Так называемая Анонимная сирийская хроника 1234 г. — один из тех текстов, которые не столь часто привлекают внимание византинистов, как, например, «Хронография» Феофана или «Бревиарий» патриарха Никифора, — сообщает, что когда Ираклий выступил в решающий поход против Персии в 626 г., «к нему присоединились многочисленные войска армян из Армении, персидские (войска) и хазары, которые были отправлены каганом» (se iunxerant ex Armenia copiae multae Armenorum, et Persae, et Chazari a Chagano missi. — Chronicon ad annum 1234, 99) ^[183].

Выше мы уже затрагивали сюжеты короткой гражданской войны между Ираклием и братом узурпатора Фоки Коментиолом (610 г.). Сведения биографии Феодора из Сикеона показывают, что Коментиол был убит патрикием Юстином, который возглавлял вооруженные отряды неких армян. Авторы-составители справочника PRLE IIIA (Iustinus 14, p. 758) предположили, что Юстин занимал должность военного магистра Армении. Мы не оспариваем это мнение ^[184], другой вопрос, что сопоставление данных сирийской хроники и биографии Феодора из Сикеона позволяет заключить, что в период между 610 и 626 гг. экспедиционная армия Армении претерпела серьезные организационные изменения, в результате которых в составе данной армии резко повысился удельный вес отрядов армянской знати (нахараров). Позволим себе рассмотреть данный процесс более подробно.

Как известно, должность военного магистра Армении (magister militum per Armeniam) была учреждена в 528 г. императором Юстинианом I, с того времени, по мнению И. Прайзер-Каппелера, армянская родовая знать (нахара-ры) потеряла свои лидирующие позиции в Армении, ее власть перешла в руки военного магистра, а рядовое население армянских земель теперь служило уже не в дружинах нахараров, а в регулярных подразделениях византийской армии, размещавшихся на территории Армении ^[185].

На наш взгляд, очевидным подтверждением точки зрения И. Прайзер-Каппелера служат сведения биографии армянского ученого, географа и математика Анании Ширакаци, жившего в VII в. Рукописная традиция сохранила две версии биографии Анании — краткую и пространную, краткая была опубликована К. П. Паткановым еще в 1877 г. (он же сопроводил текст и русским переводом), в 1897 г. Фр. Конибир сделал английский перевод текста ^[186], в то время как пространная версия вышла в свет только в 1944 г., ее опубликовал армянский ученый А. Абрамян. В 1964 г. Х. Берберян подготовил и выпустил французский перевод данного текста ^[187]. При изложении сведений биографии Анании мы воспользуемся английским, русским и французским переводами армянского оригинала.

В краткой версии Анания сообщает, что в юности он учился у известного и прославленного греческого философа-математика по имени Тюхик. В беседах с Ананией Тюхик много рассказывал о себе, и в том числе греческий ученый упомянул, что он жил «в Трапизоне» (т. е. в Трапезунде. — Е. М.), там же, согласно Анании, размещалась и ставка «военачальника Иоанна Патрикия». Под командованием этого Иоанна Тюхик служил «в военном звании» в Армении, «где и научился языку и письму» армян. Как сообщает Анания, Тюхик участвовал в битве византийских войск с персами, в результате которой будущий наставник Анании «был ранен и бежал в Антиохию» ^[188].

Пространная версия добавляет к сведениям краткой несколько принципиально важных фактов — она уточняет, что Тюхик «был родом из провинции Понт, из города Трапезунда» (Il était de la province du Pont, de la ville de Trébizonde), т. е. явно дает понять, что будущий наставник Анании не только жил, но и родился в Трапезунде, следовательно, он был уроженцем провинции Понт. Далее пространная версия сообщает, что в юности Тюхик «был зачислен» (enrôlé) в армию, находившуюся под командованием генерала Иоанна, и это произошло во времена правления императора Тиберия (sous l'empereur Tibère), т. е. Тиберия II (578–582). Служба Тюхика проходила в Армении, где он размещался «вплоть до эпохи императора Маврикия» (il est resté en Arménie jusqu'à l'époque de l'empereur Maurice). Когда персидская армия атаковала византийскую армию «вблизи Антиохии» (près d'Antioche), Тюхик был ранен и бежал в Антиохию ^[189].

П. Лемерль, посвятивший специальную статью сведениям пространной версии, идентифицировал генерала Иоанна с военным магистром Армении Иоанном Мистаконом, который занимал свой пост в 579–582 и 589–591 гг. (см. PRLE IIIA Ioannes 101, p. 679–680). По мнению П. Лемерля, Тюхик родился в 560 г., около 580 г. будущий наставник Анании поступил на службу в армию, в 606–607 гг. Тюхик принял участие в битве с персидскими войсками при Антиохии, затем, после кратковременного пребывания в Антиохии, вернулся в родной Трапезунд, где около 620 г. встретился с Ананией Ширакаци, который стал его учеником ^[190].

В последующей историографии хронология, предложенная П. Лемерлем, подверглась существенной корректировке — прежде всего, битва византийцев с персами, развернувшаяся при Антиохии, произошла не в 606–607 гг., а либо в 610–611 гг. (позиция К. Цукермана), либо в 613 г. (позиция Т. Гринвуда и У. Э. Кэги) ^[191]. Встреча же Тюхика и Анании в Трапезунде, по мнению К. Цукермана и Т. Гринвуда, состоялась либо около 630 г., либо в середине 630-х гг., ближе к 636 г., но во всяком случае до 639–640 гг., когда Анания уехал из Трапезунда ^[192].

Тем не менее, безотносительно к вопросам хронологии, из сведений биографии Анании Ширакаци совершенно ясно, что его учитель, Тюхик, в молодости был зачислен в византийскую армию в период правления Тиберия II (578–582), при этом он был именно «зачислен» (enrôlé, was enrolled), т. е. поступил на военную службу в ходе рекрутского набора в рамках обязательной рекрутской повинности. Данная фраза, на наш взгляд, как раз и раскрывает особенности военной организации Византии на территории армянских провинций (как известно, еще в 591 г. император Маврикий по результатам мирного договора с Персией присоединил к византийским владениям в Армении значительную часть Персоармении и преобразовал все эти земли в четыре армянские провинции).

В данном случае подчеркнем, что Тюхик родился и вырос не в Армении, а в соседнем регионе — в провинции Понт с центром в Трапезунде, более того, Тюхик не был армянином, он был греком, изучившим армянский язык только во время пребывания в самой Армении. Соответственно, мы можем сделать вывод, что на рубеже VI и VII вв. византийская регулярная армия в Армении, во-первых, пополнялась благодаря принудительному рекрутскому набору, а во-вторых, на службу в эту армию поступали не только армяне, но и жители других провинций. Более того, все рекруты действительно служили не в отрядах армянской родовой знати (нахараров), а именно в регулярных войсковых подразделениях под командованием военного магистра Иоанна Мистакона.

Все это значит, что на рубеже VI и VII вв. влияние и роль отрядов армянской знати как структурного элемента византийской регулярной армии в Армении были весьма ограниченными. Судя по всему, византийской военной администрации было затруднительно использовать в боевых действиях дружины (или, по сути, ополчения), подчинявшиеся нахарарам, — данные дружины состояли из плохо обученных и вооруженных рядовых местных жителей, они собирались только время от времени, не действовали на постоянной основе и представляли собой скорее непрофессиональное войско. К тому же, как справедливо подчеркнул И. Прайзер-Каппелер, из-за непродуманной и недальновидной политики императора Маврикия, постоянно отправлявшего нахараров на дунайский фронт воевать против славян и аваров, армянская родовая знать часто поднимала восстания и не желала служить в византийской армии, рассчитывать же на столь ненадежные контингенты в деле обороны самой Армении для Маврикия в той ситуации было крайне рискованно ^[193].

Ситуация значительно изменилась в период правления Ираклия — прежде всего, напомним, именно подразделения экспедиционной армии Армении под командованием ее военного магистра, Юстина, уничтожили мятежного генерала Коментиола и тем самым сохранили императорский трон для самого Ираклия. Естественно, в той ситуации Ираклий, как нам кажется, сделал ставку именно на регулярные войска армянских провинций, утратив доверие к нестабильным и изменчивым подразделениям ближневосточной экспедиционной армии, поддержавшей Коментиола.

На наш взгляд, с того времени можно даже говорить об определенном возвышении экспедиционной армии Армении. Судя по всему, в деле обороны земель Армянского нагорья и Малой Азии она по статусу и важности уравнялась с армией Опсикий, размещавшейся в Константинополе, в то время как ближневосточная армия с 610–611 гг. постепенно приходила в упадок. Тем не менее главную роль в возвышении экспедиционной армии Армении играли уже не ее регулярные подразделения, а дружины нахараров, которые в этот период стали основным структурным элементом в обороне армянских земель от персидских вторжений.

По данному сюжету несколько армянских источников, доступных в переводах на западноевропейские и русский языки, донесли до нас важные сведения, которые, насколько нам известно, не упоминаются в греческих хрониках. Армянская историческая хроника, известная под условным названием «История Анонимного повествователя», содержит довольно интересную запись, согласно которой Ираклий, отправившийся в решающий поход против персов в 626 г., взял с собой «войска армянские, грузинские, алванские, месопотамские, греческие и франкские» ^[194]. Как убедительно показала М. О. Дарбинян-Меликян, автор русского перевода хроники, данный текст, ранее приписывавшийся армянскому историку IX–X вв. Шапуху Багратуни, состоит из двух частей, написанных в разное время, — первая, наиболее ранняя часть представляет собой историю возвращения в Иерусалим Животворящего Креста, состоявшегося, как известно, при Ираклии после победы над персами. Эта часть текста, по мнению М. О. Дарбинян-Меликян, была создана не ранее XI в. Вторая, более поздняя часть хроники — т. н. «Сказание» о Маврикии. М. О. Дарбинян-Меликян считает данный рассказ позднейшей вставкой в оригинальный текст, созданной уже в XIII в. ^[195]

Наблюдения М. О. Дарбинян-Меликян позволяют объяснить наличие в тексте хроники упоминаний о франках — поскольку итоговая редакция текста была создана уже в XIII в., т. е. уже на исходе эпохи Крестовых походов, упоминание о франках было хронологической ошибкой автора текста, своеобразным анахронизмом. Т. е. автор просто перенес реалии своего времени (несомненно, к XIII в. армянские историки прекрасно знали о Крестовых походах и крестоносцах, которых они, по устоявшейся традиции, именовали «франками») на более ранний период — время правления Ираклия. Тем не менее достоверная часть сведений хроники как раз и заключается в том, что под командованием Ираклия находились армянские войска, они входили в состав византийской экспедиционной армии наряду с другими этническими контингентами.

Значительно более подробные сведения, во многом позволяющие уточнить данные «Истории Анонимного повествователя», предоставляет еще одна хроника, на этот раз — церковная, с уклоном в сторону истории определенного региона, а именно — «История Тарона» псевдо-Ованеса Мамиконяна. Данное произведение представляет собой церковную хронику, посвященную христианизации Тарона — одной из исторических областей Армении, которая находилась к западу от озера Ван. В 1993 г. Л. Авдоян перевел этот текст на английский язык, он же сопроводил свой перевод вступительной статьей, где рассмотрел рукописную традицию памятника, проблемы его авторства и датировки. Как показывает Л. Авдоян, «История Тарона» была написана во второй половине X в., более точно — между 966 и 988 гг., ее автор — монах монастыря Святого Иоанна Карапета («Предвестника»), который выдавал себя за аббата того же монастыря, Ованеса (Йовханнеса) Мамиконяна, жившего, согласно «Истории Тарона», при византийском императоре Ираклии, т. е. в первой половине VII в. Л. Авдоян ставит под сомнение авторство Ованеса Мамиконяна, отмечая, что историк по имени Ованес Мамиконян впервые упоминается только в конце X в. другим армянским историком, Ухтанесом. Соответственно, как полагает Л. Авдоян, автор «Истории Тарона» присвоил себе имя аббата Ованеса Мамиконяна, годы жизни которого неизвестны ^[196].

Л. Авдоян предпочитает называть автора хроники псевдо-Ованесом Мамиконяном — по оценке исследователя, «История Тарона» ставит перед собой цель доказать первенство монастыря Святого Иоанна Карапета в деле христианизации Армении, поскольку псевдо-Ованес настойчиво проводил мысль об основании монастыря самим Григорием Просветителем (Лусоворичем), крестителем Армении.

Одна из глав хроники сообщает, что в 626 г., незадолго до персидского похода Ираклия, нахарар области Тарон по имени Тиран, сын прежнего наха-рара, Вахана (Vahan… he had been prince of Taron… But his son Tiran), резко поменял свои внешнеполитические приоритеты и отправил Ираклию письмо с предложением заключить военный союз. В связи с этим сюжетом дадим слово самому источнику: как утверждал Тиран, «я могу собрать там армянские войска и оставить (их) для тебя в качестве помощи» (I may gather the Armenian troops there and remain [as] your auxiliary), в итоге Ираклий, со своей стороны, с готовностью «заключил договор о дружбе с ним (т. е. с Тираном. — Е. М.) и доверил ему должность марзпана (наместника. — Е. М.) не только над Арменией и Персией, но также он сделал его доместиком всех греков» (Then [He-raclius] concluded a treaty of friendship with him to consider him marzpan not only of Armenia and Persia, but also to make him demestikos of all the Greeks) ^[197].

Конечно же, следует учитывать, что в своем повествовании псевдоОванес Мамиконян демонстрирует ряд очевидных преувеличений. Желая возвеличить роль Тарона в истории Армении VII в., автор утверждает, что он был назначен нахараром этой области на должность наместника Армении и Персии (!) и получил титул доместика всех греков. Эти сведения следует признать совершенно недостоверными, тем не менее историческая основа данных хроники «История Тарона» как раз в том и состоит, что Ираклий заключил союз именно с нахараром и включил в состав своей армии этнический боевой отряд, навербованный нахараром в пределах подвластной ему территории. По сути, данный отряд представлял собой дружину, народное ополчение, и состоял он из местных жителей Тарона, подчинявшихся своему нахарару.

К этим сведениям следует добавить данные эпиграфических источников — надписей, упоминающих различных представителей армянской родовой аристократии (нахараров), эти надписи были составлены в эпоху Ираклия. Мы будем цитировать надписи в английском и русском переводах, выполненных Т. Гринвудом и И. А. Орбели соответственно.

Первая надпись происходит из города Аламан, она датируется 634 или 637 г.: «В двадцатисемилетие благочестивого царя Ираклия, Нерсеhа, тэра Ширака и Ашаруниев, и Феофила, епископа Ашаруниев, я Григорий Иллюстр, и моя жена Мария построили сию святую церковь ради наших душ» / In the twenty-seventh year of Heraclius pious king in the time of Nerseh lord of Širak and Ašarunikʽ and of Tʽeopʽiłos bishop of Ašarunikʽ I Grigor ełustr and Mariam my wife we built this holy church for the sake of our souls ^[198].

Вторая надпись происходит из города Мрен, И. А. Орбели и Т. Гринвуд датировали этот документ 638–641 гг.: «Лета двадцать девятого (или тридцатого), благопобеждающего царя Ираклия в правление Давида, всехвального патрика, куропалата и стратилата Армении и Сирии и в епископство святолюбивого владыки Феофила и в танутэрство Нарсеhа, тэра Ширака и Ашаруниев, сооружена сия святая церковь для ходатайствования за Камса-раканов и за Мрен и за всю страну» / [—] of the victorious king Heraclius, in the office of prince of the all-praiseworthy patrik, kourapałat, and sparapet [of Armenia] and Syria and in the office of bishop of the pious Tʽēovpʽiłos and in the office of tanutēr of Nerseh, lord of [Širak] and Ašarunikʽ this holy church was built [for the prosperity] of the Kamsarakankʽ and Mren and all [—] ^[199].

Комментируя надпись из Мрена, И. А. Орбели отметил, что выходец из знатной армянской семьи Давид был назначен наместником (спарапетом = стратилатом) Армении по решению императора Ираклия. Об этом, по мнению И. А. Орбели, свидетельствуют византийские придворные титулы патрикия и куропалата, которыми обладал Давид. Исследователь подчеркнул, что Ираклий назначил Давида на этот пост не ранее середины 638 г.^[200] В ходе подробного и детального палеографического, текстологического и источниковедческого анализа указанных надписей Т. Гринвуд пришел к выводу, что данные документы полностью аутентичны, они отражают факт вовлечения знатных армян в византийские управленческие структуры благодаря высоким придворным титулам. По мнению Т. Гринвуда, Ираклий особенно активно наделял такими титулами представителей армянской знати после 638 г., т. е. уже после начала арабских вторжений. По мысли Т. Гринвуда, Ираклий стремился управлять землями Армении посредством своих доверенных лиц, исследователь называет их «клиентами» (designated client, principal client, последнюю из приведенных характеристик исследователь применяет к упомянутому выше Давиду) ^[201].

Тем не менее, принимая во внимание сведения хроники «История Тарона», мы можем подчеркнуть, что истоки подобной политики Ираклия восходят к периоду до начала арабских завоеваний, в данном случае — еще к 626 г., когда византийский император воевал с персами. Именно тогда, как нам кажется, наметился достаточно тесный союз Ираклия и армянской родовой знати, поддерживавшей Византию в противовес персам. Напомним, первая из цитированных выше армянских надписей, датированная 634–637 гг., упоминает знатного нахарара Нарсеса, главу влиятельного рода Арцруни (Аршруни = Ашаруни) и области Ширак в Армении, откуда был родом и Анания Ширакаци.

К. Цукерман идентифицировал этого Нарсеса с Нарсесом Камсараканом, предком одноименного будущего великого ишхана (князя) Армении и патрикия Нарсеса Камсаракана (младшего), получившего свой титул и пост от византийского императора Юстиниана II в 688–689 гг. Основанием К. Цукерману послужили сведения задачника Анании Ширакаци — своеобразного учебника по математике, где армянский ученый сообщает о Нарсесе Камсаракане, который был «тезкой и предком» Нарсеса Камсаракана (младшего) («Нерсеh Камсаракан, сын Аршавира, тезка и предок этого Нерсеhа» (т. е. Нарсеса Камсаракана — младшего. — Е. М.) ^[202].

Как проследил К. Цукерман, Нарсес Камсаракан — старший первоначально подчинялся Персии и даже участвовал в военном походе персов против племени кушан в 615 г., тем не менее, как полагает исследователь, тэра Нарсеса, который упоминается в надписи 634–637 гг., следует идентифицировать именно с Нарсесом Камсараканом — старшим ^[203]. Принимая во внимание выводы К. Цукермана, мы можем признать, что карьера Нарсеса Камсаракана — старшего демонстрирует нам еще один пример резкой смены внешнеполитических приоритетов в среде армянской родовой знати. Мы полагаем, что, как и в случае с нахараром Тираном, главой области Тарон, Нарсес Камсаракан разорвал союз с персами и перешел на сторону Ираклия во время конфликта с персами в 626–627 гг. Соответственно, уже к 634–637 гг. цитированная выше надпись упоминает Нарсеса (Камсаракана-старшего) в качестве явного союзника Византии, по крайней мере, судя по тексту документа, в тот период Нарсес определенно продолжал признавать верховную власть (сюзеренитет) Ираклия над армянскими землями (по меньшей мере над теми, которые находились под властью непосредственно самого Нарсеса).

В 2015 г. Т. Гринвуд рассмотрел еще несколько важных свидетельств, раскрывающих статус армянской знати в управленческих структурах Византийской империи VI–VII вв., — надписи, выбитые на трех серебряных крестах. Эти кресты были обнаружены в 1934 г. в городе Двин (Армения) и в 1969 г. при раскопках в городе Дивриги (Турция). В одной из надписей (на кресте из Двина), принципиально важной для нашей темы, упоминается некий Нар-сес, наделенный почетным титулом comes (комит) (цитируем только интересующие нас строки документа): I Nerseh Koms p‛aṙ… for the prosperity of Armenian houses and our villages and the family of Xorxoṙunik‛ («Я, Нерсе, комит… для процветания армянских семей, наших селений и рода Хорхоруни») ^[204].

Как показал Т. Гринвуд, представители влиятельного рода Хорхоруни часто упоминаются в источниках по VII в., особенно в труде Себеоса, знатные армяне из этого рода (Атат Хорхоруни и Феодос Хорхоруни) принимали участие в византийско-персидских войнах в основном на стороне Персии. Тем не менее, как полагает исследователь, титул «комит», которым обладал Нарсес, указывает на принадлежность этого персонажа к византийским управленческим структурам, данный титул предоставлялся крупным и влиятельным чиновникам империи, представителям высшей бюрократии ^[205]. По мнению Т. Гринвуда, слово p‛aṙ, упоминаемое в тексте надписи, было сокращением армянской кальки с латинского придворного ранга gloriosus/gloriosissimus, что служит еще одним доказательством в пользу вовлечения комита Нарсеса в административный аппарат империи на территории ее армянских провинций. Земельные же владения рода Хорхоруни располагались вдоль верхнего течения реки Аракс, в пограничной зоне между Византией и Персией ^[206].

Следовательно, нельзя исключать, что Нарсес Хорхоруни, как и Нарсес Камсаракан — старший, принадлежал к той группе армянских нахараров, которые поддержали союз с Византией и в награду за свою лояльность получили от византийского императора (в данном случае — Ираклия) почетные придворные титулы. Сведения «Истории Тарона», цитированные выше, проливают свет на еще одну важную деталь — нахарар Тиран предложил Ираклию военную помощь, т. е. войска, навербованные из жителей Тарона, по сути — своеобразную дружину, народное ополчение. Мы полагаем, что те армянские войска, о которых упоминают Анонимная хроника 1234 г. и «История Анонимного повествователя», представляли собой как раз такие дружины нахараров, поддерживавшие Ираклия в византийско-персидском конфликте. Другими словами, союзные Византии нахарары сформировали из населения подвластных им территорий войсковые группы и присоединились к армии Ираклия, пополнив тем самым его военные силы.

Следовательно, не исключено, что после 628 г., т. е. после полного разгрома персов, Ираклий преобразовал данные дружины в регулярные войсковые подразделения и включил их в состав той экспедиционной армии, которая дислоцировалась в армянских провинциях и находилась под командованием военного магистра Армении. Тем не менее не всегда армянские нахарары добровольно присоединялись к войску Ираклия, довольно часто он применял и методы принудительного рекрутского набора. В частности, армянский историк Мовсес Каланкатуаци в своем труде «История страны Алуанк» сообщает, что когда Ираклий разместился в области Алуанк, возвращаясь из очередного похода против персов, он разослал послания «князьям и владетелям» Алуанка, а также Иверии (т. е. Грузии) и Армении с требованием, «чтобы они добровольно вышли ему навстречу, предо ставили постои и содержали его вместе с войском на протяжении зимы» ^[207] (Ираклий намеревался перезимовать как раз на территории Алуанка; следуя хронологии К. Цукермана, можно заключить, что эти события произошли в 624–625 гг. ^[208]). Не исключено, что во время пребывания в Алуанке Ираклий в значительной мере пополнил численность своей армии за счет дружин армянских нахараров, и, судя по контексту сведений Мовсеса Каланкатуаци, участие армянской родовой знати в данном процессе явно не было добровольным.

Е. Кунтура-Галаки предположила, что армянская родовая аристократия внесла значительный вклад в формирование армии и последующей фемы (т. е. военно-территориального округа) Армениак ^[209]. Несомненно, с учетом приведенных выше сведений, с позицией исследовательницы можно согласиться — как видим, наши источники дают понять, что в экспедиционной (походной) армии Ираклия было большое количество этнических отрядов, навербованных из армян, эти отряды представляли собой дружины нахараров.

В этой связи интересно отметить, что после завершения боевых действий с персами Ираклий перевел некоторые из армянских этнических отрядов в другие, более отдаленные провинции, например в Италию. Латинский папирус из Равенны, датированный 639 г., подтверждает присутствие армянского этнического отряда на территории Италии в период правления Ираклия — папирус упоминает нескольких воинов, служивших в отряде армян (P.Ital. Bd. I. no. 22. l. 3, S. 362: a Pau[la]cine v(iro) d(evoto), milite numer(i) Arminiorum — «от Павлацина, благочестивого мужа, воина из отряда армян»; l. 28, S. 364: [T]heodoracis v(ir) d(evotus), exscrib(a) numer(i) Arm(iniorum) — «Теодораций, муж благочестивый, писец (?) отряда армян») ^[210]. В свое время А. Пертузи высказал идею, что подразделение армян, упоминаемое в равеннском папирусе, изначально как раз и представляло собой войсковой отряд, находившийся под командованием одного из знатных нахараров, этот нахарар навербовал данный отряд из населения подвластного ему региона Армении. Подобные отряды, по мнению исследователя, служили в византийской армии еще со времен Юстиниана I ^[211].

Оставляя в стороне вопрос о периоде Юстиниана I, отметим, что все цитированные выше тексты, на наш взгляд, подтверждают вывод А. Пертузи: действительно, дружины нахараров, навербованные из этнических армян, вошли в состав армии Ираклия, и византийский император определенно преобразовал эти дружины в регулярные войсковые подразделения, сделал их частью императорской полевой армии. Т. Браун отметил, что отряд армян из равеннского папируса 639 г., а также некоторые другие этнические соединения, упоминаемые в той же группе папирусов, ранее были частью императорской экспедиционной армии, но и впоследствии, уже после перемещения в Италию, данные подразделения не были причислены к местным пограничным гарнизонам, они формировали более престижную и привилегированную италийскую региональную группировку византийской экспедиционной армии ^[212].

Сложно сказать, по какой причине Ираклий решил переместить некоторые дружины нахараров в Италию и сколько было именно таких подразделений. Тем не менее, на наш взгляд, равеннские папирусы определенно дают понять — отряды, отправленные в Италию, представляли собой регулярные войсковые подразделения, они были частью регулярной экспедиционной (полевой) армии. Следовательно, как мы полагаем, после завершения в 628 г. византийско-персидских войн дружины армянских нахараров полностью инкорпорировались в византийскую военную организацию в качестве регулярных соединений. Более того, они стали главной ударной силой экспедиционной армии Армении, все еще находившейся под командованием военного магистра Армении ^[213].

Совсем не случайно Феофан Исповедник в своей «Хронографии» под 626 г. (6118 г. от сотворения мира) упоминает турмарха неких Армениаков Георгия (Γεώργιον τὸν τουρμάρχην τῶν Ἀρμενιάκων — Theoph., p. 325, l. 3–4), сообщение Феофана следует признать первым упоминанием войскового корпуса (или группировки) под названием Армениак. Данный войсковой корпус (или турма, судя по рангу ее командующего) участвовал в войне Ираклия против персов в 626–627 гг. и, следовательно, входил в состав императорской походной (полевой) армии, обладал статусом регулярного подразделения. И. Прайзер-Каппелер пришел к выводу, что боевой отряд (турма) Армениаков входил в состав армии военного магистра Армении ^[214], в этом смысле мы можем предположить, что, судя по всему, для удобства и в целях более оперативного руководства дружинами нахараров Ираклий предпочел объединить данные отряды в единый и отдельный, обособленный войсковой корпус внутри более крупной экспедиционной армии Армении, данный корпус, как видно из сведений Феофана, был поставлен под командование офицера в ранге турмарха ^[215].

В этом смысле вряд ли мы можем согласиться с позицией Л. Уилсона, который предположил, что в VII в., как и в предшествующий период, турмархи все еще командовали только кавалерийскими подразделениями[216], — как раз наоборот, все рассмотренные выше источники показывают, что в составе отдельного, обособленного и полноценного войскового корпуса (турмы) Армениаков служили как всадники, так и пехотинцы, собственно, кадровый состав данной турмы, как мы полагаем, к 626 г. включал в себя любых воинов армянского происхождения, навербованных нахарарами в пределах подвластных им территорий. Очевидно, после 628 г., полностью разгромив персов, Ираклий временно распустил турму Армениаков, об этом свидетельствует цитированный выше равеннский папирус — часть дружин нахараров переместилась в Италию, часть же осталась в Малой Азии, на территории армянских провинций, где эти подразделения продолжали входить в состав экспедиционной армии Армении.