Задрав заляпанный враньём подол,

Обмякшие упитанные республики

Выставляют колодцем истины

Свою дыру – гоните тугрики,

Сойдёмся под кронами тенистыми,

Чего не сделаешь для блага публики!

Они говорят с теми, в чьих венах – песок,

Чей штырь – человеколюбивый штопор, —

И пара яиц, сорванных ветром фонариков,

Подобраны на помойке либерализма

Наутро после 14 июля.

Вообще-то мозг – цвета спермы,

И наш Руссо – тот, что Жан-Жак,

Чей деревянный будущий пиджак

Виделся колыбелью Лиги Наций —

Во время каждой мастурбации

Сзывал красавиц в рюшечках —

Те были просто без ума: ты моя хрюшечка! —

Криком: «Смотрите, как текут мозги!»

Но даже человек консервативный

Не мог упрятать море мелюзги

В бутылку – это ведь неперспективно.

Мозг лучше надевать по выходным,

Чтоб не запачкать слишком быстро,

А на неделе прячь его по кладовым —

Там, рядом с канделябром, забыт его бывший сосед

По мрамору камина – венок из флёрдоранжа.

Поскольку старая девица стала

Достойна господина Интеллектуала:

Ведь если девственность – на вес золота,

Но стоит своих золотников

И интеллект,

Тогда не избежать того,

Чтоб на мощёном слитками мосту

Та самая девица повстречала

Месье Интеллектуала.

Вот так, обмякши, жирная республика

Берёт себе котом философа-жулика.

Она назначит его новым Богом.

Но Бог сказал Адаму:

«В поте лица твоего будешь есть хлеб»,

И ужасная история потерянного рая

Повторяется снова и снова,

Когда школы Пор-Рояля

Рисуются Эдемским садом – но лишь на время,

Покуда наш Интеллектуал протягивает руки

К плодам древа науки.

Бедняге-то всего и надо,

Чтобы его невинные капризы уважали

И ящички чтобы не жали

Те, где все прелести его лежали.

А ты, дитя трущоб, рождённый со стальными кулаками,

Круши шкафы с тяжёлыми полками

И всем их хрусталём,

Дави, точно последний жмых,

И брось в навоз мозги из кладовых.

Повыдергай из кукол их прогнивший нерв

И сделай из него струну для скрипок утончённых

меланхолий,

Но помни: если господин Интеллектуал

Силой подтяжек рассуждал,

А тот психолог в кабинете золотом

Силён был лишь своим зонтом,

И, наконец, изящности исполненный поэт

В одни подвязки для носков одет —

То что же наши забияки,

Месье прожжённые вояки,

У них на чём же держатся катушки?

Всё пулемёты-пушки.