался и поехал искать профессора. Он понял только одно, но самое важное: видимо, этот совершенно ненормальный человек не может оценить, насколько идеальной и роскошной женщиной является Нина, если не отвечает ей взаимностью. Артем подъехал к дому, вошел в подъезд, поднялся на этаж, позвонил в дверь профессора…

Чуть не сошедшая с ума от беспокойства Нина нашла их спустя два часа. Артем и Аркадий сидели на кухне с забытым остывшим чаем и почти несъедобными печеньками, общались так, как будто знали друг друга всю жизнь, и смеялись как неразумные подростки. В тот момент, когда Нина вошла, профессор замер, не сводя с нее робкого, но восторженного взгляда.

– Ну, в общем, так, – заявил тогда Артем. – Сначала мы оформляем развод, а потом я беру вас обоих под опеку.

С разводом все прошло гладко, так же как и со свадьбой Нины и Аркадия. Со вторым «пунктом» сложилось иначе: чаще казалось, что опекают самого Артема. Но это уже не имело значения. Главное, они остались лучшими друзьями…

– Отдай Тёмке бутылку, – распорядилась Нина. – Все равно открыть не сможешь.

Аркадий рассматривал сосуд с таким видом, будто держал в руках произведение искусства, в подлинности которого сильно сомневался. Пусть внешне он больше напоминал успешного бизнесмена, следящего за модой и поддерживающего форму в хорошем тренажерном зале, на самом деле оставался настоящим, прямо-таки клишированным рассеянным и неприспособленным к быту профессором.

Артем забрал бутылку вина у друга и тут же ее вскрыл, наполнил бокалы. Нина в этот момент разливала в тарелки ароматный густой суп.

– Что-то новенькое? – уточнил гость. – Такого ты раньше не готовила.

– В книге, где я вычитала рецепт, – стала объяснять она, – это назвали рагу по-домашнему. Но, на мой взгляд, оно подозрительно напоминает обычный лагман, только без специй. Правда, я кое-что изменила и специи тоже все-таки добавила.

– Вкусно, – попробовав, сообщил Артем. – Составит конкуренцию твоей знаменитой пасте.

– Паста, лагман… – Аркадий озорно улыбнулся. – Русского духа вам не хватает. Тут макарончики!

– Да, – в шутливом тоне подхватил его друг. – Ты у нас спец по русскому духу. А кто в прошлом году прочел на вашей годовщине свадьбы гостям целую лекцию о правильном понимании фондю?

– Так получилось, – пожал плечами профессор. – Но ведь на самом деле не важно, как что называют, главное, чтобы вкусно было.

– Ты женился на женщине, которая не умеет готовить невкусно, – с напускной строгостью отреагировал следователь. – Хотя… Признаю, она вообще мало что умеет плохо делать.

– Зачетно, – заявила Нина. – Ешь на здоровье. А тебе, мой дорогой, придется отрабатывать ужин.

– Нечестно, – заспорил Аркадий. – Он тебе десять лет комплименты говорил, скопил впрок. А я… Ладно. Теперь ты со мной, и я ему за это должен. Артем! Нина сказала, что тебе выпала честь познакомиться с нашим университетским призраком. Очарован красоткой? Могу рассказать о ней больше.

– Если начистоту, – серьезно сказал Артем, – честь эта весьма сомнительная. Но да, узнать о красотке больше хотелось бы. Она умеет привлечь внимание правоохранительных органов.

– Она на самом деле умела привлекать, – заметил профессор. – При жизни у этой дамы было много обожателей и покровителей. Согласно легенде, именно это ее и погубило. Начнем с начала. Ее звали Елизавета. Фамилию настоящую не скажу, как-то, если честно, не занимался этой дамой всерьез. А творческий псевдоним у нее был Аксо.

– На западный манер? – чуть усмехнулась Нина. – Певичка или актриса?

– Всего понемногу, – благожелательно отозвался Аркадий. – Служила в нашем областном театре драмы.

Артем чуть нахмурился, обдумывая услышанное.

– Театр у нас давно? – решил уточнить он. – С какого века?

– Само здание датируется концом девятнадцатого, – продолжал делиться знаниями друг. – А заведение в него переехало перед самой революцией. Да, если проще, жила наша дамочка в славные годы советской власти.

– Тогда иностранный псевдоним несколько смущает, – заметила Нина. – Дама демонстрировала характер?

– В целом характер она, если верить истории, имела стервозный, – подтвердил ей муж. – Хотя для подобных легенд это норма. А псевдоним ее является аббревиатурой. Тогда это было модно.

– И как это расшифровать? – Артему на самом деле это было малоинтересно, спросил практически просто так, для поддержания разговора.

– Актриса советского общества, – с должной иронией произнес Аркадий.

Нина снова усмехнулась.

– Вообще, звучит на самом деле провокационно, – заявила она. – Как бы намек, что играет она не только на сцене.

– Уже начала составлять психологический портрет? – подначил ее Артем.

Нина заговорщически подмигнула ему.

– Замечание верное, – заметил Аркадий самым профессорским тоном, будто оценил удачный комментарий одной из своих студенток. – Как я успел сказать, характер у дамы был еще тот. И да, я думаю, Нине наша дамочка была бы крайне интересна с профессиональной точки зрения. Таких, как Елизавета, называют роковыми красотками, или женщинами-вамп. Капризная, язвительная, всегда на эпатаже. Всегда в окружении поклонников. Ей нужна была власть. Над мужчинами особенно. Сохранились данные о том, что актриса была замужем четыре раза.

– Дай угадаю, – предложил следователь. – Все ее избранники тоже люди искусства или те, кто тогда имел в этих кругах вес.

– Конечно, – легко подтвердил профессор.

– Дама делала карьеру одним из самых классических и древних способов, – размышляла Нина. – Через постель. И какого-то успеха она достигла. Только всегда сама знала истинную цену своих «достижений». Отсюда эпатаж. А если проще – инфантильность, недостаток внимания, возможно проблемы с алкоголем или даже какими-нибудь препаратами.

– Нина, – Артем посмотрел на свою подругу с ласковой иронией, – ты слишком увлекаешься. Давай не будем ставить диагноз призраку.

Аркадий весело улыбнулся.

– Вы и правда слишком увлекаетесь, – заметил он.

– Она, – шутливо перевел стрелки следователь. – По моей части пока тихо и скучно.

– Криминал, – понял его профессор. – Ну да. Конечно, в этой истории он есть. Тоже классика. Как легко догадаться, закончила эта Елизавета плохо.

– Убита? – У Артема вопрос больше походил на утверждение. – Одним из ревнивых кавалеров, или кто-то из брошенных мужей постарался.

– Нет. – Вот теперь Аркадий был доволен как ребенок. – Вы с Ниной оба отлично знаете шаблоны своих криминальных сценариев. А тут – легенда! Сказка, по сути. И все немного иначе. В один из дней начала сентября, когда театральный сезон только стартовал оглушительной премьерой, Елизавета Аксо исчезла.

Профессор сделал театральную паузу, а после продолжил.

– Расследование тогда провели очень тщательно, Тёма, – заявил он другу. – Твои коллеги постарались. Не знаю, много ли среди них было почитателей ее таланта, но все те же покровители Елизаветы очень настаивали на результате.

– Ее нашли? – коротко и уже более серьезно осведомился следователь.

– Нет, – с сожалением ответил Аркадий. – Следователи восстановили весь последний вечер жизни актрисы поминутно. Заодно вытащили на свет множество скандалов, какие были с ней связаны. Итак, Елизавета отыграла премьеру. Потом переоделась в своей гримерке, отбыла со своим кавалером на званый вечер. Он, между прочим, был главой Культпросвета.

– Должность звучит как ругательство, – заметил Артем.

Друг в очередной раз весело улыбнулся.

– Начальник отдела культурного просвещения, – расшифровал он. – Считай, как местный министр культуры. Но как раз в ходе расследования стало известно, что Елизавета верностью своему покровителю не отличалась. У нее был любовник. Точнее, выходило даже, возлюбленный. Простой преподаватель педагогического института. Кстати, на тот момент женатый. И в вечер своего исчезновения Елизавета собиралась с ним увидеться. Но сам любовник клялся, что так Елизавету и не дождался. Похоже, у него были даже какие-то доказательства серьезные, потому что подозрения с него сняли.

– Подозрения в чем? – тут же быстро уточнил Артем.

– В причастности к ее смерти, – ответил Аркадий. – Я всех деталей, опять же, не знаю, но твои коллеги были уверены, что Елизаветы нет в живых. Убийство или самоубийство. Только тело так и не нашли. Хотя искали тщательно и тогда, и много позже, когда ее призрак стал являться людям.

– Подожди, – остановил его следователь. – Она служила в театре, была в каком-то кабаке перед смертью. Но ее этот самый призрак появляется почему-то в здании университета.

– Вспомни про любовника, – посоветовала Нина. – Он преподаватель. Похоже, любовь они крутили на его рабочем месте.

– А… – Артем очень плохо знал историю родного города. – Этот педагогический институт теперь переименовали, получается?

– Точнее, – с удовольствием поправил его Аркадий, которому тема краеведения была близка, – нынешний вуз вырос из того прежнего института. Но да, как раз в корпусе, где сейчас располагается психологический факультет, и было раньше место встреч Елизаветы и ее любовника. Там она и исчезла. Там, как рассказывает легенда, нашли следы крови. Скорее всего, ее.

– Что неточно, – заметила Нина. – Потому что в те годы еще не было баз данных ДНК и отпечатков пальцев. Кстати, а в каком году она исчезла?

– В тысяча девятьсот двадцать седьмом, – отрапортовал ее муж.

– Вроде тогда были репрессии, – вспомнил Артем. – Почему ваши легенды таких мелочей не учитывают? Даже Булгакова можно вспомнить и его «нехорошую квартиру». А вот как раз исчезновения под такую чисто историческую тему подходят идеально.

Аркадий только пожал плечами.

– Можно было бы обвинить тебя в профессиональной деформации, – шутливо заявил он. – Но, к сожалению, ты просто отвратительно логичен. Конечно, все могло быть именно так. Даму, да еще с таким характером и образом жизни, спокойно могли забрать люди на «черном воронке». Но… Мое дело собирать фольклор. Новые городские байки. А история о Елизавете Аксо просто классический пример городской легенды. Яркая личность, любовный треугольник, скандал, таинственное исчезновение. Классика жанра. А еще тот факт, что тело не нашли ни тогда, ни позже, хотя желающих раскрыть тайну красотки было много. Главное, это все хорошо укладывается в шаблон легенд, и этого достаточно, чтобы появился ее призрак!

– Да уж, точно шаблон, – усмехнулась Нина. – Или даже сюжет для какого-нибудь мистического романчика. Что там еще бывает? Тайные комнаты, подвалы и башни?

– Ты сама работаешь в этом здании, – весело напомнил ей Артем. – Там башни нет, а подвалы вы наверняка приспособили под архив. Тайные комнаты? Это как-то слишком чудесно.

– Но зато отвечало бы закону жанра, – возразил Аркадий. – Ведь раньше преподаватели еще и жили при институте. Так что всякое может быть. Планировка точно могла быть иной.

– Нет, – сдался следователь. – Эти твои легенды какие-то литературные. Нина права, подходят для книжных сюжетов. Или для сценариев фильмов ужасов.

– Так и есть! – Профессор расцвел в счастливой улыбке. – Как раз по городским легендам всякие подобные фильмы и снимают. Там… Призраки старых церквей, заброшенных детских домов или психбольниц.

– Ты сейчас сравнил с дурдомом свою же alma mater, – заявила Нина.

– С нашими студентами точно иногда похоже, – не смутился Аркадий. – Особенно с моими, кто ищет этих призраков после моих лекций даже в туалетах корпусов.

– О таком тоже книжка есть, – напомнил следователь. – Мировой бестселлер, между прочим. Про странного мальчика со шрамом на лбу. Всегда не мог понять, как один из создателей школы магов, уважаемый и серьезный товарищ, мог додуматься построить вход в тайную комнату в женском туалете. Но это уже другая история. Вернемся к нашей – призраку Елизаветы. Я же не первый, кому она явилась.

– Совсем не первый, – живо подтвердил Аркадий. – Согласно записям, впервые Елизавета появилась спустя двадцать лет после своего исчезновения, ну, значит, после своей смерти.

– Это случилось прямо в дату исчезновения? – уточнил Артем.

– Плюс-минус, – прикинул профессор. – Но да, это тоже было в сентябре, в самом начале. Как и во все следующие разы. Кстати, уточню. Все же прошло тогда не ровно двадцать, а двадцать три года. Дальше промежутки варьируются. До следующего явления прошло всего двенадцать лет. Сейчас…

Он достал свой смартфон.

– Я тут записал кое-что, – рассеянно сказал Аркадий.

– Его склерозник, – указав на аппарат в руках мужа, пояснила Нина. – Он без него вообще недееспособен. Ладно, эти легенды или, там, еще какие материалы к лекциям и статьям. Он туда же вписывает купить хлеб и сходить к стоматологу.

– И даже то, когда надо заправить автомобиль или забрать тебя с лекций, – откликнулся профессор. – Ты должна ценить мой уровень планирования жизни… ага! Вот, я нашел. Итак, умерла Елизавета в тысяча девятьсот двадцать седьмом, как я и сказал. Правильно запомнил, между прочим. Потом появлялась в тысяча девятьсот пятидесятом, следующий раз – в тысяча девятьсот шестьдесят втором, потом только в тысяча девятьсот семьдесят шестом и тысяча девятьсот восемьдесят девятом. В этом веке ее видели пока один раз, в две тысячи четвертом. Ну и вот сегодня.

– Видеть и общаться – это разные вещи, – досадливо поморщившись от воспоминания об этой встрече, заметил следователь. – В прошлые годы находились счастливчики, кто просто наблюдал ее перемещения по коридорам? Или кому-то еще, кроме меня, не повезло?

– Это как посмотреть, – улыбнулся Аркадий. – Поговорить с ней – это тоже в каком-то плане везение. Хотя тут ты не исключение. Она говорила с живыми и раньше, что само по себе уже нонсенс.

– Почему? – хмурясь, спросил Артем.

– Ну если рассуждать логически, как вы оба любите, – стал объяснять профессор друзьям. – Призраки не материальны. Они не имеют тела. Соответственно, по идее, они не могут произносить слова. Это физиологический процесс, а им такое недоступно. Вообще, я же знаю много таких легенд, и там болтающих бесплотных теней не встречается. Ну максимум призраки пытаются передать информацию жестами или… Некоторые слишком чувствительные люди, кем бы профессионально заинтересовалась Нина и ее коллеги, верят, что духи все же способны общаться. Но это происходит не вслух, а как обмен мыслями.

– Спасибо, – саркастично усмехнулся Артем. – Я долго думал, что все же еще не псих. Но тут уже и сомневаюсь. Ведь я отлично ее слышал!

– Что для меня как для исследователя подобных явлений все же большая удача! – с воодушевлением заявил Аркадий. – Одно дело читать, что наша дама общалась с кем-то там еще до моего рождения. Другое – поговорить с участником такой беседы лично. Выкладывай: что она говорила?

– Болтала, и очень оживленно, – заверил его друг. – Несла какую-то чушь о выборе жертв, а потом призналась, что собирается убивать сама.

– Потрясающе. – Казалось, профессор сбит с толку. – Это в прямом смысле слова была беседа? Связная и логичная?

– Более чем, – подтвердил Артем. – Я даже собирался на всякий случай проводить ее в Управление.

– Но… – Аркадий хмурился. – Это нетипично. Вернее, как? В сохранившихся записях говорилось, что Елизавета появляется и, да, предвещает какие-то убийства. Но это должно быть похоже на… Не знаю, как сказать… На какое-то пафосное короткое извещение. Типа, быть смертям или еще что-то такое.

– То есть эта актриса ведет себя неподобающе для приличного призрака? – ехидно поинтересовалась Нина.

– Вообще, да, – рассеянно признал Аркадий.

– Так, может быть, это и не призрак вовсе? – подсказал Артем. – В твоих городских байках наверняка встречаются и какие-то еще существа. Вы там с коллегами, небось, целый бестиарий насобирали.

– Не могу сказать. – Профессор как-то нервно дернул плечами. – Я же тебе все-таки не ведьмак какой-то. Я просто собираю истории. Тексты. Да, анализирую в культурологическом ключе, как пласт городской культуры новейшего времени. Но заниматься демонологией совсем не моя тема.

– Я только за, что ты еще не стал охотником за нежитью, – погладив ласково мужа по плечу, сказала Нина. – В компании нас с Артемом хоть кто-то имеющий «мирную» профессию – приятное разнообразие.

Аркадий ей улыбнулся, все еще немного рассеянно. Потом постарался взять себя в руки.

– Ладно, – чуть преувеличенно бодро обратился он к другу. – Будем считать, у нас недостаточно данных. Никто из нас раньше с такими существами не общался. Может быть, на самом деле все призраки любят вести долгие беседы, совсем как при жизни. Кстати, а как она избежала ареста?

Артем досадливо поморщился.

– Не как, а почему, – буркнул он. – Я честно собирался примерить ей наручники, но вдруг заснул.

Профессор замер и уставился на друга в полном изумлении, чуть ли не с испугом.

– Заснул? – переспросил он. – В смысле? Подожди! Ты спал? Так… Выходит, Елизавета тебе просто приснилась?

– Весьма возможно, – осторожно согласился следователь. – Но, по моим ощущениям, сон какой-то слишком яркий.

– Да… – Аркадий что-то обдумывал. – А… прости, а на каком моменте ты понял, что спишь?

– Когда Нина меня разбудила, – честно признался ему друг.

– Так и было, – закивала она. – Я его еле растолкала. Уже минут десять прошло, как лекция закончилась, а Тёма еще не вылетел из аудитории и не ворчал на весь коридор. Я даже испугалась тогда.

– Все это очень странно. – Аркадий выглядел каким-то по-детски обиженным. – Все-таки призраки так себя не ведут. Разговоры, сон… Можно подумать, она тебя загипнотизировала!

– Можно и подумать, – кивнул Артем. – Это вообще полезное упражнение. И так легко дойти до мысли, что это был никакой не призрак, а просто чья-то шутка. Какой-нибудь умницы с Нининого факультета. И это подтверждает тот факт, что на кресле, где сидела эта твоя призрачная актриса, я снял вполне себе реальные отпечатки пальцев и потожировые следы.

– Ты снял отпечатки пальцев призрака? – Профессор уставился на друга с недоверчивым удивлением. – Серьезно?

– Очень даже, – поддержала друга Нина. – Я сама принесла ему все необходимое. И да, я свидетель, пальчики там были.

Аркадий помолчал, будто что-то обдумывая, потом кивнул.

– Убедили, – заявил он и улыбнулся. – В конце концов, явление призрака во сне – это тоже как-то классически. Тёма, так ты что? На лекцию прямо с дежурства приехал? После этих ваших подвигов заснет кто угодно и где угодно.

– Из дома я приехал, – тут же насупился следователь. – И выспался неплохо. Потому что я в отпуске.

Последнее слово прозвучало просто похоронно. Аркадий посмотрел на друга с наигранным преувеличенным сочувствием.

– За что тебя так? – выдал он.

Нина заулыбалась.

– Представляешь, ему еще и повышение светит, – поделилась она новостями. – Новое кресло, отдельный кабинет. И да! Теперь-то точно никаких дежурств!

– Ужас! – продолжал веселиться ее муж. – Ты выживешь?

– Постараюсь, – подыгрывая им, жалобно выдал Артем. – Как-нибудь… Человек такая скотина, что ко всему привыкает.

– А какие планы на отпуск? – уже серьезнее поинтересовался профессор. – Это надолго вообще?

– Почти полтора месяца… – Следователя это убивало.

Друзья начали активно разрабатывать планы, чем занять Артема в неожиданно свалившиеся на него свободные от работы дни. Нина, конечно, предложила почитать лекции еще паре смежных потоков. Даже Аркадий пригласил друга на свой факультет, а потом и вовсе решил отправить его на какие-то раскопки. Разговор плавно перешел на другие темы, воспоминания и пересказ забавных историй.

Артем собрался домой, когда совсем стемнело. Аркадий вызвался его провожать.

– Заодно вынесу мусор, – важно заявил он жене, продемонстрировав полный собранный пакет.

– Даже я, далекий от твоих культурных тем человек, и то знаю, что выносить помои на сон грядущий – плохая примета, – иронично заметил следователь.

– А то, что это будет всю ночь вонять, хорошо? – заспорил профессор.

– Наверное, это к деньгам, – весело подхватила Нина. – Идите уже. Я пока посуду помою.

– Нельзя было поселиться в доме, где мусоропровод в подъезде? – уже на пороге квартиры проворчал Артем.

– Что тоже в современной постсоветской культуре считалось бы хорошей приметой, – живенько спускаясь по ступенькам, отозвался Аркадий. – Точнее, это было бы неким показателем состоятельности – читай, благополучия. И наплевать, что от этого мусоропровода крысы размером больше мейн-куна по домам шарятся.

– Ну ты и ворчун, оказывается, – иронично прокомментировал друг, но как только они вышли на улицу, серьезно заметил: – Ты реально думаешь, что смог обмануть Нину или даже меня?

– На обратном пути придумаю что-нибудь стоящее, – сказал Аркадий.

Он неуловимо переменился, стал серьезным, его профессорская рассеянность слетела как маска.

– Если ты изменил Нине, я тебя прикрывать не стану, – заявил Артем сурово.

На самом деле он ни на йоту не верил в такую возможность, просто настрой друга нервировал. Аркадий бросил на него одновременно укоризненный и какой-то чуть ли не жалостливый взгляд.

– Знаешь, – начал профессор. – Я, вообще-то, начал заниматься городскими легендами, только когда познакомился с Ниной и с тобой. Ну…

Казалось, Аркадий немного смутился.

– У вас схожие интересы, – пояснил он. – И мои мифы и сказки совсем не вписываются. Хотелось как-то… соответствовать, что ли. В моей области.

– Да ты и без того неплох, – пожал плечами следователь. – Тем более, твои призраки все равно как-то мало сочетаются с психологией преступников или даже с обычными случаями бытовых убийств.

– Вот! – живо поддакнул Аркадий. – Ты верно мыслишь. Однотипные байки про бледные тени точно никому не интересны. Потому что это очень малая часть настоящих городских легенд.

Артем начал хмуриться.

– Ты хочешь донести до меня столь витиеватым слогом простую мысль, что с этой Елизаветой что-то не так?

– Конечно. – Профессор однозначно нервничал. – Опять же! Самое важное в городских легендах то, что они связаны с реальной опасностью для жизни. Иначе они не были бы так популярны.

– Болезненная какая-то тема, – поморщился следователь. – Нина точно оценила бы. И даже парочку диагнозов для поклонников такого жанра назвала бы.

– Она клинический психолог, а не психиатр, – на автомате возразил ему друг. – Но мы не о том говорим. Конкретная легенда, Елизавета Аксо. Дело в том, что каждое ее появление предвещало череду довольно кровавых преступлений.

Артему все это окончательно разонравилось.

– Предвещало – это как? – уточнил он. – И… Что ты называешь появлением? Вот такую беседу, как у меня с ней?

– Все верно, – подтвердил Аркадий. – Я, правда, не так уж хорошо знаком со всеми деталями, но про то, что после ее общения с кем-то из живых в городе всегда происходила серия убийств, помню точно.

– Видишь ли, – Артем в тот момент старался не задумываться, кого он пытается успокоить, друга или себя самого, – у нас тут не одноэтажная Америка, где городки поменьше наших деревень будут. Это областной центр, триста тысяч населения. Понимаешь? Вся эта статистика к тому, что серии убийств могут тут происходить довольно часто и без появлений призрака. Короче, это может быть лишь совпадением.

– Могло бы быть, – возразил профессор. – Только вот эти серии убийств одинаковы!

– Как это?.. – Такого следователь не ожидал.

– Я вашим лексиконом не владею, – нервно напомнил ему друг. – Но это факт. Я назвал годы, когда Елизавета появлялась. Всегда осенью. И всегда после ее явления были убийства. Несколько подряд.

– Преступления с одинаковым почерком? – уточнил Артем. – Реально повторяющиеся серии с интервалами в несколько лет?

– Да-да, – закивал Аркадий. – Прямо цепочка. Сначала является Елизавета, потом начинают находить трупы. Обескровленные. И еще: каждый раз на первой жертве находят ее шарф!

– Но это уже просто фантастика! – не выдержал следователь. – Она погибла почти сто лет назад. Ее настоящий шарф сгнил давно, прости за жестокие подробности, вместе с ее же телом. Так что на жертвах оставляют похожую тряпку. И признаюсь, вот это напрягает, потому что очень похоже на игры какого-нибудь маньяка. Но и тут косяк! Опять временной. Один и тот же человек не может убивать в течение всех этих же почти ста лет!

– Я все понимаю, – почти жалобно заявил ему друг. – Но это факты! Сам посмотри. Наверняка же в ваших архивах есть это последнее дело? За две тысячи четвертый год.

– Ага! – Артем почти обрадовался. – Вот это уже нормальный разговор. И будет чем заняться в отпуске. Точно проверю. От нечего делать.

– Обязательно проверь, – настаивал Аркадий. – Потому что… Тут еще такой нюанс… Ну… В общем, как раз тогда Елизавета общалась с полицейским. Как раз с тем, кто потом и занимался расследованием убийств. Только…

Он совсем расстроился.

– Только его тоже убили тогда… – все же неохотно закончил профессор.

– Совсем хорошо! – не удержался следователь от сарказма. – Вот теперь однозначно полезу в архив. Знаешь, Аркаша, если тебе когда-нибудь надоест собирать байки, ты можешь заработать кучу денег на организации чужого досуга. Любители пощекотать себе нервы в таких мистических квестах – это те самые ребята, кому Нина могла бы ставить диагнозы, как мы с тобой уже говорили. И их куча на свете. Обогатишься.

– Не язви, – попросил друг грустно. – Мне просто все это не нравится.

– Мне тоже, – устало признался Артем. – Потому и язвлю. И ты уж, когда домой пойдешь, придумай что-нибудь очень убедительное для Нины. Ее во все это точно втягивать не надо.

– Согласен. – У профессора это прозвучало как торжественная клятва. – Но ты меня в курсе держи, ладно?

Артем согласно кивнул, попрощался и отправился домой.

Аркадий постоял немного, посмотрел вслед другу, пока тот не скрылся за углом дома, а потом вытащил из кармана смартфон. В электронном ежедневнике, над которым подтрунивала жена, был записан нужный номер телефона и имя. Профессор решительно набрал указанные цифры и нажал кнопку вызова. Ответили быстро, после третьего гудка.

– Слушаю вас, – сказал незнакомый, но какой-то очень дружелюбный мужской голос.

– Давид? – переспросил профессор и, не дожидаясь ответа, поспешил продолжить: – Добрый… Доброго времени суток. Меня зовут Аркадий. Ваш телефон передал мне Вадим… Он… Мой знакомый. Он сказал, что к вам можно обратиться в случае… Обратиться, если будет происходить нечто странное и опасное.

– Я понял вас, – совершенно спокойно известил невидимый собеседник. – Жертвы есть?

– Слава богу, нет, – заверил Аркадий. – Но… Я боюсь, что будут. И это касается моего друга.

– Рассказывайте, – предложил Давид все тем же дружелюбным тоном, будто они знакомы вечность и профессор предложил ему поделиться новостями.

– Простите. – Аркадия это почему-то нервировало даже больше, чем объяснение с Артемом. – Я постараюсь коротко…

– Не переживайте о времени, – откликнулся его собеседник. – Я буду слушать столько, сколько нужно.

– Хорошо… – Профессор собрался и начал рассказ: – В нашем городе есть легенда…