Пустота. Посередине стоит стул, на нём Голова казака, молчит и смотрит. Неожиданно вбегает некто в рыцарском шлеме, крутится на одном месте, подпрыгивает, машет руками, что-то выкрикивает. При внимательном рассмотрении видно, что дерётся. Но с кем? Никого больше не видать.
Голова казака
Что с тобою, Бренершурц? Не слишком ли ты увлёкся воображаемыми врагами, что не отличаешь призраков от людей?
Бренершурц
Мои руки, мешугине копф, опять повздорили. Одна легко может при касаться к деньгам, брать их, тратить, даже рвать, а другая – как дотронется до купюры, так краснеет, покрывается пузырями, потом долго чешется. Обычно они договариваются и действуют согласованно, но иногда дерутся. При этом красная всегда начинает первая, но делает вид, будто обороняется. А другая руководит и любит повсюду лезть. Бывает, что они не могут поделить мой затылок: кому его почесать в трудный момент? Власть – отвратительная штука, надо её победить, и прежде всего в себе самом.
Пытается бить правой рукой по обеим рукам. Убегает, слышны звуки борьбы.
Авторитарьянц, армянин (входя)
Что, голова? Очередной двурушник? Или бескомпромиссный борец с бисексуальной природой человека?
Голова казака
Это здесь ни при чём. Наш трикстер страдает от непонимания другой своей проблемы. У него не получается силой остановить схватку. Невозможно побороть сражение, не начав новое. Не удастся сразить борьбу, напав на неё в бою или даже из-за угла. И уйти он тоже не может. Но не думай, что у других иначе. Наш несчастный двояка – лишь наглядная картинка, абстракция, метафора. Все люди, абсолютно все – в сетях одной общей проблемы.
Авторитарьянц
Продолжай!
Голова казака
Хорошо, я начинаю. Будь внимателен. Назовём то, что со всеми происходит, защитонападением. Неизменные основы нашего существования друг с другом – это нападение и защита. Вся наша жизнь – защитонападение. Регламент, шутка, хитрость, удар ножом в живот, праздничный наряд, маска, цитата, награда, подозрение, собственность, законность, приличие, лень, пьянство, мастерство и многое другое, что кажется нам абсолютно различным, – лишь обличья, принимаемые неразлучными нападением и защитой, этим вечным оборотнем. Нападение – совсем не только «физическое насилие». Это вытеснение, давление, умолчание, сомнение, присвоение, утверждение, настояние, доминирование, осуждение, удержание, демонстрирование и многое другое. И защита – совсем не только санобработка, заграждение или превентивный удар. Это оправдание, удержание, укрытие, вытеснение, обладание, отторжение, осуждение, оболь щение, осмеяние, утверждение. В формах непосредственных и опосредованных, прямых и косвенных, буквальных и метафорических. Само так называемое социальное во всём многообразии его форм есть защитонападение. С большой буквы.
Авторитарьянц
То есть все в ссоре? Ты видишь всех в злобе друг на друга, казак?
Голова казака
Почему же? Ты не понял. Напряги абстрактное мышление. Очень друг друга любят, но и о себе тоже думают. Торговля, например, тоже нападение и защита, попытки отобрать и попытки отстоять, но как-то договариваются. Это такое вынужденное перемирие. Игра и бизнес, финансовые рынки, судебное заседание, «демократические» процедуры, публичная деятельность всегда состоят из нападения и защиты. Жилище, заработок, привычки, семейные ценности, воспитание, стадность, пропаганда, обучение, сам язык – просто оборонительно-наступательные, крепостные сооружения. Или совокупление – с его подобием и явной преемственностью схватке, с имитацией физического противостояния и буквальным высечением искры удовольствия – разве оно не демонстрирует нам, что буквальное высечение искры удовольствия может происходить именно в имитации физического противостояния?
Авторитарьянц
В общем, социальное высекается, как искра, из единства и борьбы противоположностей.
Голова казака (продолжает)
Общество и государство, как и сама человеческая личность, построены на чувствах и идеях защиты. Идеях патриотизма, защиты от «сил природы», безопасности от дурных и чужих, «психологической защиты», «защиты организма» и тому подобном. А также наступления – на «силы природы» и на жизненные обстоятельства, на непохожих и более слабых, на непонятных, подозрительных и встающих на пути. При этом защита во многих случаях обязывает к нападению, переходит в него, а в нападении всегда присутствует момент защиты (пример полного их слияния – в поединке насмерть). Власть, деньги, успех, «личностный рост», даже «стремление к истине» – продукты того и другого одновременно. Жажда обогащения часто объяснима лишь страхом перед нищетой. К карьерным завоеваниям толкает не только пустое тщеславие или тот же страх, но и стремление к охране семьи и потомства. Идеология преодоления, завоевания, прорыва, победы – наиболее популярная из всех общественных идеологий, своего рода мета-идеология. Повсеместно торжествует «культура нападения». В концепции коллективизма заключена замечательная идея взаимопомощи, которая, однако, во многом основана на необходимости совместной борьбы.
Авторитарьянц
И, так я понимаю, всё-таки не от угрозы стихий люди прячутся в пещеры и стаи. Друг от друга они прячутся.
Голова казака (продолжает)
В отношениях государств другой логики и не может существовать, кроме логики защитонападения. Всегда борьба за изменение границ, и совсем не только географических. Как верно говорят, здесь есть лишь право сильного. И никаких поблажек и компромиссов, пока есть государства, расы и разные вероисповедания. При этом наступление не только обосновывается, но и часто для себя объясняется мотивами защиты, тогда как другой стороне приписываются мотивы нападения. Добрая воля, альтруистические намерения – и в обычной жизни – часто либо непонятны, либо принимаются за боевой камуфляж, либо интерпретируются как конформизм и слабость, а значит, как отступление. Обыкновенные инструменты нападения – обвинение в предшествующем нападении и вселение чувства вины. А поддавшись сомнениям и переживаниям, чувству стыда за содеянное и несодеянное, ты облегчаешь свое поражение.
Авторитарьянц
Вот что было с одним моим другом. Он вдруг стал остро ощущать, что его любимая женщина словно вытирает об него ноги. Как бы он ни поступал, всегда чувствовал себя виноватым, постоянно перед ней оправдывался – в забывчивости, в неверном тоне, в неуместной шутке. В какой-то момент уставал каяться, понимая, что это переходит всякие границы, и тогда набирался решимости её бросить. Она плакала и говорила, что он её измучил до предела, что он всё время «вытирает об неё ноги» и она не может жить с постоянным чувством вины. «Лучше, наверное, больше не видеться», – говорила она. Он поражался несамостоятельности её чувств и злился, что она отвечает ему его же формулами. И правда, она любила повторять всё за ним, во многом его копировать, и ему это нравилось. Но тут видно было, что она искренне обороняется – от его упрёков, подозрений, иронии. И её обвинения звучали так же искренне, как и его. Они оба защищались друг от друга, по крайней мере, каждый был уверен, что только защищается. Но друг без друга не могли.
Голова казака
В подобных случаях всегда бывает ещё одна вещь. Каждый считает, что его действия – лишь ответ на поступки другого, и не осознаёт, что сам является также их причиной. Разное объяснение причин и разная расстановка акцентов при анализе одной и той же ситуации – это и есть разная интерпретация границы. Нападение и защита меняются местами. Всё очень быстро переворачивается: ты искренне думал, что совершаешь благородный поступок, а вышла непоправимая подлость. В одном из своих фильмов Хичкок использует приём, поначалу дающий ложное осмысление сюжета: зрителю кажется, что герой выталкивает героиню из машины на опасном повороте, а не пытается её удержать, как выясняется потом. Из отвержения капитализма не следует право пролетариата или кого-либо на власть, оборонительный национализм – не идея превосходства, борьба с церковью – не служанка другой религии, но наивные или заинтересованные легко производят подмену и путают нас и себя.
Авторитарьянц
Понял. Если ты умный, то это не значит, что я идиот.
Голова казака
Верно. Но так ли важна эта разница? И значит ли она вообще что-нибудь вне защитонападения? Ум и расчёт нужны лишь в предвосхищении и ожидании, в предвидении опасности, в конструировании защиты или победы. Ожидание нападения формирует субкультуру и культуру ожидания нападения, сообразный этому социум. С его науками и технологиями, предназначенными, главным образом, для порабощения и контроля. Он и есть наше общее общество, постоянно занятое подготовкой к тому, что может такого произойти внутри и снаружи. То, что называют паранойей и маниакально-депрессивным психозом – не так страшно, это лишь увеличенное изображение конструкции человека и общества. Как и «агрессия» – всего лишь определенное количество защитонападения. Всё, помимо нейтрального, которого практически нет, – нападающее или обороняющееся, маскирующееся, затаившееся, готовящееся, сопротивляющееся, сдавшееся. Цвет, запахи, походка, мёрзлый грунт, текст, музыка, поза, жизнь, острый перец. Перец, кстати, нападает или защищается? А, армянин?
Авторитарьянц
Дидактизм и хамство тебя не красят, дурья башка, а перец вообще не по этой части. У тебя у самого не паранойя?
Голова казака (насмешливо)
А самодовольство твоё – откуда оно? От чувства превосходства, от радости рабского приобщения к доминирующему здесь тексту или от желания в чём-то противостоять кажущемуся дидактизму? Может, это форма самовлюблённости, возникшая от недостатка чужой любви?
Армянин уходит, обозлённый. Голова казака остаётся одна.
Во всём люди находятся между зыбким состоянием равновесия и движением защитонападения – как между миром и войной. Правда, можно попробовать уйти. Состояние равновесия между нападением и защитой – кратковременная точка отсчёта немедленно наступающего изменения. Состояние границы – а это граница между «внутри» и «снаружи» – кратковременная точка отсчёта немедленно наступающего изменения, наполняющего содержанием и смыслом следующие моменты жизни. Эта точка отсчёта и состояние границы исключительно субъективны, потому сами всегда служат импульсом к изменению и преобразованию, наполняющему содержанием и смыслом следующие моменты жизни.
Авторитарьянц
(возвращается)
«Повторяемость – убийство оригинальности, в повторяемости – и отсутствие творческой фантазии, и наступательный, утвердительный мотив». Это цитата. (Показывает книгу.)
Голова казака
Браво! К повтору можно отнестись как к защите, формирующей поле недоверия и неопределённости, но в нём действительно есть момент перехода в нападение – через настоятельность и стабилизацию, через создание клише. (Продолжает.) Границы «Я», его защитная оболочка образуются путём сопоставления и соприкосновения с другими, ошибок и обид, столкновений и прекращения отношений. Человек «обжигается» и закаляет характер, познаёт границы допустимого и пределы терпения. Вообще, обычное «Я», как и государство, имеет скорее интенции к расширению, нежели к сужению. Поэтому нападение – это всегда защита «Я», точнее, защита расширяющегося «Я». Ответная защита, таким образом, – это посягательство на расширяющееся «Я». Нападение можно рассматривать как своего рода сверхзащиту, даже если это выглядит как «немотивированная агрессия». Хорошо понимаю возмущение важного чина, вынужденного переселиться в менее просторный кабинет, которому был бы рад любой служащий рангом пониже. Отлично понимаю удары, посыпавшиеся на несчастного прохожего, сделавшего вежливое замечание остолопу, писающему на городскую клумбу.
За сценой слышен шум.
Интерпретация границы – интерпретация окружающей реальности или структурирование прошлого. Интерпретация социальной реальности это просто обозначение условных гра ниц между сто ро нами, каковыми являются все и всё. Проблема взаимопонимания-непонимания не сводима ли прежде всего к различной интерпретации поступков и слов в измерении защита-нападение? А смысл, любой смысл, возникает там и постольку, где и поскольку возникает изменение границы, реальное или видимое. Смысл – прямое порождение защитонападения. Чувство любви – лучшее, что вообще есть, – бессмысленно.
Голос из-за сцены
Возможный принципиально иной тип общественной жизни характеризуется взаимопроникновением личностей. Пока я не знаю, как всё будет происходить. Но смысла в сегодняшнем его понимании не будет точно. И бессмыслицы – в нынешнем к ней отношении. И книг на эти темы тогда писать не будут.
Голова казака
И издавать. Поэтому я хотел бы срочно опубликовать всё, что думаю.
Неизвестно кто
Боюсь, что те, кому это было бы нужно, уже давно это прочитали.
Голова казака
Мало ли что сказал один невежда, а ты повторяешь. В области искусства и мысли нет ничего, что уже умерло, безнадежно устарело и не смогло бы жить заново и заново. Диктатура современного ничуть не лучше культа устоявшегося и классического.
Авторитарьянц (смеётся)
Интересно, а может ли классическое искусство прожить без современного? И что из них туловище, а что – голова?