«Брошу гребень – встанет лес. Тому лесу густому в пояс поклонюсь, по семь раз на восток, по семь раз на запад, по семь раз на север, по семь раз на юг. Открой, китоврас, врата, укрой, китоврас, от зла! Страж стоит между мирами, страж с оленьими рогами, стражу гребень принеси, поклонись и проходи!»

К дому деда Матвея шёл мужчина. Молодой. Высокий. Неуверенно шёл, оглядывался. Остановился и вдруг… почти побежал! Освещал ему дорогу голубой луч.

– Пойду встречу гостя дорогого, – Васька спрыгнул с подоконника, потёрся об ноги деду и… исчез.

– Сразу не болтай, – хмыкнул дед. – Напугаешь до смерти.

– И что с того? – промурлыкали стены.

– Упрямая животинка, – покачал головой Матвей, и пошёл к дверям.

Стоило ему скрыться, как все, кроме Елизара, подошли к окну.

– Смотрите… у него что-то светится в руке. Фонарик? – Кристина прилипла к окну.

– Зачем ему фонарик? Светло ведь… – удивилась Марина.

Елизар, помедлив, тоже подошёл к окну. Ему всё ещё было трудно. Присутствие говорящего чёрного кота постоянно напоминало о чёрте и ночном кошмаре, а он ведь не пил. Не пил и… не хотел. Самому себе не верил, но, если бы не мучающий время от времени страх, он и правда был вполне счастлив. Не тянуло его к выпивке, а ведь Агафья обряд так и не провела. Кто ж его излечил? Дед Матвей? А может, заброшенная деревня Чурмилкино – аномальная область? Или просто-напросто он так перепугался, что и думать о бутылке забыл?

Кот спрыгнул с крыльца и медленно, красуясь (знал ведь, что в окно на него смотрит вся честная компания), направился к незнакомцу.

Мужчина замер, завороженный зрелищем (оно и понятно – кот был просто огромный!), присел на корточки и протянул руку.

– Откуда ты? Зверь красивый? – неизвестный хотел погладить Ваську, но тот ловко увернулся.

Незнакомец выпрямился, шагнул было за котом, но потом остановился. Переминался с ноги на ногу, не зная, что ему делать.

– Долго топтаться будешь?

Мужчина вздрогнул, оглядываясь по сторонам.

– Вниз посмотри… ну?

– Это… ты говоришь?

– Нет. Твоя прабабушка, – два янтарных кошачьих глаза вспыхнули, и Васька одним невероятно огромным прыжком махнул на крыльцо.

– Ха-ха-ха… Да уж. Голос гигантского кота – аттракцион не для слабонервных, – прыснул Сергей, которому так же, как и всем остальным, было прекрасно видно и слышно всё, что происходило во дворе.

Из открытой дедом Матвеем двери гостеприимно лился свет. Сам старик, открыв настежь дверь и прислонившись к косяку, терпеливо ждал, когда же незнакомец решится зайти на огонёк.

– Здравствуйте, – решился поприветствовать старика мужчина, понимая, что его заметили, да и нет у него другого выхода в этом богом забытом месте.

– Здравствуй, коль не шутишь, – старик прищурился.

Дед Матвей прекрасно знал, что это был за «фонарик» в руке незнакомца. Знал, что мужчина нашёл бы его, даже если бы им с Васькой пришло в голову схорониться в лесу, в партизанских землянках. Гребень. У этого человека было то, что не давало покоя все эти годы…

– Проходи в дом. Садись. Поешь. Устал с дороги, да и в ногах правды нет.

Гость вошёл. Сел. Отчаянно смущаясь, кивнул всем присутствующим. Он был высоким, худым. Похож… на учёного. Его лицо, скорее, вызывало доверие, нежели неприязнь, но одновременно почему-то настораживало. Длинные худые пальцы были постоянно в движении, как будто искали, чем заняться.

«Них, них запалам бада, эшехомо лаваса шибода, лала соб, лили соб, лулу соб, уййе, и-э-а-о, лихадоксара, гултун-гултун, лифабрадта, гултун-гултун. Напалим ваишба бухтара. Мазитанра гултун-гултун, жунжан яндра жунжан. Яндра куланнейми яндра. Жу-жан кумага. Кунара».

Старик, бормоча заклинание нараспев, щёлкнул пальцами – посох с разноцветными лентами поплыл по воздуху прямо ему в руки. Время застыло. Привязанные к лентам колокольчики мерно позвякивали, чёрный кот вырос до потолка, заполнив собой всё пространство. Рука старика сжала рогатину. Колдун встал, не отрывая взгляда от искрящегося синими искрами гребня. Артефакт вылетел из кармана гостя и медленно, озаряя избу магическим сиянием, поплыл к Матвею. Гребень опустился на морщинистую ладонь, и только тогда погас.

–Ну, здравствуй, – пальцы гладили старинную вещь, путешествуя по узору переплетенных рогов, вспоминая давно забытые ощущения. – Поверить не могу…

– Как звать тебя? – Матвей посмотрел гостю в глаза.

Никто ничего не заметил. Гости, включая новичка, никогда не вспомнят того, что только что случилось. Кот и старик существовали в двух мирах одновременно. Страшную, недоступную для понимания смертных тайну хранили здешние места. Передавали из поколения в поколение знания, артефакты, традиции. Колдуны деревни хранили бы её и дальше. Столько, сколько потребовалось. Если бы не зло. Зло пришло в Чурмилкино с чёрными крестами и немецкой речью. Зло войны. Зло чуждых знаний и желаний безграничной власти над миром. Если бы не надежда спасти самое дорогое, детей, никогда бы местные знахари не воспользовались этой тайной даже в мыслях, ибо были светлы их помыслы и чисты их души…

– Дмитрий. Дмитрий Орехов.

– Сергей, – Березин подал Дмитрию руку.

После знакомства все молча принялись за еду. Каша из печи таяла на глазах – все проголодались. Марина принялась собирать посуду, но старик её остановил:

– Оставь, дочка. Посуда сама знает, что ей делать.

– Вот видишь. Снова в сказку попала, – шепнул Сергей девушке на ухо, чтобы подбодрить и её, и себя.

Как-то не по себе, когда посуда… исчезает на глазах, а на её месте появляются зажжённые свечи, пучки трав, шкатулки.

– Чудеса… – растеряно проговорил Дмитрий.

– Верно, – согласился хозяин. – Чудеса. Зачем пожаловал, добрый человек? Или заблудился?

Орехов смущённо посмотрел на новых знакомых.

– Не совсем, – он закашлялся. – Мой прадед во время войны в этих местах… воевал, – молодой человек замялся, даже покраснел.

– Твой прадед? – нахмурил брови Матвей. – В этих местах?

Дмитрий кивнул. Закусил губу. Его руки выдавали волнение – гладили стол, поправляли свечи, хотя в том не было никакой нужды.

– В сорок третьем году… спалил фашист деревню, – дед Матвей недоверчиво посмотрел на Дмитрия Орехова. – Не воевал тут никто. Немцы пришли. В лесах округ Чурмилкино партизаны скрывались. Им помогали жители деревни. Продукты. Знахари выхаживали раненых. Выдать их отказались. Фашисты сожгли всех заживо. Загнали в избу и…

Кристина зажала рот руками, чтобы не закричать. Все четверо переглянулись. Каждый думал об одном и том же – призраки. Вот кого они видели, после того как Елизар случайно спалил их первое пристанище в деревне.

– Мой прадед был немцем, – Дмитрий посмотрел старику в глаза, грустно улыбаясь, словно извиняясь за то, чья кровь волею судеб течёт в его жилах. – Отто Мюллер попал в плен двадцатилетним солдатом. Я читал его записи. Мне, наверное, было бы сейчас стыдно за подобное родство, но, если верить воспоминаниям отца моей бабушки, он спас тех, у кого жил. Он скрывался в лесу, а когда пришли красные, сдался в плен. Позже прадед женился на русской, остался в России, и, по словам бабушки, никогда не пытался ни искать родных, ни вернуться на родину. Почему – загадка. В записках об этом ни слова.

– Отто?! – старик подался вперёд, вцепившись руками в стол, кот прыгнул ему на плечо, выгнув спину, сверкая жёлтым глазом. – Твой прадед… Отто?..

– Я понимаю ваши чувства, – Дмитрий по-своему истолковал реакцию хозяина, – Но я же сказал, мой прадед…

– Не понять тебе моих чувств, – цепкий взгляд Матвея, казалось, смотрел Орехову в душу. – Значит, записки… Прадед передал тебе свой дневник?

– Нет… не сам… бабушка нашла. И потом… я интересовался его историей. Я ведь историк… Я вам уже говорил?

– Как ты нашёл это место? – дед Матвей буравил Орехова глазами, всем, сидящим за столом показалось, что старик гостю не доверяет.

– Так… это… я же говорю, записки! Там описана эта деревня. Река. Мост. Лес. – Дмитрий неизвестно почему побледнел.

В доме стояла гнетущая тишина. Эта необыкновенная история никого не оставила равнодушным. В крови и сердце каждого на генном уровне испуганным котёнком сжималась боль. Боль от того, что пережили предки. И неважно, с кем и когда это было. Не важно, что они сами не прятались от бомб. Не голодали. Они знали. Они помнили. Этого было достаточно, чтобы душа отозвалась. По лицу Марины покатилась слеза. Сергей обнял девушку, прижал к себе. Кристина побледнела, Елизар молчал, плотно сжав губы.

– От того, что он описывал, мало что осталось, – старик покачал головой. – Или твой прадед карту начертил?

– Я здешние места хорошо знаю.

– Это откуда? В экспедициях был? С историками?

– Вот именно! – обрадовался Дмитрий неизвестно чему. – Экспедиции. Прадед, – гость, наконец, решился поднять глаза, – описывал какой-то обряд. Он видел, как в лесу те, кто убегал от немцев, встали в круг и… исчезли. Мне стало интересно. Я решил увидеть тот лес собственными глазами.

– Вот как? – Дед Матвей склонил голову на бок. – Значит, в записках прочёл… про обряд?.. А ничего твой прадед не нашёл? Не взял? Может, предмет какой?

– Н-нет… ничего…

Кот зашипел, задрожали свечи над столом, заплясали тени по углам, огонь в печи завыл. Старик брови нахмурил, глаз с несчастного гостя не спускает. Дмитрий Орехов сжался, втянул голову в плечи, рука потянулась к нагрудному карману, и тут он побледнел, да так, что Марина испугалась:

– Вам нехорошо?

– Сядь, дочка, – жестом остановил старик девушку. – Нехорошо ему. Ох, как нехорошо. Вот что, парень. Давай договоримся. Ты мне больше врать не смеешь, а я покажу то место в лесу. Так что нашёл Отто?

– Гребень…

– Так и быть… Расскажу про гребень, что тебя сюда привёл.

Кот прыгнул на стол, подошёл к шкатулке, что появилась вместе со свечами, когда исчезла посуда, лапой откинул крышку, вспыхнул синий свет, и все увидели небольшой гребень. То ли из дерева выточенный, то ли из кости. Два мужских профиля венчали оленьи рога, искусно между собой переплетённые. Гребень завораживал. Какое-то время все сидели, не в силах отвести взгляд.

Матвей внимательно посмотрел на каждого, кто сидел за столом. Наморщил лоб, потёр щёку. Казалось, он принимает какое-то очень важное решение.

– Вы нас простите, – Сергей не выдержал, решился сказать за всех. – Но… Нам бы хотелось хоть немного понимать, что здесь происходит. Человек так устроен. Неизвестность – пугающее, мучительное чувство. Мы бы, может, и потерпели с моим другом, но позвольте вступиться за девушек. Посмотрите сами – на них лица нет.

– Я поддерживаю, – неожиданно вставил кот. – Из джентльменской солидарности.

– Ты где слов-то таких нахватался, усатый? – Старик почесал кота за ухом и повернулся к Сергею. – Что ж, твоя правда, добрый человек. Твоя правда… Видно, пришло время всё рассказать. Я – один из тех детей. Это меня спас немецкий солдат Отто Мюллер в сорок третьем. Его бы расстреляли, не задумываясь, если бы поймали. Но он не испугался. Чистой души был парень. Светлый. Свет в душе, он ведь… стороны не имеет. Звезда у тебя на рукаве алая, или крест чёрный. Всё одно. Ты что на себя ни надень – внутри останешься тем, кем был.

– Вы были… на той поляне?! – Орехов застыл, стараясь не шевелиться, чтобы не пропустить ни слова.

– Был.

– И вы действительно все исчезли? Но куда?! Что с вами произошло? Что это был за обряд, который видел Отто?! – Дмитрий вскочил со стула.

– Да сядь ты, сядь… – усмехнулся Матвей. – Был обряд. Непростой. Колдовской, – он замолчал, окунувшись в воспоминания.

– А можно поподробнее? В деталях? – Орехов заглянул Матвею в лицо.

Старик молчал.

– Расскажите, что произошло тогда в лесу, – поддержала Орехова Кристина. – Вы ведь… об этом хотели нам рассказать?

– Послушайте, дедушка, как вас там… Я не из простого любопытства расспрашиваю! – воскликнул Дмитрий. – Не знаю, как этот… Как эта вещь оказалась в вашей шкатулке, но это я! Я принес её сюда, понимаете? Она моя. Я нашёл это вместе с записками деда!

– Прадеда, – поправил кот разбушевавшегося гостя.

– Да какая разница!

– Что в тех записках про гребень сказано? – вдруг спросил дед Матвей.

– Только то, что прадед подобрал его на той поляне после того, как все исчезли. Я хочу понять, что это за предмет? Для чего он? И почему он светится?

– Много у тебя вопросов, правнук Отто. Много. Ты не кипятись. Ну, что, Васька, как думаешь? – Матвей посмотрел на кота. – Расскажем?

– На поляну идти надо, – промурлыкал кот.

– Пойдём, Дмитрий, – старик взял украшенную лентами рогатину и направился к двери.

– А мы? Разве мы не пойдём? – подал голос Елизар.

– Вы пока тут останетесь. Придёт и ваше время.

– Но как же так. Вы же обещали, – Кристина поджала губы, Сергей с Мариной так же требовательно уставились на гостеприимного, но не слишком многословного хозяина, который так быстро переключился на незваного гостя.

Всем стало немного обидного, они приехали сюда первыми, по словам деда Матвея, являлись правнуками его друзей, столько всего успели пережить, а их оставляют здесь. И как раз тогда, когда начинается всё самое интересное!

– Узнаете. Обязательно узнаете. Но позже. Отдохните пока. В избе тепло. Еда будет, как только захотите.

Дверь за Матвеем и Ореховым закрылась.

– А я? Меня забыли! – Васька подбежал к дверям. – Не хулиганьте тут без меня! – оглянулся он на пороге, и чёрное, как ночь, мохнатое облако исчезло, растворившись в воздухе…