Над узкой улицей серея,

Встает, в который раз, рассвет.

Живем, как будто не старея,

Умрем – узнают из газет.

Не всё ль равно? Бессмертья нет.

Есть зачарованность разлуки

(Похоже на любовь во сне),

Откуда ты протянешь руки,

Уже не помня обо мне.

Ноябрь. Рассвет, похожий на весенний,

А на земле коричневые листья.

От светлых слов и от неясных мнений,

От безразличия и бескорыстья —

Такая утомленность и досада…

– Как долго мы стояли возле сада.

Последний школьник скрылся за углом,

Цветочница за маленьким лотком,

С огромными, печальными цветами,

Застыла, спрятав руки под передник…

Как всё же трудно расставаться с Вами

И как легко не встретиться потом,

Мой удивительный, мой жалкий собеседник.

Хочется блоковской, щедрой напевности

(Тоже рожденной тоской),

Да, и любви, и разлуки, и ревности,

Слез, от которых покой.

Хочется верности, денег, величия,

Попросту – жизни самой.

От бесприютности, от безразличия

Тянет в чужую Россию – домой…

Лучше? Не знаю. Но будет иначе —

Многим беднее, многим богаче

И холоднее зимой.

Всё по-весеннему случайно…

Спим для того, чтоб видеть сны.

Мы связаны скучнейшей тайной

И в ней навек разлучены.

Учились жизни терпеливо,

А научились жить мечтой.

Сказать ли Вам, что Вы красивы?

Но что нам делать с красотой…

Мир неизжитых вдохновений,

Быт углубленной нищеты…

Сказать ли Вам, что наши тени

Опять скрестились на мгновенье

На полувздохе, полуслоге

На чуть белеющей дороге

В небытие – из пустоты.

Уже печально жить свободно,

Уже могу кого угодно

И как угодно полюбить.

Скучает сердце – неужели

Его так трудно удивить?

В невоплотившемся апреле

Земля невидимо цветет.

Не в этот вечер, и не в тот,

И не в конце другой недели —

Счастливым станет ожиданье.

Но Вы скажите, ты скажи…

Иль только в зреющем молчанье

Еще возможно сочетанье

Высокой честности и лжи?