три с половиной года спустя

Я выхожу из дома босиком, держа в руке две кружки с кофе. На улице тихо, тепло, и лишь лёгкий ветер шевелит ветки деревьев. Амир сидит на веранде в одних низко сидящих штанах и смотрит вдаль. Ставлю чашки на столик, привлекая к себе внимание, и он тут же проходится по мне плотоядным взглядом, задержавшись чуть дольше на моих голых ногах. На мне длинная футболка, но сейчас она чуть задирается, и ему это не нравится, понимаю по тому, как его глаза медленно закрываются. Это значит, что Амир мысленно призывает себя к спокойствию. Делаю вид, что не замечаю, присаживаясь рядом с ним на деревянный диван с мягкими подушками и подгибаю ноги.

– Ты опять встала ни свет ни заря? – спрашивает и, обняв, прижимает боком к себе.

– Не начинай, уже восемь, – отвечаю и, положив голову на его тёплую грудь, прикрываю глаза.

Вокруг тишина, разбавленная лишь пением птиц, и я так люблю эти моменты, что не могу позволить пропускать утро в его объятиях.

– Важно не сколько времени, а то, что ты не спала полночи, – проговаривает своим недавно обретённым строгим тоном.

– Рамиль ворочался всю ночь, а я не могла перенести его, – говорю, прежде чем осознаю, и тут же хмурюсь.

– Ты могла бы разбудить меня, – ну вот, начинается. – Я, в отличие от тебя, не беременный, могу и по лестнице пробежать, и сына на руках таскать, – добавляет и проводит ладонью по моему уже приличному животу.

– Не могла, – фыркаю и тянусь к столу за кружкой. – Ты сутки не спал, а я не такая жестокая.

Он молчит, но щурится, как всегда, когда хочет что-то сказать, но не говорит. Прислоняется ближе, тянется, чтобы поцеловать меня в висок.

– Ты должна больше отдыхать, понялa? – говорит негромко. – Особенно сейчас. Врач говорил, что тебе нельзя так напрягаться, а ты вчера весь день на ногах провела.

– Я просто хотела всё успеть. У нас же собрание на следующей неделе с партнёрами, – напоминаю, хотя уверена, он всё помнит. – Не могу просто сидеть и ждать. Это моя фирма, между прочим.

– Фирма – моя идея, – усмехается, знает, как меня бесит эта фраза.

Да, идея его, но турагентство он открыл для меня, купил здание, сделал ремонт и подарил мне ключи вместе с бумагами.

– А я её лицо, директор, душа и сердце. Так что ты тут, милый, всего лишь инвестор, – улыбаюсь и возвращаю чашку на стол.

Проходит мгновение, и мы оба замолкаем, потому что над нашими головами с балкона доносится топот ножек и голос.

– Ма-а-а-ам! Пап! Я проснулся! Я уже сходил писать! – кричит сын, смотря на нас через щель в балконном ограждении. – Можно я сам спущусь?! – умоляюще просит.

Амир бросает на меня взгляд, и мы оба невольно хмыкаем.

– Нельзя! Жди! – отзывается он и, поднявшись, уходит в дом.

Через пару минут Рамиль подбегает ко мне, и я помогаю ему усесться рядом. Маленький, лохматый, в пижаме с машинками, с торчащей чёлкой и припухшими со сна глазами. Нашему сыну почти четыре, но он уже показывает, насколько упрямый и настырный.

– Доброе утро, милый, – улыбаюсь и приглаживаю его волосы.

Амир возвращается и садится рядом, а сын тут же перебирается к нему на колени.

– Мы сегодня едем к Маше? – спрашивает, смотря на отца в ожидании.

– Да, нас сегодня ждут у дяди Дамира, – кивает Амир.

– Машка попросила, чтобы ты снова построил ей домик из подушек, – проговаривает Рамиль.

Уже все уши мне прожужжал с этим домиком, после того как вчера мы с Ариной пообщались по телефону, а они с Машей лезли в камеру, чтобы увидеть друг друга.

– Она только из-за этого нас и зовёт, – фыркает Амир. – У неё есть отец, между прочим.

– У тебя лучше получается, – гордо заявляет сын. – Но я скоро вырасту и сам буду делать, и не домик, а замок, – Амир улыбается от его слов.

– Конечно будешь, потому что ты вырастешь сильным и умным, – говорю я, снова пройдясь пальцами по непослушным волосам.

– Ага. Я буду как папа, но чуть сильней, – серьёзно говорит ребёнок, щурясь на Амира.

– О, – выдыхает тот. – Конкуренция в семье. Придётся мне чаще в спортзал ходить.

– И бороду тоже отращу, – проходится ладошкой по щетине отца.

– И бороду, и всё, что захочешь, – говорит Амир, а потом поворачивает ко мне голову. – И брата будешь оберегать, – добавляет и накрывает рукой мой живот, а Рамиль следует его примеру.

– Буду, как и Машу в детском садике, – уверено бросает.

Сердце моё в эти моменты бьётся по-другому, просто потому что я счастлива до невозможного.

Прошло три с половиной года с того дня, как мы столкнулись в доме Дамира. Через месяц после той встречи мы поженились уже по-настоящему. С документами, кольцами и застольем в очень красиво оформленном зале в узком кругу семьи. Пригласили Матвея, который играл большую роль для нас и многое сделал, чтобы помочь нам. Мы вместе выбирали место, платье, и только кольца остались теми же.

А после свадьбы Амир купил дом в том же районе, где живут Дамир с Ариной, и, вот, пьём кофе на нашей веранде. Турфирму подарил мне после того, как я заявила, что собираюсь выйти на работу. Вручил документы и сказал, что я должна руководить, а не быть в чьей-то тени.

Теперь у меня сотрудники, деловые встречи, клиенты и свои визитки. Прекрасный сын, ещё один ребёнок на подходе и спокойствие, которого не было тогда, на острове.

Мы ездим к Дамиру и Арине по выходным, и маленькая Машка ждёт нас с нетерпением.

Мы не забываем, как всё было, но больше не боимся. Амир каждый раз смотрит на меня, как в первый день. Слишком внимательно, слишком глубоко. А я каждый раз, просыпаясь рядом с ним, долго смотрю на него и до сих пор не могу поверить, что это не сон.

Он живой. Я тоже. И мы счастливая семья. А это всё, чего мы когда-либо хотели.