Лиана

Сегодня я вышла работать вместо мамы, она повар в хорошей семье, а утром у неё заболела спина. Поэтому оставила сына на неё, он ещё маленький, в основном спит. А мне не сложно, даже хорошо, потому что, когда руки заняты, голова молчит.

Когда я приехала в этот дом глубоко беременная, хозяева не выкинули меня, мало того, помогли с врачами, поселили в доме прислуги и поддержали. У Дамира Маратовича и его жены Арины есть прекрасная дочь Машуля, и у неё сегодня день рождения. Малышке исполняется год, поэтому на заднем дворе доме шум, музыка, гости, дети и накрытые столы, а я на кухне. Складываю пирожные на поднос, стараюсь не обращать внимание на гул, доносящийся с улицы.

И не слышу, как открывается дверь со двора. Просто ощущаю, что что-то изменилось, почему-то в груди появляется непонятная тревога. А когда на меня падает тень, я поднимаю глаза, и сердце сжимается так резко, что я хватаюсь за край стола.

Амир…

Он стоит в дверях, смотрит на меня, как будто я мираж. Ни капли не изменился, тот же взгляд, от которого у меня подкашиваются колени. Те же плечи, в которых я когда-то пряталась ночью, зарываясь в него, как в укрытие. Только теперь я прячусь от него, потому что бросила его, обманула и скрыла нашего ребёнка.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю, сама не веря, что слова вылетают из моего рта.

Голос дрожит, глаза бегают по его лицу, будто пытаются собрать кусочки реальности в одно целое.

– Я? – он прищуривается. – А что ты тут делаешь?

Сжимаю пальцы в кулак и не знаю, что сказать. Я тысячу раз представляла себе нашу встречу. Вслепую, в домыслах, в кошмарах. Но не так, не в доме, где он никак не должен был оказаться.

– Не твоё дело, – бросаю на автомате от нервов.

Потому что не готова, все мысли вылетели из головы, и я не знаю, что сказать и как оправдываться.

Но Амир не из тех, кого остановит подобный тон.

– Да что ты?! – усмехается, и я сразу слышу в этой усмешке напряжение. – Ты мне задолжала объяснения, Лиана, – рычит и делает шаг вперёд.

Я отступаю, это движение выходит на рефлексе. Я знаю, как он смотрит, когда злится, когда болит. Но не знаю, на что он способен сейчас. Не знаю, кто передо мной, – мой Амир или тот, кто злится, потому что я убежала.

– Я тебе ничего не должна! И не смей ко мне приближаться! – кричу, срываюсь, и голос звучит хрипло, словно что-то внутри меня ломается на куски.

Я разворачиваюсь и бегу, сама не понимая, зачем, и злюсь на себя, за то, что такая трусиха. Что растерялась, как школьница. В дверях стоят Дамир с Ариной, но я не обращаю внимания. Глаза наполняются слезами, когда слышу шаги и его голос, зовущий меня по тому имени, которым никто меня давно не называл.

– Пусти! – он рявкает.

– Сначала успокойся, – это Дамир, узнаю по интонации.

– Амир, вы что, знакомы? – тихо спрашивает Арина.

– Знакомы? Мы женаты, – отвечает с горькой усмешкой.

У меня перехватывает дыхание. Кажется, даже музыка на улице стихает. Я почти добегаю до домика прислуги, когда вижу, что навстречу выходит мама. На руках у неё мой сын, он шевелится, и маленькая ручка тянется вверх. Наш с Амиром сын, о котором он ни слухом, ни духом.

Я замираю, потому что чувствую его за своей спиной, и дышать становится тяжело. Всё, бежать некуда, да и незачем.

– Лиля? Что с тобой? Что-то случилось? – встревоженно спрашивает мама. – Ты бледная как смерть… – добавляет и переводит взгляд за мою спину.

Я забираю из её рук сына с глазами, как у его отца, и прижимаю к себе как раз в тот момент, когда Амир встаёт рядом.

– О господи! – выдыхает мама, поняв всё сразу.

А как не понять, когда она видела, как я по ночам смотрю на нашу общую фотографию и рыдаю в подушку.

– Лиана? – Амир смотрит на меня, потом на свёрток в моих руках. – Что это?

– Я… всё объясню, – едва слышно проговариваю.

– Уж постарайся, – он встаёт в позу, словно готов напасть. – Ты поэтому сбежала? Это ребёнок Стаса? – своим вопросом он вгоняет меня в ступор.

– Что? Нет…

– Тогда скажи мне, чей он, – но я так опешила, что и слова не могу сказать. – Говори, Лиана! – требует, и глаза гневом полыхают.

– Так, а ну дай мне ребёнка, разборки без него, – влезает мама строгим тоном и, забрав сына, уходит.

– Амир…

– Что Амир? Ты сбежала, молчала и родила… у меня взрыв мозга случится, – мотнув головой, размахивает руками.

– Я была вынуждена, и это твой ребёнок. При чём тут Стас вообще? – с обидой говорю, не понимая обвинения.

– Мой? Да что ты? – он нервно смеётся, запрокинув голову назад. – Сколько ему? Месяца три? Получается… – он замолкает и, судя по всему, считает в уме. – Когда ты сбежала, уже была беременна. Почему же не сказала?

– Хотела, но я…

– Ты что? Боялась? Пряталась? Или просто решила, что нахрен нужно, если я не имею к нему отношения?

– Ребёнок твой, и все это не так… – пытаюсь объяснить, но он не даёт.

– А как? – жёстко перебивает. – Как ты это объяснишь?

– У меня со Стасом никогда ничего не было, и ты знаешь, как я тебя люблю, – голос дрожит, по щекам бегут слёзы.

– Я уже ничего не знаю, – устало вздыхает, и в его глазах появляется печаль и боль. – Я считал тебя мёртвой, а потом выяснилось, что ты просто спряталась и даже не удосужилась объясниться, – теперь он смотрит на меня как раньше, но всего лишь на пару секунд. – Но я рад, что ты в порядке, – бросает, разворачивается и уходит.

– Амир! – срываюсь с места, но он останавливает, подняв руку.

– Лучше не надо, – коротко произносит, и я остаюсь на месте.

Да, Амир прав, я ушла, но он не знает, по какой причине. Понимаю, что злится, и имеет на это право, но до момента, пока не выслушал меня. Уверена, потом он изменит своё мнение, и я дам ему время успокоиться.

Кажется, ему наплели небылиц обо мне, а Стас обещал, что скажет ему правду. Я тоже хороша, нашла, кому верить… Но после того, как он признался, помог инсценировать мою смерть и сбежать, я ему поверила.

Ждала недолго, не могла больше, пару часов ходила из угла в угол и, только когда сына кормила, была спокойна. Посмотрела на него и решила, что нет смысла тянуть кота за причинное место. Амир сейчас на взводе, ещё возьмёт и исчезнет, потом ищи его. Так что, вот, стою перед дверью в его комнату.

Долго стою, не решаясь постучать, потом всё-таки беру себя в руки. Когда он открывает и упирается тяжёлым взглядом в меня, я немного тушуюсь. Но Амир отходит в сторону и, не говоря ни слова, впускает меня.

Я прохожу внутрь, оглядываюсь, отмечая, что это обычная спальня. Сажусь на край кровати, потому что стоять не могу, ноги не держат. Сгибаю пальцы, потом распрямляю и выдыхаю. Амир стоит напротив, скрестив руки на груди и прислонившись к стене, не двигается, ждёт.

– Ну, так и будешь молчать? – не выдерживает он.

– Нет, я пришла рассказать, – хрипло отвечаю, мотнув головой.

– Что рассказать? Что я узнал о собственном сыне случайно? Что я даже не держал его на руках, когда он появился на свет? – я не отвечаю, нервно стискиваю пальцы и резко поднимаю взгляд.

– Так ты веришь, что он твой? – спрашиваю, задержав дыхание.

– Я смотрел на него и видел себя, – сказав это, он на миг отводит глаза.

Хочется спросить, когда успел, но вспоминаю, что мама ушла с ребёнком в сторону двора, а значит, он мог там столкнуться с ней.

– Но это не отменяет факта, что ты украла у меня первый взгляд. Первое прикосновение. Первое всё. И что ты хочешь мне сказать? Хочешь, чтобы я что?

– Я думала, ты меня возненавидишь, – говорю вместо ответа, потому что вижу по его глазам, что там тёплые чувства.

– Я тебя уже ненавижу. – голос ровный, опасный, но он врёт, я уверена.

– Я не пришла просить прощения, – вздыхаю и выпрямляюсь.

Что бы он ни говорил, я вижу и чувствую, что вся эта злость всего лишь щит. Нет, не от меня, а от самого себя.

– Хорошо. Потому что я его не дам, – кивает, опускает голову и прокашливается.

– Я узнала, что беременна, в тот день, когда тебя схватили, – начинаю говорить, я ведь за этим сюда пришла.

Делаю паузу, когда Амир возвращает взгляд ко мне и смотрит прямо, почти не моргая.

– Не собиралась скрывать это от тебя, думала ночью всё расскажу. Но потом Стас написал, и я пришла на встречу к нему, – прикусываю губу, чтобы справиться с эмоциями. – Но там был не он, вернее не только он, но и Михаил.

Сглатываю, опускаю взгляд, а потом снова поднимаю.

– Он сказал, что ты у него и жив, но это пока. И если я хочу, чтобы ты остался жив, я должна уехать с острова, исчезнуть полностью, потому что слишком много знаю, – горько усмехаюсь. – Он смотрел на меня так, будто я вещь, которой можно распоряжаться, – погружаюсь в воспоминания, и меня окутывает холодом.

Но вдыхаю глубже, поправляю рукава блузки, чтобы занять руки, не выпадать из реальности и продолжать говорить строго по делу.

– Он приставил ко мне Стаса. Сказал, что он проследит, чтобы я улетела. Только позже тот признался, что его настоящая задача была… убить меня. Чтобы никаких следов.

Амир не двигается, продолжает стоять, только кулаки сжал, будто сдерживая что-то внутри.

– Но он не смог, сказал, что я не такая, как они, мы сделали те фото, потом он дал мне немного денег и велел пропасть и не возвращаться, – сглатываю ком в горле, все-таки не справляюсь с эмоциями. – Я понимала, что должна улететь, но не смогла уехать дальше соседнего города. Пряталась в надежде, что смогу как-то с тобой связаться. Стас забрал мой телефон, но я звонила тебе с другого, – смотрю на Амира и вижу, что он хмурится.

Что? Не верит? Плевать, я расскажу всё до конца, а дальше… как решит, заставлять и убеждать в чём-либо не буду.

– Потом я увидела одного из людей Миши. Я узнала его, потому что он был с ним на той встрече. Я чуть не потеряла сознание прямо на улице. И тогда поняла, что так больше нельзя. Живот уже начал расти, я не могла ходить к врачу, не могла встать на учёт, боялась, что меня найдут. А ребёнка надо было защитить.

И снова делаю перерыв, чтобы собраться. А Амир всё ещё молчит, только взгляд стал сдержанным и потемневшим.

– Я выехала с острова окольными путями. Через Джакарту, с пересадками. И боялась каждой остановки. Даже в самолёте казалось, вот-вот кто-нибудь подойдёт и скажет идти на выход. Но добралась до Москвы и приехала к маме.

Закончив, я обхватываю себя руками, и теперь моя очередь ждать от него слов.

– Я искал тебя очень долго, – произносит Амир наконец. – Искал, попутно бегая от Михаила, потом он вышел на нас и показал фото твоего трупа, – я молчу и прикусываю губу.

– Я хотела дать о себе знать, но твой телефон перестал появляться в зоне доступа, а потом прошло столько времени, я родила и… – замолкаю, потому что не хочу говорить, что перестала верить.

– Почему тогда убежала сегодня? – ожидаемо спрашивает.

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Я испугалась, но сама не знаю чего. Было так неожиданно встретить тебя на кухне у Дамира Маратовича.

– Он тот самый брат, который вырастил меня, – хмыкает, но как-то нервно.

– Я уже знаю, – киваю как болванчик. – Арина сказала, когда я спрашивала, как тебя… найти, – добавляю и на последнем слове сбиваюсь.

Потому что Амир дёргается, отрывается от стены и, приблизившись к кровати, опускается передо мной на корточки.

– Как назвала? – задаёт вопрос и сжимает мои руки в своих.

– Рамиль, – отвечаю с улыбкой. – Мне показалось, что в этом имени есть что-то от твоего и моего… глупо, наверное…

– Вовсе нет, – он едва заметно улыбается, и внутри меня рвётся последняя нитка напряжения. – Он спит?

– Да, – шепчу, словно сын здесь. – Очень спокойный малыш. У него твои глаза, – произношу, и он замирает. – Ты можешь… – резко бросаю. – Мы можем пойти к нему, если хочешь.

Он смотрит так, будто видит сейчас ту девушку, из прошлого.

– Конечно я хочу его увидеть, пусть даже спящего, – встаёт на ноги и тянет меня за собой.