Согласование заняло девять дней вместо трех недель, это, по словам Томпсона, можно считать чудом.

Служебную записку он подал в тот же день, когда я попросил. Бумага пошла по инстанциям.

Заместитель директора по уголовным расследованиям, отдел организованной преступности министерства юстиции, филадельфийское отделение, региональное управление Бюро по алкоголю, табаку и оружию, прокуратура Восточного округа Пенсильвании.

Все это время я работал по текущим делам и не выезжал за пределы округа.

Слепок и окурок Чен взял на экспертизу.

Ответ по окурку пришел через восемь дней. Табак не американского типа, преимущественно ориентальные сорта, скрутка машинная, бумага без водяного знака, следов клея на шве не обнаружено, потому что шов сварной.

Марку по этим признакам Чен назвать отказался, а вот происхождение определил. Продукция стран восточного блока, вероятнее всего Болгария или Югославия.

В Соединенных Штатах такие не продаются. Ввозится частным порядком, блоками, обычно людьми, которые бывают в Европе.

Слюны на мундштучном конце сохранилось достаточно для определения групповой принадлежности. Группа А, выделитель. Годится только для исключения и ни для чего больше.

Слепок Чен сравнил со слепками из Мариона и дал заключение на полторы страницы.

Общий рисунок и размерные характеристики совпадают. Однако частные признаки, тот самый скол в третьем грунте от носка, по которому я в тюрьме опознал конкретную пару, на фэрфакском слепке не отобразились. Грунт лег на корень и оттиск получился неполным.

Вывод сформулирован так. Следы могли быть оставлены обувью одной модели и размера. Вывод о тождестве конкретного экземпляра не представляется возможным.

Юридически это означало почти ничего. Практически это означало, что человек, вытащивший Кастелло из камеры, затем стоял в шести футах от моей ограды.

Патруль окружной полиции начал проезжать по гравийке дважды за ночь с двадцать восьмого мая. Николь поставила прожектор на угол сарая с реле на движение, и первую неделю он срабатывал на оленей по четыре раза за ночь, пока она не подняла угол наклона.

Больше никто не приходил.

Отдельный лист с открытками, автоматами и буквой я перенес в банковскую ячейку в Аннандейле, оформленную на мое имя двенадцатого января. Магнитофонную катушку положил туда же.

Вскоре пришел вызов в Филадельфию. Я выехал я в среду утром, на своей машине.

Это был мой тот самый восьмицилиндровый трехлетний «Интернешнл Скаут» с полным приводом, из Озарка. Мне наконец прислали его оттуда.

Мой прежний «Фэйрлейн» уже отходил свое. Из дома я вышел в четверть седьмого.

Николь уже уехала на смену. На кухонном столе стояла тарелка под полотенцем и лежала записка в четыре слова: «Позвони, когда доедешь. Н.»

Брут проводил до машины и сел на дорожке. Кассия наблюдала с подоконника.

Дорога от Фэрфакса до Филадельфии занимает сто сорок миль по прямой и около ста семидесяти по дорогам. Первый отрезок окружная до Балтимора, дальше по восемьдесят третьей до пересечения с платной магистралью.

Джорджтаунский участок в семь утра плотно забит, потом рассосалось.

В Мэриленде пошли фермы. Кукуруза уже поднялась на фут, поля аккуратно разлинованы, силосные башни белые и синие. Июнь в этих местах хорош пару недель, пока не навалилась влажность, сейчас как раз это время.

За Балтимором я выехал на платную магистраль Джона Кеннеди и заплатил доллар и пятнадцать центов на пункте оплаты.

Потом мост через Саскуэханну, длинная стальная эстакада, под ней широкая мутная вода с песчаными отмелями. Следом Делавэр, узкая полоска штата, которую проезжаешь за двадцать минут и дальше уже Пенсильвания.

Я заправился в Ньюарке, штат Делавэр, на «Эссо». Тридцать восемь центов за галлон, залил пятнадцать, стекло протер сам, потому что заправщик обслуживал сразу три колонки.

К Филадельфии я приехал по девяносто пятому шоссе в половине одиннадцатого. Город открылся справа за рекой, всюду краны, нефтеперегонные установки Маркус-Хука с факелами.

Затем пошли верфи и уже сам город, невысокий по сравнению с Чикаго. Красный от кирпича, с башней ратуши и фигурой Пенна на макушке, выше которой в этом городе по неписаному правилу не строят.

Слева тянулся порт. Порт я рассматривал внимательно, потому что ехал в общем-то из-за него.

Причалы шли милями. Сухогрузы у стенки, портальные краны, штабеля контейнеров, которых с каждым годом становилось все больше, старые крытые пакгаузы, где грузы еще ворочали вручную. За причалами полоса складов и транспортных контор, в этой полосе, где-то там, стояла контора Фрэнка Такера.

Вслед за тем я взял путь на Кэллоухилл. Отделение ФБР помещалось в федеральном здании на Маркет-стрит, в квартале от Индепенденс-Молла, откуда виден Зал независимости. В двух шагах от него павильон с Колоколом Свободы, который как раз в тот год собирались переносить к двухсотлетию.

Машину я оставил на служебной стоянке в подземном этаже, взял портфель и поднялся на восьмой.

Дельгроссо ждал меня в переговорной, но первое, что я увидел, войдя, была стена.

Стена размером восемь на двенадцать футов, на ней висела карта Филадельфии, а поверх карты и вокруг нее фотографии, схемы, карточки, ленты, соединяющие одно с другим.

Такой стены я не видел ни разу.

— Митчелл?

Он поднялся из-за стола. Лет пятидесяти двух, невысокий, плотный, с широкими плечами и с руками человека, который в юности явно работал не за столом.

Седеющий, коротко стриженный, в рубашке без пиджака, галстук ослаблен. Лицо тяжелое, с когда-то поломанным носом.

— Фрэнк Дельгроссо, — сказал он. — Садитесь. Кофе будете?

— Буду.

Он налил из термоса в две кружки. Кофе оказался густой, черный, такой варят в конторах, где кофейник не выключают с семи утра.

— Значит, вы тот самый знаменитый Митчелл, — сказал Дельгроссо, садясь. — Восходящая звезда Вашингтона. Я о вас слышал еще с дела о Персидской звезде.

— Да, было такое.

— Мне присылали ваш рапорт. — Он отхлебнул. — Двадцать восемь страниц. Я прочитал целиком, что делаю нечасто.

— И как вам?

— У меня к вам два вопроса. — Он поставил кружку. — Первый, вы правда сообразили про болты, когда легли на пол в камере и посветили фонарем вдоль краски?

— Ну да, это ведь было очевидно.

— Хорошо. — Он кивнул. — Второй вопрос немного другой. Потом вы пошли вчетвером с дробовиком на плохих парней с автоматическим оружием?

— Такое тоже было.

Дельгроссо помолчал.

— Тогда давайте сразу договоримся, — сказал он. — Я не ваш начальник по званию, мы с вами одного ранга. Но эта моя операция в моем городе, я тут работаю десять лет. Если у нас будет расхождение по планам, я решаю как будет. Если вам это не подходит, скажите сейчас, мы вежливо разойдемся, а Вашингтон пришлет кого-нибудь посговорчивее.

— Мне это вполне подходит, — ответил я.

— Так быстро согласились?

— Я уже получил инструкцию от Томпсона, — сказал я. — Он уже указал, что старшим ставят человека из Филадельфии, я просто эксперт и участник по эпизоду нападения на конвой.

Дельгроссо впервые усмехнулся.

— Томпсон ваш босс? Я его знаю с шестьдесят четвертого. — Дельгроссо покачал головой. — Он все еще пытается бросить курить?

— Тридцать девятый день, сэр.

— Значит, скоро сорвется. — Дельгроссо встал. — Ладно, Митчелл. Идите сюда, я вам покажу, с кем мы имеем дело.

Ситуацию он объяснял целый час.

— Начнем с того, что Фрэнк Такер это не мафия, — сказал Дельгроссо. — У нас в городе есть настоящая семья, они в Южной Филадельфии уже пятнадцатый год. Руководит Анджело Бруно, работает по правилам, установленным уже много лет назад. Бруно у нас человек тихий, кровь не любит, предпочитает договариваться и держать свою долю во всем. По нему у нас свое отдельное расследование. Такер к нему отношения не имеет вообще.

— Совсем? — спросил кто-то.

— Это точно известно, — подтвердил Дельгроссо. — Между прочим, самое интересное. Приезжий деляга держит вооруженных людей на территории Бруно, не платит ему и не спрашивает разрешения. Другой просуществовал бы тут максимум месяца три. Такер живет уже долго. Значит он с ними договорился так, что мы этого не знаем или за ним стоит кто-то, кого даже Бруно предпочитает не трогать.

— А кто этот Такер по жизни?

— Он подрядчик. — Дельгроссо ткнул пальцем в фотографию в центре. — Посмотрите на него.

Снимок был сделан с большого расстояния. Человек лет пятидесяти выходит из машины. Среднего роста, широкий, в рубашке с короткими рукавами, лысеющий, с брюшком. Похож на прораба.

— Фрэнк Джозеф Такер, сорок девять лет, — сказал Дельгроссо. — Родился в Кенсингтоне, ирландец по отцу, немец по матери. Служил в Корее, водителем в транспортной роте, демобилизован в пятьдесят третьем. С пятьдесят восьмого владеет транспортной конторой на Делавэр-авеню. Официально имеет шесть грузовиков, склад в четырнадцать тысяч квадратных футов и договор с портом на перевозку сборных грузов.

— Судимостей нет, — сказал я.

— Ни одной, — снова подтвердил Дельгроссо. — Даже за неправильную парковку. Он платит налоги, содержит юношескую бейсбольную команду в Порт-Ричмонде и сидит в правлении приходского совета. Знаете, сколько раз его вызывали в большое жюри?

— Даже боюсь спросить.

— Дважды. — Дельгроссо показал два пальца. — В шестьдесят восьмом и в семьдесят первом. Оба раза он приходил с адвокатом, отвечал вежливо и уходил. Свидетели в обоих случаях меняли показания. В первый раз человек за неделю до заседания вспомнил, что ошибся. Во второй раз человек уехал во Флориду и не вернулся.

Он перешел к левой части стены.

— Теперь смотрите, как это устроено. Тут три ячейки, они друг с другом почти не соприкасаются.

Верхний ряд карточек четыре фамилии.

— Первый этап, легальный, — сказал Дельгроссо. — Транспортная контора. Двадцать два человека штата, водители, грузчики, диспетчер, бухгалтер и механик. Девяносто процентов из них работают честно и понятия не имеют, чем на самом деле занимается хозяин. Контора реально возит грузы и приносит настоящий доход, около трехсот тысяч в год.

— Прикрытие с настоящим оборотом.

— Все верно, — сказал Дельгроссо. — Самое трудное для нас. Через нее гонят деньги, попробуй докажи, какой рейс был взаправду, а какой нарисован.

В среднем ряду восемь фотографий.

— Второй слой иерархии, рэкет в доках, — сказал он. — Мы занимаемся этим уже одиннадцать месяцев. Схема простая и старая, мелким транспортным конторам и складским подрядчикам предлагают охрану груза. Не согласен, тогда у тебя горит грузовик или пропадает партия. Пятнадцать заявлений за два года, все забрали обратно.

— И ни один не пошел дальше? — спросил я.

— Нет. — Дельгроссо посмотрел на меня. — Один человек продержался до подписания показаний. У него сгорел склад, только он случайно оказался внутри и погиб. Пожарная экспертиза дала заключение о неосторожном обращении с электропроводкой.

Он показал на нижний ряд, где висело всего пять карточек. На трех из них вместо фотографий стояли машинописные листки.

— А вот третий этап, тут я вас слушаю очень внимательно, — сказал он. — Приезжие исполнители. Такер иногда посылает людей на сторону, в другие города, под заказ. Мы про это знали. Есть слух про два необъяснимых эпизода. Убийство в Балтиморе в семьдесят первом и поджог в Ньюарке в семьдесят втором, почерк слишком чистый для местных.

— Доказать не смогли.

— Нет, какой там, — сказал Дельгроссо. — А специальный агент Митчелл из Вашингтона у нас столкнулся с заезжими гастролерами уже два раза за месяц. Рассказывайте по порядку, я не буду перебивать.

Я рассказывал два часа с лишним, он перебивал постоянно.

Сначала рассказал про нападение на конвой маршалов. Грузовик поперек полосы, машина отсечения сзади, автоматический огонь, разделение на прикрывающую и работающую группы.

— Стоп, — сказал Дельгроссо. — Опишите, как они двигались.

— Двойками, — ответил я. — Один держит сектор огнем, второй перемещается, потом они меняются. Между рывками не больше четырех секунд. Отход по команде голосом, вся группа снялась одновременно.

— Выучка армейской пехоты.

— Так точно, — подтвердил я. — Причем явно свежая. Такое забывается за пять-шесть лет без практики, а они работали как на третьем году службы.

Дельгроссо повернулся к стене и снял со средней части две карточки.

— Дрисколл и Ковач, — сказал он. — Оба покойные, вы их узнали.

— Да, это мои клиенты.

— А вот теперь смотрите сюда. — Он выложил на стол четыре папки. — Кеннет Дрисколл, двадцать восемь лет, Северо-Восточная Филадельфия. Стэнли Ковач, тридцать один год. Оба служили. А вот еще четверо родом из того же квартала, примерно того же возраста и с похожей биографией. Все шестеро в разное время получали зарплату в конторе Такера как грузчики.

— Их устроили туда фиктивно.

— Именно, — сказал Дельгроссо. — Знаете, что они делают в конторе? Просто числятся. Приходят раз в неделю, расписываются в ведомости, получают восемьдесят долларов и уходят. Это их содержание. А настоящие деньги идут отдельно, наличными.

— Откуда он их берет?

Дельгроссо сел на край стола.

— Вот это, Митчелл, я и хотел спросить у вас. Откуда у транспортной конторы с оборотом в триста тысяч есть деньги на постоянное содержание восьми человек с военной подготовкой?

— Заказы со стороны, — ответил я.

— Они бывают три раза в год. — Дельгроссо покачал головой. — А содержание надо платить каждый месяц.

Я помолчал. Тут проходила граница, за которую мне заходить не следовало. Ничего этого в отчетах филадельфийской операции быть не должно.

— По показаниям Кастелло, — сказал я, — заказы приходят от людей, с которыми Такер лично не встречается. Оплата вперед, половина до, половина после, наличными через курьеров. Ставка вдвое выше обычной.

— Кто заказчики?

— Кастелло не знает, — сказал я, это было правдой. — Он только принимал платежи и видел приход. Кто платит, ему не сообщали.

Дельгроссо смотрел на меня секунд пять.

— Митчелл, — сказал он. — Я в этой работе очень давно. Я не спрашиваю того что вы не хотите мне рассказать. Каждый второй человек из Вашингтона приезжает сюда с секретом за душой, обычно это оказывается ерундой, но иногда нет. Мне все равно, пока это не мешает делу.

— Не думаю что помешает.

— Вот и хорошо, — сказал Дельгроссо. — Но есть одно условие. Если ваши секреты в какой-то момент начнут угрожать моим людям, вы скажете мне. Можете наедине, в этой комнате.

— Хорошо, — ответил я. — Договорились.

Он вернулся к стене.

— Теперь рассказывайте дальше про Марион.

Я рассказал про побег из тюрьмы. Про чертежи коммуникаций я сказал только то, что можно, подготовка требовала доступа к исполнительным схемам объекта, вопрос об источнике доступа прорабатывается.

Дельгроссо ухватился именно за это.

— Грузовик, — сказал он. — Купленный в семидесятом с армейского аукциона в Нью-Камберленде на «Кистоун Хеви Хоулинг».

— Девять кварталов от конторы Такера.

— Даже восемь, — поправил он. — Я проверял на прошлой неделе, как только получил ваш рапорт. «Кистоун» это пустая компания. Зарегистрирована на женщину шестидесяти четырех лет, которая живет в доме престарелых в Аллентауне и последние три года никого не узнает. Учредительные документы оформлял юрист из центра города.

— Что за юрист?

— Обычный, — сказал Дельгроссо. — Регистрирует по сорок компаний в год за сто пятьдесят долларов и вопросов не задает. Я его допрашивал в понедельник. Он помнит только, что бумаги ему прислали готовыми, а он их просто подал на регистрацию.

— Кто прислал?

— Почтой. Без обратного адреса, с чеком.

Тогда я положил на стол заключение баллистической лаборатории.

— И вот еще что, — сказал я. — Гильзы с карьера в Иллинойсе и гильзы с путепровода под Вашингтоном. Совпадение по бойку и отражателю на четырех парах.

Дельгроссо взял лист и долго читал его, шевеля губами. Потом посмотрел на меня по-другому.

— Вот это, — сказал он, — меняет все.

— Почему?

— Потому что до сегодняшнего дня у меня были только эпизоды по рэкету и ни одного повода для крупной операции, — сказал Дельгроссо. — Рэкет в доках это плохо, но это местная история, судья под нее прослушку не даст, потому что нет заявлений от пострадавших. А теперь смотрите, что у меня появилось.

Он стал загибать пальцы, совсем как Томпсон.

— Первое. Вооруженное нападение на федеральных служащих при исполнении. Двое маршалов ранены, свидетель под федеральной защитой. Это восемнадцатый раздел свода законов, это тяжкое федеральное преступление. Затем похищение федерального заключенного из федеральной тюрьмы и удержание его с целью получения сведений. Плюс убийство служащего Бюро тюрем в Иллинойсе.

Я кивнул.

— Третье, самое главное, — добавил Дельгроссо. — Автоматическое оружие. Не одна единица, а как минимум четыре ствола, применявшихся в двух штатах. Это национальный закон об огнестрельном оружии, регистрация, налоговая марка и это, Митчелл, означает вмешательство Бюро по алкоголю, табаку и оружию.

— Вам нужен ATF?

— Они нужны мне как воздух, — сказал Дельгроссо. — У них своя агентура по стволам, информаторы среди торговцев и большие возможности. Кроме того, незаконное владение автоматом это готовая статья, по которой человека сажают на десять лет, не доказывая ничего больше. С этим можно приходить к исполнителю и разговаривать о чем-то большем, чем детские игрушки с рэкетом в доках.

Он повернулся к карте.

— И есть еще кое-что. Федеральная юрисдикция. Пенсильвания, округ Колумбия, Мэриленд и Иллинойс. Это дает мне повод объединить эпизоды и взять этих ублюдков вместе, а не просто по отдельным статьям.

На этом мы закончили, а на следующий день, в десять утра провели новое межведомственное собрание в большой переговорной на восьмом этаже.