Мы с подругой встретились в небольшой пекарне — нашей с Эллой любимой забегаловке еще с институтских времен. Я пришла первая, села за столик у окна, заказала зеленый чай и уставилась на улицу. Надо было собраться с мыслями, но они, как назло, разбегались, кто куда.

Элла влетела через пятнадцать минут, с порога начала извиняться, что задержалась — всюду пробки, и как вообще люди передвигаются быстро, она не понимала. Я оборвала этот словопоток двумя короткими словами:

— Садись. Есть разговор.

Она посмотрела на мое лицо и сразу перестала щебетать. Села напротив, сложила руки на столе, приготовилась слушать.

— Ко мне вчера Мирон приезжал, — сказала я без предисловий, а сама стала следить за реакцией Эллы.

— Что? — Она очень сильно удивилась. — Этот… друг Алика? Но зачем?

— Затем, чтобы выступить адвокатом, — пожала я плечами. — Рассказывал, какой Алик хороший, как изменился, как цветы мне выбирает часами. И что он сам, Мирон, во всем виноват, потому что подначивал его тогда на спор.

— Ну и… — Элла замялась, — и что ты?

— А что я? Выслушала. И уже собиралась выставить Кузьмина прочь, но он сказал еще кое-что.

Я сделала паузу, глядя на подругу. Она сидела, глядя на меня в упор, и, судя по всему, не понимала вообще, к чему я клоню. Потому я аккуратно, но в то же время без тени сомнения, продолжила:

— Мирон сказал, что запись могли подсунуть специально. Что есть одна девица, Лиана, которая давно на Алика глаз положила. И ей очень выгодно, чтобы мы разбежались.

Я замолчала, давая возможность Элле осознать все то, что я ей поведала. А когда подруга округлила рот и лицо ее изменилось, я спросила медленно:

— Элла, расскажи мне, откуда у тебя появилась та флешка?

Она заерзала на стуле, распахнула губы, но тут же их сомкнула. А я ждала. Молчание затягивалось, но оно говорило мне об обстоятельствах того, как у Эллы появилась информация, красноречивее всяких слов.

— Она меня попросила не говорить, — выдавила наконец из себя Элла. — Сказала, что так будет лучше. Что ты должна знать правду, а если поймешь, от кого эта самая правда пришла… ну, решишь, что она просто мстит или врет.

— Лиана? — уточнила я, хотя ответ знала и так.

Элла кивнула, не глядя на меня.

— Она подошла ко мне после йоги, сказала, что у нее есть кое-что про твоего мужа. Я сначала не хотела даже касаться, думала, вдруг ерунда какая-то. А она говорит: «Твоя подруга заслуживает знать, за кого она вышла замуж». Ну я и… — Элла подняла на меня глаза, полные вины. — Я не подумала, Ариш. Честно. Я увидела эту запись, услышала, как он… и мне стало так обидно за тебя, что я просто хотела, чтобы ты знала! А кто передал — показалось неважным.

Теперь уже настала моя очередь молчать. Я лишь смотрела на остывающий чай, на меню, которого Элла так и не коснулась, на ее руки, нервно сцепленные на столе. Внутри все кипело, но злилась я вовсе не на подругу.

— И ты не подумала, что у Лианы могут быть свои причины? — спросила я тихо. — Что она просто хочет нас с Аликом рассорить?

— До этого разговора — не думала… — Элла вздохнула. — Но я ведь тебя знаю… Ты сама сейчас скажешь: какая разница, кто принес, если слова настоящие? Алик же на самом деле это говорил. Ты сама слышала.

— Слышала, — кивнула я. — И что с того? Кто-то за моей спиной решил, будто мною можно манипулировать, подсовывать записи, играть на моих эмоциях. И знаешь что? У них получилось!

Элла сделала глубокий вдох и попыталась ко мне воззвать:

— Ариш, я не хотела…

— Я знаю, — перебила ее. — Знаю, что ты не со зла и хотела как лучше. Но получается, я сделала ровно то, чего эта Лиана добивалась. Ушла, разозлилась, подала на развод.

Я откинулась на спинку стула, чувствуя, как усталость разливается по всему телу. Не хотела об этом размышлять в таком контексте, я ведь все уже решила.

— И что теперь? — спросила Элла осторожно.

— А ничего. — Я пожала плечами. — Причина причиной, а Алика это и впрямь не оправдывает. Он эти слова говорил? Говорил. Смотрел на меня и видел «страшненькую в очках» и «папочку при бабле». Никакая Лиана не заставляла его открывать рот и произносить такое!

Элла промолчала, хотя мне и казалось, что она хочет меня переубедить, но не решается.

— Я не говорю, что никакой вины Лианы здесь нет, — добавила я. — Она та еще гадина. Но это не отменяет того, что мой муж — козел, который женился на мне только благодаря пари.

Я взяла чашку, сделала глоток. Чай давно остыл и был горьким — прямо под мое настроение.

— Просто хочу, чтобы ты знала, — сказала я, глядя в глаза Элле. — Я не злюсь на тебя. Ты попалась на удочку, потому что за меня переживала. Но в следующий раз, прежде чем нести мне «правду», подумай, кому это выгодно в первую очередь.

Она кивнула, и закусила нижнюю губу, чуть ли не плача.

— Не смей, — строго сказала я Эллке. — Я и так на взводе, если еще ты разревешься — я точно не выдержу.

Элла всхлипнула, но улыбнулась через силу.

— Ты жесткая, Гринева.

— Сивова, — поправила я машинально и сама удивилась. — То есть… пока еще Сивова…

Мы сидели в тишине, и я думала о том, что теперь делать с этой новой информацией. Лиана. Девица, которая решила, что может распоряжаться моей жизнью. Алик, который дал ей повод. И я, которая повелась, как последняя дура.

Нет уж. Теперь я буду знать, с кем имею дело. И в следующий раз, когда кто-то попытается мной управлять, они сильно удивятся тому, какую отдачу за это можно получить.