4.5.1. Стратиги и протонотарии

Следовательно, если печати упоминают провинции армий Армениак, Анатолик и Опсикий, это всего лишь подразумевает, что каждая из названных армий размещалась в определенной группе провинций, гарнизоны каждой из армий занимали территорию сразу нескольких провинций. Но сведения печатей не говорят о том, что эти провинции (αἱ ἐπαρχίαι) объединялись в некие принципиально новые и более крупные военно-административные округа со своими собственными структурами управления. Как раз наоборот, печати показывают, что структуры управления остались теми же, что и в VII в., а именно — гражданская служба коммеркиариев, занимавшаяся снабжением войсковых гарнизонов, и наместники провинций, которые осуществляли функции политической власти. Другими словами, стратиг, командующий каждой из таких региональных (территориальных) армий, не обладал в тот период, т. е. в течение VIII в., какими-либо гражданскими полномочиями, гражданские административные структуры ему не подчинялись.

Функции стратига состояли исключительно в военном командовании, очевидно, в его распоряжении находился личный штаб делопроизводства, где работали хартулярии, но этот штаб (канцелярия, оффиций) был исключительно частным институтом, обслуживавшим интересы отдельного стратига. Любому стратигу нужна была своя собственная, личная походная (полевая) канцелярия для подготовки и рассылки приказов, а также для оглашения их войску, находившемуся в условиях военного похода. В частности, такой штаб определенно был у стратига армии Армениак, одному из стратигов этой армии, Мавриану, подчинялся хартулярий, не исключено, что Мавриану подчинялись даже несколько хартуляриев (см. пункт 3.1 параграфа 3 данной главы).

Возникает вопрос, когда именно слово θέμα вошло в административный лексикон империи и по какой причине оно приобрело значение «территория», «округ», «регион». Прежде всего обратимся к сведениям такого малоизученного источника, как «Жизнь Давида Солунского», монаха-отшельника из Фессалоник, жившего в VI в., в эпоху Юстиниана I. В. Розе, издатель Жития, предположил, что текст был написан в начале VIII в., около 707 г.[591] А. Васильев предложил более позднюю датировку — 718–720 гг.[592] Вопрос о времени составления текста важен для нашей темы. В одной из глав текста анонимный автор сообщает, что архиепископ Фессалоник Аристид и префект Иллирика (ὁ τὴν ἐπαρχότητα διέπων τοῦ Ἰλλυρικοῦ — «тот, кто выполнял должность эпарха Иллирика») приняли решение направить Давида в Константинополь и через посредничество святого обратиться к Юстиниану I с просьбой «переместить должность эпарха из Сирмия в город Фессалоники» (μεταστήσῃ τὴν ἐπαρχότητα ἐκ τοῦ Σιρμείου εἰς τὴν τῶν Θεσσαλονικέων πόλιν)[593]. Как показал А. Васильев, составитель текста допустил фактическую ошибку — в 535 г. резиденция префекта Иллирика была перенесена не в Сирмий, а в город Iustiniana Prima, соответственно, через несколько лет, уже после 538–540 гг., столица префектуры Иллирик вновь вернулась в Фессалоники именно из города Iustiniana Prima[594].

Для нас же принципиально важен вопрос о датировке текста — Житие было написано в начале VIII в.[595], до начала иконоборчества, т. е. до 730 г. Более поздняя версия текста, опубликованная в 1970 г. В. Лаурдасом на основе рукописей XIII и даже XVII вв.[596], сообщает, что «начальники Иллирика, в то время удобно размещавшиеся в феме Фессалоники, (более) никоим образом не соглашались там оставаться» (Οἱ τοὺς Ἰλλυρίους ἐπικαίρως διέποντες ὕπαρχοι καὶ τὸ τηνικάδε κατὰ τὴν Θεσσαλονίκην θέμα διευπετοῦντες, οὐδαμῶς ἐν αὐτῇ διατρίβειν συνεχωροῦντο)[597]. Это решение чиновников Иллирика, по мнению автора, как раз и привело к первоначальному перемещению резиденции префекта из Фессалоник в город Сирмий (= Iustiniana Prima).

Теперь подчеркнем — в более ранней версии, написанной в VIII в., т. е. в то время, когда фем еще не существовало, автор Жития не использовал слово θέμα для передачи реалий территориального устройства Византии, ранняя версия Жития использует только вполне привычное и даже «классическое» слово πόλις, 'город'. И наоборот, в более поздней версии, созданной самое раннее в XIII в., т. е. в тот период, когда фемы не только существовали, но и давно уже прошли фазу своего расцвета (X–XI вв.), анонимный автор вставил вместо слова πόλις слово θέμα, которое, естественно, к XIII в. неизменно и стабильно обладало строгим административным смыслом, т. е. подразумевало военно-административный территориальный округ.

Это наблюдение, как нам кажется, проливает свет на важный аспект в содержательном наполнении слова θέμα — уже изначально, с того самого момента, когда это слово вошло в официальный административный лексикон империи, оно обозначало территорию, определенный регион, где проживало гражданское население и размещались войсковые гарнизоны. Данная территория представляла собой административную единицу империи, т. е. она обладала своими собственными структурами управления, разветвленным бюрократическим аппаратом.

Примечательно, что дискуссия о значении и происхождении слова θέμα временами порождала даже весьма экзотические теории, совершенно не учитывающие содержательное наполнение данного слова. Дж. Говард-Джонстон предположил, что слово θέμα произошло от тюркского слова tyme(n)/tümän, обозначавшего отряд войска численностью 10 000 человек. По мнению Дж. Говарда-Джонстона, византийцы позаимствовали это слово от аваров, которые говорили на одном из тюркских языков[598].

Мы воздержимся от оценок подобных теорий, поскольку они, на наш взгляд, относятся скорее к вопросам филологии и лингвистики, а не исторического исследования. Те же идеи, которые, как нам кажется, действительно значительно расширили горизонты исследования византийского фемного строя, принадлежат Дж. Хэлдону, он высказал эти идеи в 2011 и 2016 гг., в своей книге по иконоборчеству и в своей статье, посвященной военным реформам императора Никифора I.

Дж. Хэлдон пришел к выводу, что именно император Никифор I был подлинным учредителем, создателем фемного строя, в 809 г., благодаря серии своих военных, финансовых и административных реформ, Никифор I преобразовал старые региональные армии в новые территориальные округа, фемы. По мнению Дж. Хэлдона, преобразования Никифора I затронули южные Балканы, в основном Македонию и Фракию, и Малую Азию. Смысл реформ Никифора I заключался в том, что он учредил новые военно-территориальные округа — Армениак, Опсикий, Анатолик, Фракисий, Букелларий и Фракия, каждый из которых получил название θέμα.

По оценке Дж. Хэлдона, само слово θέμα произошло от греческого глагола τίθημι — 'ставить', 'размещать', 'откладывать', 'расселять', 'присоединять'. По своему содержательному наполнению слово θέμα подразумевало территорию, в которой на постоянной основе размещались определенные группы войск, находившихся под властью стратига. Как проследил Дж. Хэлдон, возникновение фемных округов сопровождалось и учреждением новой должности — т. н. протонотариев, служба протонотариев занималась продовольственным снабжением и обеспечением войска. В отличие от своих предшественников, коммеркиариев, протонотарии подчинялись уже исключительно фемному стратигу. Соответственно, как заключает Дж. Хэлдон, реформы Никифора I привели к изменению роли и положения стратигов — ранее, до 809 г., стратиги выполняли только военные функции, теперь же им подчинялись и гражданские структуры управления, после 809 г. стратиги в определенной мере обладали судебными и финансовыми (фискальными) полномочиями. К 830-840-м гг. произошло уже полное сращивание военных и гражданских функций в руках стратига[599].

Главный источник по военным мероприятиям Никифора I — «Хронография» Феофана. Византийский хронист подробно рассказывает о финансовой политике Никифора, преимущественно о реформах императора в сфере налогообложения. Мы перечислим только те преобразования Никифора, которые непосредственно затрагивали военную организацию империи, Феофан упоминает о трех таких мероприятиях, хронист называет их «притеснениями» (κακώσεις):

1) Χριστιανοὺς ἀποικίσας ἐκ παντὸς θέματος ἐπὶ τὰς Σκλαυινίας γενέσθαι προσέταξεν, τὰς δὲ τούτων ὑποστάσεις πιπράσκεσθαι — «Он удалил христиан из каждой фемы и приказал им разместиться в склавиниях и продать свое имущество» (Theoph. Chron., p. 486, 1. 11–13);

2) προσέταξε στρατεύεσθαι πτωχοὺς καὶ ἐξοπλίζεσθαι παρὰ τῶν ὁμοχώρων, παρέχοντας καὶ ἀνὰ ὀκτωκαίδεκα ἡμίσους νομισμάτων τῷ δημοσίῷ, καὶ ἀλληλεγγύως τὰ δημόσια — «он приказал, чтобы бедняки служили в армии и чтобы они вооружались своими односельчанами, и чтобы каждый из них по отдельности вносил в казну по 18 с половиной монет, а совместно — (исполняли) общественные повинности» (Theoph. Chron., p. 486, 1. 24–26);

3) σκοπεῖσθαι παρὰ τῶν στρατηγούντων τοὺς ἀθρόως ἐκ πτωχείας ἀνακτησαμένους, καὶ ἀπαιτεῖσθαι χρήματα ὡς εὑρετὰς θησαυρῶν — «(он приказал), чтобы стратиги следили за всеми, кто внезапно превратился из бедняков в богатых и чтобы они (т. е. стратиги. — Е. М.) требовали у них (т. е. внезапно обогатившихся. — Е. М.) деньги, словно те (т. е. внезапно обогатившиеся. — Е. М.) нашли сокровища» (Theoph. Chron., p. 487, 1. 6–8).

В современной исследовательской литературе мы можем встретить разные оценки сведений Феофана. Р. Ниавис предположил, что Никифор переселил воинов вместе с их семьями из Малой Азии в Пелопоннес и в Северную Грецию с целью восполнить недостаток населения и военных кадров, образовавшийся в результате тяжелого поражения от болгар в 809 г. в районе Сердики во Фракии. Ранее те регионы, куда Никифор переместил войсковые контингенты Малой Азии, были населены славянскими общинами, находившимися под контролем византийской администрации. В свою очередь, перемещенные на Балканы воины были заменены новыми рекрутами уже из среды бедняков — по мнению П. Ниависа, тем самым Никифор учредил систему, когда бедняк получал продовольствие и вооружение от своих односельчан, они в обязательном порядке должны были снарядить его всем необходимым для службы в армии[600].

У. Тредголд в равной мере полагает, что целые группы воинов из гарнизонов Малой Азии были переселены в Грецию по решению Никифора I, эта мера, как полагает У. Тредголд, даже позволила полностью «эллинизировать» многочисленные славянские общины, располагавшиеся на территории Греции к 809 г.[601] По мнению У. Э. Кэги, Никифор I организовал переселение воинов на Балканы с целью предотвратить новые восстания и мятежи, которые часто поднимали гарнизоны старых армий Малой Азии, и теперь, по мнению исследователя, переселенные войсковые массы, оказавшиеся далеко от первоначальных регионов своей службы, в окружении чуждых и враждебных им славянских общин, не могли организовать восстания против законной императорской власти[602].

Не так давно А. С. Мохов пришел к выводу, что «мероприятия Никифора I в военной сфере нельзя считать реформой. Указы о новом порядке набора в тагмы и фемы необходимо расценивать как частную попытку пополнить войско с наименьшими затратами для казны»[603]. Мы полагаем, что вывод А. С. Мохова справедлив только в отношении перемещений войсковых подразделений в склавинии, т. е. в определенные регионы Греции. Действительно, в этом аспекте не прослеживается какой-либо серьезной, масштабной плановой административно-территориальной реформы — Никифор I просто переселил воинов из Малой Азии на Балканы и заменил переселенных воинов новыми рекрутами, проведя тем самым крупный рекрутский набор в самой Малой Азии.

Но применительно к функциям стратигов мы придерживаемся совершенно иной трактовки. На наш взгляд, слова Феофана о стратигах, которые должны были отслеживать появление крупных денежных средств у недавних бедняков (очевидно, землевладельцев), указывают на тот факт, что в 809 г. Никифор I передал стратигам финансовые полномочия, теперь они могли контролировать финансовые вопросы в пределах подотчетной им территории. Но если с 809 г. стратиги фактически занимались фискальными вопросами, т. е. контролировали процесс сбора и распределения налогов, это значит, что в 809 г. Никифор I наделил стратигов рядом гражданских полномочий и, следовательно, в определенной мере подчинил им гражданскую администрацию соответствующих провинций.

В свою очередь, данный процесс привел к тому, что старые гражданские провинции были упразднены и заменены новыми военно-территориальными округами, фемами. Другими словами, те провинции, в которых дислоцировались войсковые гарнизоны, были сгруппированы и преобразованы в фемные военно-территориальные округа, во главе каждого такого округа стоял стратиг соответствующей армии. Фактически можно сказать, что своей реформой Никифор I сосредоточил обе власти, и военную и гражданскую, в руках стратигов, теперь стратиги выполняли функции новых провинциальных наместников.

В одном из своих писем, написанном в 819 г.[604], Феодор Студит упоминает пять фем (ἐπὶ γὰρ τῶν πέντε θεμάτων. — Theod. Stud. Ep. 407, ed. G. Fatouros, CFHB 31/2, p. 566). Конечно же, прославленный византийский богослов имел в виду фемы, сложившиеся в Малой Азии, поскольку и сам Феодор Студит в тот период находился в Малой Азии, в городе Смирна[605]. К числу этих фем мы можем отнести Армениак, Анатолик, Опсикий, Фракисий и, возможно, Букелларий (мы рассмотрим историю этой фемы в отдельном параграфе)[606].

Отдельно отметим, что в биографии Евфимия Сардского, епископа города Сарды (жил в период с 751 по 754–831 гг.), написанной константинопольским патриархом Мефодием (843–847), т. е. в период после реформ Никифора I, мы можем встретить характерную фразу «в землях Опсикия» (τοῖς τοῦ Ὀψικίου μέρεσιν)[607]. На наш взгляд, данная фраза свидетельствует, что после 809 г. в сознании современников старые региональные полевые армии уже прочно и неразрывно были связаны с территориями, где они размещались. Другими словами, после 809 г. наименования армий распространились на те регионы, в которых эти армии выполняли свою службу. Мы полагаем, что подобные изменения в терминологии произошли именно в связи с реформами Никифора I, который упразднил старые гражданские провинции и преобразовал их в фемные военно-административные округа.

Еще один показательный пример изменений в административном лексиконе империи под влиянием реформ Никифора I — сведения, представленные в биографии Петра Атройского (774–837), игумена монастыря Святого Захария в Вифинии. Издатель Жития В. Лоран предположил, что текст был написан примерно через 10 лет после смерти святого, в 846–847 гг.[608] Следовательно, терминология, представленная в тексте, неизбежно отражает административно-территориальные изменения, произошедшие в Византии благодаря реформам Никифора I. Автор Жития, монах Савва, неоднократно упоминает «землю Букеллариев» (χώρας μὲν ἦν τῶν Βουκελλαρίων, ἐπίσκοπός τις τῆς χώρας τῶν Βουκελλαρίων — «некий епископ из земли Букеллариев»)[609], вместе с тем в тексте встречаются и упоминания «регионов Фракии» (ἐκ τῶν Θρᾳκώων μερῶν — «из регионов Фракии»), а также (что особенно важно!) некоего куратора (Κουράτωρ, судя по названию должности — чиновник, управлявший императорскими землями в том или ином регионе[610]) Евстафия «родом из Фра-кисиев» (τῶν Θρᾳκησίων ὁρμώμενος)[611]. Во всех перечисленных пассажах автор Жития совершенно однозначно подразумевает именно территории, т. е. территориальные округа, следовательно, к 846–847 гг., когда было написано Житие, даже в повседневном мышлении современников прочно утвердилась идея о том, что армии и территории, где эти армии располагались, были неразрывно связаны. В понимании современников, как агиографов, так и профессиональных чиновников, территории получили свои наименования от армий и, как результат, образовали военно-административные округа.

В таком случае возникает вполне логичный вопрос: кто именно выполнял поручения стратигов о сборе налогов с гражданского населения фемных округов? Мы полагаем, что такими чиновниками были протонотарии, подчинявшиеся стратигам. Первые упоминания протонотариев в нарративных источниках встречаются в письмах Феодора Студита (Ἡσυχίῷ πρωτονοταρίῳ — «Исихию, протонотарию». — Theod. Stud. Ep. 500, ed. G. Fatouros, CFHB 31/2, p. 738) и Игнатия Диакона, диакона и скевофилакса (один из высших византийских церковных чиновников, следивший за проведением богослужения и различных религиозных церемоний, за пением псалмов, сохранностью сосудов, одежды[612]) церкви Святой Софии, который впоследствии занимал кафедру митрополита в городе Никея[613] (Νικολάῳ σπαθαρίῳ καὶ πρωτονοταρίῳ — «Николаю, спафарию и протонотарию». — Ignatii Diaconi Epistulae, Ep. 7, ed. C. Mango, CFHB 39, p. 38). Составители справочника PmbZ датировали письмо Феодора Студита 821–826 гг. (PmbZ, S. 136, no. 2575), в то время как письмо Игнатия Диакона датировано более широким периодом между 815 и 843 гг. (PmbZ, S. 467, no. 5589).

Протонотарий Исихий упоминается в еще одном нарративном источнике, а именно в «Деяниях Давида, Симеона и Георгия», агиографическом тексте, созданном предположительно в IX в., текст рассказывает о жизни трех братьев-монахов родом с острова Лесбос, период их активной деятельности пришелся на правление императоров Михаила II и Феофила[614]. Сведения данного источника важны для нас, поскольку они позволяют уточнить, в какой именно армии служил Исихий. Согласно тексту, данной армией была армия Фраки-сий: ἀνήρ τις Ἡσυχιος ὀνομαζόμενος τὴν ἀξίαν τῶν Θρᾳκησίων πρωτονοτάριος («некий муж по имени Исихий в должности протонотария Фракисиев». — Acta Davidi, Symeoni et Georgii, 25)[615].

Авторы-составители справочника PmbZ (S. 136, no. 2575) идентифицировали Исихия, упоминаемого в нарративных источниках, с одноименным персонажем, который упоминается в печати из коллекции Г. Закоса, эта печать в равной мере называет Исихия протонотарием Фракисиев: Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Ἡσυχίῳ ὑπάτῳ καὶ πρωτονοταρίῳ τῶν Θρᾳκησίων («Богородица, помоги своему рабу Исихию, ипату и протонотарию Фракисиев». — ZV. Vol. I/3, p. 1748, no. 3118). Издатели печати датировали документ второй половиной IX в., тем не менее мы поддерживаем позицию, предложенную в PmbZ и в связи с этим полагаем, что печать Исихия следует датировать первой половиной IX в., т. е. тем периодом, когда он занимал свою должность по данным нарративных источников.

Обратим внимание на важный факт — в печати и в нарративных источниках Исихий назван протонотарием именно Фракисиев, т. е. армии как таковой, точнее — фемы, территории, где размещалась данная армия. Печати и нарративные источники четко фиксируют принадлежность Исихия к административному персоналу, обслуживавшему армию Фракисий и подчинявшемуся стратигу данной армии, точнее, стратигу фемы, военно-территориального округа. Исихий занимал свой пост в тот период, когда в результате реформы императора Никифора I фемы Малой Азии уже сложились как административные единицы империи со своими собственными структурами управления, к этим структурам принадлежала и служба протонотариев. Сведения по карьере Исихия, на наш взгляд, позволяют сделать вывод, что в период после 809 г., и особенно к 820-м гг., фемы обладали собственным и довольно разветвленным бюрократическим аппаратом, прежде всего собственными финансовыми службами.

Помимо печати Исихия рассмотрим еще одну печать, упоминающую протонотария именно армии, а значит, и фемы, на этот раз фемы Армениак: Θεοτόκε, βοήθει τῷ σ[ῷ δ]ούλῳ [Ἀνδ]ρέᾳ ὑπ[άτῳ καὶ] (πρωτο)νοτ[αρίῳ τῶν Ἀ]ρμεν[ιακῶν] («Богородица, помоги своему рабу Андрею, ипату и протонотарию Армениаков». — DOS. Vol. IV, p. 63, no. 22.29, печать датируется IX в.). Данная печать отчетливо подтверждает, что в IX в. служба протонотариев входила в состав бюрократического аппарата не только фемы Фракисий, но и фемы Армениак, следовательно, можно предположить, что такой же управленческий персонал был и в других больших фемах Малой Азии. В качестве подтверждения приведем тексты печатей из коллекции Г. Закоса, в основном данные печати датируются уже второй половиной IX в.:

1) Κύριε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Γεωργίῳ βασιλικῷ σπαθαρίῳ καὶ πρωτονοταρίῳ τῶν Ἀνατολικῶν — «Господи, помоги своему рабу Георгию, царскому спа-фарию и протонотарию Анатоликов» (ZV. Vol. I/3, p. 1744–1745, no. 3111, вторая половина IX в.);

2) Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Λέοντι ὑπάτῳ καὶ πρωτονοταρίῳ τ(ῶ)ν Ἀρμενιακῶν — «Богородица, помоги своему рабу Льву, ипату и протонотарию Армениаков» (ZV. Vol. I/2, p. 1174, no. 2118, вторая половина IX в.);

3) Θεοτόκε, βοήθει [τ]ῷ σῷ δούλῳ Φιλ[ομ]άτ(ῃ) ὑπά[τ(ῳ)] (καὶ) (πρωτο)νοτ(αρίῳ) τοῦ Ὀψικ(ίου) — «Богородица, помоги своему рабу Филомату, ипату и протонотарию Опсикия» (ZV. Vol. I/2, p. 989, no. 1727 = DOS. Vol. III, p. 71, no. 39.45a, IX в.);

4) Θεοτόκε, βοήθει [τ]ῷ σῷ δούλῳ Φιλο[μ]άτῃ ὑπάτῳ (καὶ) (πρωτο)νοτ(αρίῳ) τοῦ Ὀψηκ(ίου) — «Богородица, помоги своему рабу Филомату, ипату и протонотарию Опсикия» (ZV. Vol. I/2, p. 1275, no. 2324b = DOS. Vol. III. p. 71, no. 39.45b, вторая половина IX в.);

5) Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Φιλο[θ]αίῳ ὑπάτῳ [(καὶ)] (πρωτο)νοταρ(ίῳ) τοῦ Ὀψικίου — «Богородица, помоги своему рабу Филофею, ипату и протонотарию Опсикия» (ZV. Vol. I/2, p. 1275, no. 2324b = DOS. Vol. III, p. 72, no. 39.46, IX в.);

6) Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Θεοκτίστῳ βασιλικῷ κανδιδάτῳ καὶ πρωτονοταρίῳ τῶν Θρᾳκησίων — «Богородица, помоги своему рабу Феоктисту, царскому кандидату и протонотарию Фракисиев» (ZV. Vol. I/2, p. 1354, no. 2496, вторая половина IX в.);

7) Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Ζαχαρίᾳ προνοιᾳ Θεοῦ βασιλικῷ πρ(ω)τονοταρί(ῳ) τῶν Θρᾳκ(η)σίων — «Богородица, помоги своему рабу Захарии, по Божьему промыслу царскому протонотарию Фракисиев» (ZV. Vol. I/3, p. 1788, no. 3214, вторая половина IX в.).

Перечисленные печати упоминают все старые византийские армии, возникшие еще в VII в., в IX в. эти армии дали названия территориальным округам, фемам, в пределах которых они размещались, и в каждой такой феме активно действовали протонотарии. Представленные выше печати отчетливо фиксируют принадлежность протонотариев к армиям, войсковым группировкам, а значит, и фемам, подчеркивают административную связь протонотариев именно с армиями = фемами. В этом смысле особый интерес приобретает печать из коллекции музея Дамбартон-Оукс, проливающая свет на происхождение института протонотариев и примерное время создания этой административной службы: Θεοτόκε, βοήθει [τῷ] σῷ [δ]ούλῳ [Ἀν]αστασίῳ β(ασιλικῷ) κανδ(ι)δ(άτῳ) (καὶ) (πρωτο)νοτ(αρίῳ) τοῦ στρατιγοῦ τον (sic) Θρᾳκ(ησίων) («Богородица, помоги своему рабу Анастасию, царскому кандидату и протонотарию стратига Фракисиев» (DOS. Vol. III, p. 15, no. 2.35).

Издатели печати датировали ее VIII в., и мы можем согласиться с данной позицией — в отличие от печатей, датированных IX в., указанная печать подчеркивает административную связь протонотария не с армией как таковой, но непосредственно со стратигом армии, т. е. показывает, что протонотарий Анастасий входил в личный штаб (канцелярию) стратига армии Фракисий. Анастасий не был чиновником фемы, он не входил в состав ее бюрократического аппарата и не принадлежал к ее внутренним структурам управления, поскольку вплоть до начала IX в., вплоть до реформы Никифора I, в Малой Азии не было фем как административно-территориальных единиц. Протонотарий Анастасий входил в состав личного обслуживающего персонала стратига армии Фракисиев. Судя по всему, в личном штабе (канцелярии, ставке) стратига, помимо протонотариев, служили и хартулярии (см. пункт 3.1 параграфа 3 данной главы). Возможно, мы можем рассматривать в качестве протонотария и чиновника по имени Лев, который подчинялся стратигу армии Фракисий Михаилу Лаханодракону (занимал свой пост с 7бб по 782 г. (PmbZ, S. 273, no. 5027)). Феофан в своей «Хронографии» сообщает, что в 769–770 гг. Михаил Лаханодракон, выполняя приказ императора Константина V Копронима о гонениях на монахов-иконопочитателей, поручил своему нотарию Льву продать все конфискованное монастырское имущество: ὁ τῶν Θρᾳκησίων στρατηγὸς Μιχαὴλ ὁ Λαχανοδράκων ἀποστείλας Λέοντα τὸν νοτάριον αὐτοῦ («стратиг Фракисиев Михаил Лаханодракон отправил Льва, своего нотария». — Theoph. Chron, p. 445, 1. 28–29).

На основании сведений Феофана В. Брандес предположил, что должность протонотариев была учреждена в середине VIII в. и ее непосредственным создателем был император Константин V Копроним[616], мы согласны с позицией исследователя, более того, на наш взгляд, служба протонотариев постепенно заменила более старую службу коммеркиариев. В самом деле, последние по времени печати коммеркиариев, упоминающие царские коммеркии и апотеки сразу нескольких гражданских провинций, датируются концом 730-х гг. Судя по всему, именно с эпохи Константина V начинается постепенное возвышение службы протонотариев и, наоборот, расформирование службы коммеркиариев.

Мы полагаем, что причиной подобных кадровых реорганизаций были те административно-территориальные преобразования, которые прослеживаются по данным печатей еще с 717–718 гг., а именно — полевые (экспедиционные) византийские армии Армениак, Опсикий, Анатолик и Фракисий постепенно получили четко определенные регионы для размещения своих подразделений, гарнизоны этих армий были закреплены за соответствующими провинциями, каждая полевая армия располагалась на территории сразу нескольких провинций. Соответственно, чиновники личного штаба (ставки) стратига со временем приобрели те функции, которые ранее выполняли коммеркиарии, а именно продовольственное и материально-техническое снабжение войсковых гарнизонов. В этой связи важно подчеркнуть, что, в отличие от коммеркиариев, протонотарии подчинялись не отдельному гражданскому ведомству центральной администрации (т. н. великой логофесии), а именно стратигу, первоначально протонотарии были его личными штабными чиновниками.

В. Брандес пришел к выводу, что на рубеже IX и X вв. протонотарии собирали и распределяли налоги в пределах своей фемы[617], в этом смысле подчеркнем, что в настоящее время, к сожалению, исследователи не располагают сведениями о точном наборе полномочий протонотариев в более ранний период, в VIII в. и в первой половине IX в. Наши единственные источники, более или менее подробно сообщающие о функциях протонотариев, были созданы уже в более поздний период, начиная как раз с рубежа IX и X вв. Мы имеем в виду «Тактику» Льва VI Мудрого и три военных трактата, написанных Константином VII Багрянородным.

Согласно определению Льва VI Мудрого, «протонотарий фемы… это начальник гражданского управления (фемы)» (Ὁ γὰρ πρωτονοτάριος τοῦ θέματος… ὁ μὲν τῆς πολιτικῆς ἐστι διοικήσεως ἄρχων. — Leonis VI Tact. IV. 33, ed. G. Dennis, p. 56). По мнению Дж. Хэлдона, под «гражданским управлением», о котором говорит Лев VI Мудрый, следует понимать финансовую систему фемы и систему снабжения войсковых гарнизонов[618]. Мы можем согласиться с данной точкой зрения, другой вопрос, что византийский император рассматривает протонотариев уже как чиновников гражданской администрации, а не как личных (штабных) чиновников стратига. Протонотарии представлены в тексте «Тактики» именно как самостоятельная административная служба, часть внутренних структур управления фемой.

Более подробные сведения о деятельности и функциях фемных протонотариев содержатся в военных трактатах Константина VII Багрянородного, посвященных организации и порядку проведения крупных боевых экспедиций. В 1990 г. Дж. Хэлдон подготовил и осуществил критическое издание всех трех трактатов, исследователь условно обозначил их как тексты A, B и C. По мнению Дж. Хэлдона, текст C был написан после 952 г., в то время как тексты A и B были обнаружены в императорском архиве уже после смерти Константина VII, в период между 963 и 969 гг., и вместе с текстом C включены в состав обширной энциклопедии по военному делу[619]. Для удобства мы перечислим сведения из трактатов B и C (к сожалению, в трактате A нет упоминания о службе протонотариев) в виде перечня цитат из соответствующих глав данных текстов, страницы издания Дж. Хэлдона будут указаны в скобках после перевода греческого текста:

1) ἐχορήγει ἕκαστος πρωτονοτάριος ἐν τῷ ἰδίῳ θέματι διερχόμενον τὸν βασιλέα ἐκ τοῦ ἀερικοῦ λόγου καὶ τῶν συνωνῶν («каждый протонотарий снабжал царя, перемещающегося по его (т. е. протонотария. — Е. М.) феме, из сбора эрикона и синоны»[620]. — Text B, 1. 102–104, p. 88);

2) τὰ δὲ λοιπὰ βρώσιμα… καὶ οἶνον ἐγχώριον χορηγοῦσιν οἱ πρωτονοτάριοι («другую пищу… и местное вино доставляют протонотарии». — Text C, 1. 145, 147, p. 102);

3) αἱ ἡμέραι τῆς χορηγίας τῶν πρωτονοταρίων («дни, когда протонотарии занимаются снабжением». — Text C, 1. 357–358, p. 116);

4) τὰ δὲ λοιπὰ πάντα ὀφείλουσιν ἀναλαμβάνεσθαι ἀπὸ τῆς χορηγίας τῶν πρωτονοταρίων («всю остальную (еду) необходимо получать из средств протонотариев». — Text C, 1. 602–602, p. 132).

Таким образом, цитированные фрагменты трактата, на наш взгляд, достаточно четко свидетельствуют, что фемные протонотарии действительно занимались вопросами сбора налогов и продовольственного снабжения армии как в мирное время, так и во время военных походов[621], т. е. выполняли те же функции, которые ранее выполняли коммеркиарии.

4.5.2. Новые фемы и клисуры — Халдия, Пафлагония, Харсианон, Каппадокия, Селевкия

Соответственно, нам необходимо рассмотреть дальнейшее развитие фемных структур управления в Византии вплоть до 843 г., т. е. до окончательного триумфа иконопочитания. В связи с этим мы хотели бы обратиться к письму императора Михаила II (годы правления: 820–829), написанному 10 апреля 824 г. и отправленному на имя короля франков Людовика I Благочестивого, сына Карла Великого. Это письмо сохранилось только в латинском переводе в составе документов церковного собора в Париже, состоявшегося в ноябре 825 г. Письмо важно для нас тем, что оно упоминает о подавлении восстания византийского офицера Фомы по прозвищу Славянин, которое охватило преимущественно западные области Малой Азии и некоторые регионы Балканского полуострова, населенные славянами (Фракию и Македонию). Восстание и последующая война с Фомой Славянином заняли два года, с 821 по 823 г., соответственно, письмо Михаила II — прямое и непосредственное свидетельство очевидца событий, при этом подготовленное всего лишь несколько месяцев спустя после подавления восстания и уничтожения мятежника (т. е. после октября 823 г.).

В данном письме Михаил II перечисляет военные силы, которые поддержали мятежника, — согласно сведениям документа, Фома Славянин «путем грабежа присоединил к себе весь округ Армении вместе с округом Халдии, народ которой населяет Кавказские горы, а также одержал победу над предводителем Армениаков и (его) сильным войском» (direptione sibi subdidit totum Armoeniae ducatum, simul et ducatum Chaldeae, quae gens montem Caucasum incolit, necnon et ducem Armeniacorum cum manu valida devicit)[622].

П. Лемерль пришел к выводу, что под термином ducatum, который мы переводим нейтральным словом «округ», следует понимать фему, по мнению П. Лемерля, слово ducatum было латинским переводом греческого слова θέμα. Как полагал исследователь, текст письма имеет в виду две фемы — Армениак и Халдию, Халдия же представляла собой новую фему, выделенную из фемы Армениак и преобразованную в самостоятельный военно-административный округ. По мнению П. Лемерля, выделение территории Халдии из состава фемы Армениак произошло до 824 г., во всяком случае, к 824 г. фема Халдия уже существовала[623].

Если Ф. Баришич в свое время категорически отрицал достоверность сведений письма Михаила II, считая этот документ исключительно продуктом официальной пропаганды[624], то мы полагаем, что, как раз наоборот, именно официальное происхождение придает письму еще большую ценность, поскольку текст письма содержит (пусть и в латинском переводе) достоверную административную терминологию, использовавшуюся в империи в начале IX в. для обозначения фемных военно-территориальных округов. Документ однозначно называет территорию, где размещалась армия Армениак, областью (ducatum), то же название упоминается и применительно к территории Халдии. Более того, как подчеркнула Х. Кепштайн, письмо Михаила II позволяет говорить о начале процесса постепенной децентрализации, дробления больших фем, таких как Армениак, на более мелкие административные единицы, к числу которых исследовательница относит и фему Халдия[625].

Совсем недавно Х. Сигнес Кодоньер пришел к выводу, что сведения письма, несмотря на определенную тенденциозность документа, точно отражают последовательность многих событий и процессов, связанных с восстанием Фомы Славянина, более того, сведения письма подтверждаются и другими источниками, написанными всего через несколько лет после подавления восстания. По мнению Х. Сигнес Кодоньера, составители письма, чиновники императорской канцелярии, использовали источник, современный восстанию Фомы Славянина и очень хорошо осведомленный о ходе боевых действий[626].

Мы поддерживаем позицию о достоверности сведений письма Михаила II, для нас этот документ важен тем, что он недвусмысленно упоминает именно военно-территориальные административные округа, а не просто полевые армии. В тексте содержится слово ducatum ('округ', фактически — область под управлением дукса), и это слово в латинском переводе служило синонимом греческого слова στρατηγός. В качестве подтверждения рассмотрим сюжет из истории византийского северного Причерноморья — в 1997 г. К. Цукерман обратил внимание на ранее малоизвестный и плохо изученный текст — латинскую версию «Перенесения мощей св. Климента», равноапостольского римского папы, занимавшего свою кафедру с 88–90 по 97–99 гг.

Данный текст восходит к утраченному греческому оригиналу, написанному св. Константином-Кириллом (827–869), братом Мефодия, одним из создателей славянского алфавита, который, собственно, и осуществил перенос мощей св. Климента I в Херсонес. Первый латинский перевод с греческого текста сделал знаменитый кардинал-пресвитер и впоследствии антипапа Анастасий Библиотекарь (810–879), текст же, к которому привлек внимание К. Цукерман, был составлен епископом Остии Львом уже после смерти Анастасия Библиотекаря, этот текст представляет собой переработанную версию перевода Анастасия. Во всяком случае, как отмечают издатели, рукопись, которая донесла до нас текст «Перенесения мощей св. Климента», содержит несколько произведений самого Анастасия Библиотекаря, следовательно, она была составлена уже после его смерти[627].

В своем тексте Лев, епископ Остии, упоминает, что когда мощи св. Климента I прибыли в Херсонес, где он и был перезахоронен, процессию, возглавленную Константином-Кириллом, встретил «знатный муж Никифор, начальник этого же города» (vir nobilis Niceforus, eiusdem civitatis dux)[628]. К. Цукерман идентифицировал «начальника» (dux) Херсонеса с одноименным стра-тигом Херсона (Херсонеса), который упоминается в двух печатях из этого города. Как проследил К. Цукерман (со ссылкой на «Тактикон Успенского»), в 841 г. византийская администрация учредила на территории Крыма, на Черноморском побережье, фему под названием Климаты, а между 841 и 860 гг. данная фема получила новое название, Херсон, в честь главного города, сам же Никифор, по мнению К. Цукермана, занимал должность стратига фемы Херсон в 860–880 гг.[629]

Соответственно, как и в случае с письмом Михаила II, мы видим, что в латинском переводе с оригинального греческого текста термин στρατηγός представлен термином dux, отсюда напрашивается вывод, что термин dux подразумевал фемного стратига, а термин ducatum обозначал саму фему, т. е. военно-территориальный округ, находившийся под властью стратига.

Тем не менее сопоставление сведений письма Михаила II и других источников о восстании Фомы Славянина позволит проследить дальнейшее развитие и первых крупных фем Малой Азии, учрежденных в 809 г. реформами Никифора I, мы можем выявить внутреннюю структуру данных фем в период 820-х гг.

В источнике, о котором мы уже говорили выше, — «Деяния Давида, Симеона и Георгия» — сообщается, что в 821 г. Фома вместе с большим количеством арабских войск, которых он набрал в свою армию, «прибывает в так называемую фему Армениаков» (πρὸς τὸ τῶν Ἀρμενιακῶν καλούμενον ἐπιφαίνεται θέμα. — Acta Davidi, Symeoni et Georgii, 17)[630]. Конечно же, мы можем идентифицировать фему Армениаков как «область» (ducatum) Армениаков, о которой говорит Михаил II в своем письме, вместе с тем важно подчеркнуть, что армия Армениак не поддержала мятежника и оказала ему сопротивление, впрочем, безуспешное.

Согласно сведениям византийского историка Иосифа Генесия, жившего в X в., в 821 г., когда практически все западные регионы Малой Азии поддержали Фому Славянина, «только Олвиан, стратиг Армениаков, пребывающий в подозрениях к ним (т. е. к мятежникам. — Е. М.), и Катакила, (стратиг) Опси-кия, присоединяются к Михаилу» (Ὀλβιανοῦ μόνου, τοῦ τῶν Ἀρμενιακῶν στρατηγοῦντος, τούτους περινοίαις ἐπιπειθεῖς ἄγοντος, καὶ Κατάκυλα τοῦ Ὀψικίου τῷ βασιλεῖ Μιχαήλ γε προσκειμένων. — Ios. Genes. II. 2, ed. A. Lesmueller-Werner, I. Thurn, CFHB 14, p. 23, 1. 4–6 — 24, 1. 7). Те же сведения сообщает и хроника «Продолжатель Феофана» (биография Михаила II), составленная в X в., при Константине VII Багрянородном: ἐκτὸς τοῦ τὸ Ὀψίκιον Κατάκυλα στρατηγοῦντος καὶ Ὀλβιανοῦ τοῦ τῶν Ἀρμενιακῶν («за исключением Катакилы, стратига Опсикия, и Олвиана, (стратига) Армениаков». — Theoph. Cont. II. 11, ed. M. Featherstone, J. Signes Codoñer, CFHB 53, p. 80, 1. 33–34).

Очевидно, мы можем отождествить стратига Армениаков Олвиана с тем «дуксом» Армениаков, который упоминается в письме Михаила II, в таком случае вполне логично предположить, что Фома Славянин одержал победу над Олвианом и присоединил к своим владениям земли фемы Армениак, а саму армию Армениак включил в состав своих вооруженных сил. В этом смысле мы вполне можем предположить, что другие старые армии, а значит, и фемы — Анатолик и Фракисий — поддержали силы мятежника и сразу же перешли на его сторону.

Тем не менее, безотносительно к сюжетам восстания Фомы Славянина, которые в большей степени затрагивают область политической истории, сведения письма Михаила II в сопоставлении с греческими нарративными источниками показывают, что в 821–823 гг. из всех старых армий Малой Азии именно Опсикий и Армениак играли самую важную роль в конфликте Михаила II и Фомы Славянина, от позиции двух этих армий во многом зависел и исход самого противостояния. В этом смысле заслуживает внимания наблюдение У. Э. Кэги, подчеркнувшего, что старые полевые армии Малой Азии и, впоследствии, фемы сохраняли значение главного элемента византийской военной организации в Малой Азии вплоть до 860-х гг., до начала правления Македонской династии, когда начался процесс постепенного раздробления больших фем на более мелкие административные единицы[631].

Наблюдение У. Э. Кэги логично порождает вопрос — изменилась ли внутренняя (организационная) структура старых армий Малой Азии в период после 809 г., т. е. после реформ Никифора I, привели ли реформы к возникновению каких-либо новых командных должностей и новых видов самих войсковых подразделений, на которые делилась каждая из таких армий? Соответственно, обратимся к сведениям печатей, чтобы подробнее рассмотреть внутреннюю структуру старых армий Малой Азии уже в первой половине или в течение всего IX в. и ответить на поставленный вопрос. Все печати, которые мы хотели бы рассмотреть, датируются IX в., мы представим печати в хронологическом порядке в зависимости от того или иного периода IX в.:

1) Seibt/Wassiliou-Seibt II, S. 287, no. 301: πατρικ(ίῳ) (καὶ) [σ]τρατ(ηγῷ) τ(ῶ)ν [Ἀ]νατολ(ικῶν) («патрикию и стратигу Анатоликов», начало IX в.);

2) ZV. Vol. I/2, p. 1407, no. 2613: Θεοτόκε, βοήθει τῷ δούλῳ σου..α…ιῳ πατρικίῳ καὶ στρατηγῷ τῶν Ἀνατ(ο)λικῶν («Богородица, помоги рабу сво(ему)… патрикию и стратигу Анатоликов», 750–850);

3) ZV. Vol. I/2, p. 973, no. 1690A: Κύριε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Ἀετίῳ πατρικίῳ, βασιλικῷ πρωτοσπαθαρίῳ καὶ μονοστρατήγῳ τῶν Ἀνατολικῶν («Господи, помоги своему рабу Аэтию, патрикию, царскому протоспафарию и моно-стратигу Анатоликов», первая половина IX в.);

4) Sode II, S. 133–134, no. 299: Θεοτόκε βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Θεοφυλά[κ]τῳ β(ασιλικῷ) σπα(θαρίῳ) (καὶ) τουρμ(άρχῃ) [τοῦ] Ὀψικ(ίου) («Богородица, помоги своему рабу Феофилакту, царскому спафарию и турмарху Опсикия», IX в.);

5) Sode II, S. 136–137, no. 303: Θεοτόκε βοήθει τῷ σ[ῷ] δούλῳ… [π]ατρικ(ίῳ), β(ασιλικῷ) (πρωτο)[σ]π(αθαρίῳ) (καὶ) στρ(ατηγῷ) [τ(ῶν) Ἀ]νατολ(ικῶν) («Богородица, помоги своему рабу… патрикию, царскому протоспафарию и стратигу Анатоликов», IX в.);

6) ZV. Vol. I/2, p. 1377, no. 2550: Κύριε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Θεοφυλάκτῳ βασιλικῷ σπαθαρίῳ καὶ τουρμάρχῃ τοῦ Ὀψικίου («Господи, помоги своему рабу Феофилакту, царскому спафарию и турмарху Опсикия», IX в.);

7) ZV. Vol. I/2, p. 1405, no. 2609: Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ.. λ.ια.. πατρικίῳ, βασιλικῷ πρωτοσπαθαρίῳ καὶ στρατηγῷ τῶν Ἀνατολικῶν («Богородица, помоги своему рабу… патрикию, царскому протоспафарию и стратигу Анатоликов», IX в.);

8) ZV. Vol. I/3, p. 1780, no. 3195: Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Θεοδώρῳ πατρικίῳ, βασιλικῷ πρωτοσπαθαρίῳ καὶ στρατ(η)γῷ τῶν Ἀνατολικῶν («Богородица, помоги своему рабу Феодору, патрикию, царскому протоспафарию и стратигу Анатоликов», IX в.);

9) ZV. Vol. I/2, p. 1142, no. 2044: Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Ἰωάννῃ πατρικίῳ, βασιλικῷ πρωτοσπαθαρίῳ καὶ στρατηγῷ τῶν Ἀνατολικῶν («Богородица, помоги своему рабу Иоанну, патрикию, царскому протоспафарию и стра-тигу Анатоликов», IX в.);

10) ZV. Vol. I/2, p. 1036, no. 1819: Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Κωνσταντίνῳ πατρικίῳ, πρωτοσπαθαρίῳ καὶ στρατηγῷ τῶν Θρᾳκησίων («Богородица, помоги своему рабу Константину, патрикию, протоспафарию и стратигу Фраки-сиев», IX в.);

11) ZV. Vol. I/2, p. 1145, no. 2050A: Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Ἰωάννῃ βασιλικῷ πρωτοσπαθαρίῳ καὶ στρατηγῷ τῶν Θρᾳκ(η)σίων («Богородица, помоги своему рабу Иоанну, царскому протоспафарию и стратигу Фракисиев», IX в.);

12) ZV. Vol. I/2, p. 1309, no. 2405: Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Συμεὼν βασιλικῷ πρωτοσπαθαρίῳ καὶ στρατηγῷ τῶν Θρᾳκ(η)σίων («Богородица, помоги своему рабу Симеону, царскому протоспафарию и стратигу Фракисиев», IX в.);

13) Θεοτόκε βοήθει τῷ δούλῳ σου Βαρδάνει πατρίκιῳ (καὶ) στρατηγῷ τῶν Ἀνατολ(ικῶν) («Богородица, помоги рабу своему Вардану, патрикию и стратигу Анатоликов», 800–803)[632].

На наш взгляд, представленные печати показывают, что как титулы, так и внутренние командные должности старых полевых армий Малой Азии остались без изменений, они продолжали существовать и после 809 г. Более того — как и ранее, мы вновь полагаем, что и в первой половине IX в. политические мятежи, восстания и узурпации никак не влияли на титулатуру высшего военного командования армий Малой Азии. Как и раньше, т. е. в VIII в., стратиги армий Малой Азии продолжали носить сдвоенную титулатуру, судя по всему, отражающую последовательные этапы карьеры командующего. Сдвоенная титулатура для стратигов — патрикий и царский протоспафарий — на наш взгляд, подразумевала, что первоначально офицер получил более низкий титул царского протоспафария, а уже затем дослужился до титула патрикия. Судя по всему, офицер получал титул патрикия только тогда, когда он занимал должность стратига, в то время как на более ранних этапах своей карьеры он обладал исключительно титулом царского протоспафария. Наш вывод подтверждается печатями турмархов — эти офицеры занимали подчиненное положение по отношению к стратигам, соответственно, они носили только титул царского протоспафария/спафария. Если турмарх получал повышение по службе и переходил на должность стратига, к его прежнему титулу (царский протоспафарий) просто добавлялся новый (патрикий), в итоге создавалась сдвоенная военная титулатура, которую мы и видим во многих печатях.

Но касательно турмархов подчеркнем и другой важный факт — цитированные выше печати отчетливо свидетельствуют, что в IX в., как и ранее, старые большие армии продолжали делиться на турмы как внутренние тактические подразделения, и в IX в. турма все еще оставалась главным структурным элементом любой крупной полевой армии, судя по всему, турмы как раз и представляли собой отдельные войсковые гарнизоны той или иной армии. Другими словами, именно турмы дислоцировались и выполняли службу в отдельных гарнизонах (крепостях, оборонительных сооружениях) той или иной армии.

Но помимо печатей в нашем распоряжении есть еще одно свидетельство, на этот раз — практически не учтенное, оно содержится в географическом трактате арабского географа ал-Масуди (ок. 896–956)[633] «Книга сообщений и знаний». Согласно ал-Масуди, «земля Рума (т. е. империи ромеев, Византии. — Е. М.)… разделена… на четырнадцать частей или различных провинций… Провинции в этой империи называются бенд» (La terre de Roum… divisée… en quatorze divisions ou provinces distinctes… Les provinces s'appellent Bend dans cet empire)[634]. Сам переводчик признает, что слово «бенд» представляет собой арабскую версию греческого слова βάνδον, 'знамя', 'флаг'[635]. Но, как мы показывали ранее (см. § 2 главы I), в VII в. слово βάνδον претерпело значительную эволюцию в плане содержания, с того времени оно неизменно обозначало войсковое подразделение, боевой отряд любого вида.

Как доказал А. Микель, ал-Масуди позаимствовал свои сведения об административно-территориальной организации Византии из трактата другого арабского автора, географа и путешественника ал-Джарми, несколько лет пребывавшего в византийском плену и составившего свой труд в период между 838 и 842–843 гг.[636], основой для ал-Джарми послужили преимущественно его собственные наблюдения и впечатления[637]. Следовательно, в таком случае мы можем предположить, что слова ал-Масуди косвенным образом отражают те особенности внутренней (организационной) структуры византийских армий, которые сохраняли свое значение в первой половине IX в. Другими словами, трактат ал-Масуди дает основание заключить, что, как и в предшествующий период, в первой половине IX в. византийские армии все еще делились на банды — отряды численностью до 300–500 человек в каждом (см. § 2 главы I), в первой половине IX в. банда продолжала оставаться самым мелким внутренним тактическим подразделением каждой из византийских полевых армий. Банды же, в свою очередь, объединялись уже в турмы, более крупные структурные элементы таких армий.

Письмо Михаила II содержит сведения и о новой феме под названием Халдия. В исследовательской литературе распространена точка зрения, что данная фема либо была основана в 824 г., либо уже существовала к 824 г.[638], естественно, подобная трактовка полностью зависит только от текста письма Михаила II. Тем не менее, на основании сообщений Жития Або Тбилели, грузинского святого арабского происхождения, жившего в VIII в., Б. Мартен-Исар пришла к выводу, что фема Халдия была учреждена на рубеже VIII и IX вв. По мнению исследовательницы, причиной создания данного военного округа с центром в Трапезунде было стремление византийской администрации остановить экспансию и продвижение Абхазского царства на территорию восточного побережья Черного моря[639].

Житие Або Тбилели (т. е. Тбилисского), по мнению П. Питерса и К. Кекелидзе, подготовивших латинский и русский переводы с грузинского оригинала, было написано в 786 г.[640], т. е. задолго до 824 г. Как сообщает текст Жития, в 781 г.[641] Або Тбилели прибыл в Абхазию, на границе с которой располагалась область под названием Халдия («…до пределов Халдии; в ней находятся Трапезунд, поселение Апсар и гавань Нафсай, тамошние города и селения являются достоянием царя христолюбивых греков»)[642].

Таким образом, само наименование (топоним) «Халдия» впервые появилось задолго до 824 г., просто в 824 г. данный топоним впервые упоминается в греко-латинских источниках, тогда как авторам из стран и регионов Южного Кавказа наименование «Халдия» было известно уже с рубежа VIII и IX вв. Автор Жития Або Тбилели четко фиксирует и осознает административную связь Халдии с Византией — согласно Житию, эта территория входила в состав Византии. Другой вопрос, что, к сожалению, Житие не уточняет, каким именно правовым статусом обладала территория Халдии в составе империи, на наш же взгляд, первоначально она представляла собой одну из провинций армии, а затем (с 809 г.) — фемы Армениак. Административным центром этой провинции был город Трапезунд, очевидно, там размещался соответствующий войсковой гарнизон.

Судя по всему, к 824 г. провинция Халдия была выделена из состава фемы Армениак и преобразована в самостоятельную фему, тем не менее, на наш взгляд, под провинцией Халдия следует понимать, согласно сведениям текста Жития Або Тбилели, небольшой территориальный округ (провинцию), входивший в состав более крупного региона империи под названием «провинции Армениаков» (αἱ ἐπαρχίαι τῶν Ἀρμενιακῶν). Сложно сказать, когда была создана провинция Халдия, очевидно, ее учреждение следует датировать как раз рубежом VIII и IX вв., эта новая провинция представляла собой внутренний административно-территориальный округ армии Армениак. Судя по всему, Халдия была первой провинцией в Византии, созданной на территории размещения войсковых подразделений, другими словами, территория этого региона получила статус провинции в тот период, когда там уже длительное время пребывала и выполняла свою службу определенная группа войсковых подразделений. Но была ли эта провинция военным округом, т. е. была ли Халдия создана специально для размещения войсковых подразделений и принадлежала ли власть наместника Халдии исключительно военному чиновнику?

Печати, упоминающие службу коммеркиариев Халдии, на наш взгляд, позволяют отрицательно ответить на поставленный вопрос. Для удобства представим печати в хронологическом порядке, в зависимости от датировки документа:

1) ZV. Vol. I/2, p. 1129, no. 2016: Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Ἰωά(νν)ῃ ὑπάτῳ καὶ κομερκιαρίῳ Χαλδίας («Богородица, помоги своему рабу Иоанну, ипату и коммеркиарию Халдии», конец VIII – начало IX в.);

2) ZV. Vol. I/3, p. 1769, no. 3168: Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Φωτίῳ βασιλικῷ βεστήτορι καὶ κομερκιαρίῳ Χαλδίας («Богородица, помоги своему рабу Фотию, царскому веститору[643] и коммеркиарию Халдии», IX в.);

3) ZV. Vol. I/2, p. 1367–1368, no. 2527: Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Θεοφυλάκτῳ κομερκιαρίῳ Χαλδίας («Богородица, помоги своему рабу Феофилакту, коммеркиарию Халдии», IX в.);

4) Лихачев, Моливдовулы 1991. Таблица LX, № 1, с. 68–69: Θωμᾷ κωμ-(μ)ερκηαρίο (sic) Χαλ[δία]ς («Фоме, коммеркиарию Халдии», первая половина IX в.).

По мнению А. Брайера и Д. Уинфилда, главной задачей службы коммер-киариев в Халдии (сначала провинции внутри фемы Армениак, а впоследствии — уже самостоятельной фемы) была выплата жалованья стратигу данного региона[644], но мы полагаем, что функции коммеркиариев Халдии были намного шире — они занимались денежным и продовольственным снабжением не только стратига, но и всех войсковых гарнизонов, располагавшихся на территории Халдии. Судя по всему, и после 824 г. эти коммеркиарии продолжали подчиняться собственным управленческим структурам, а не стратигу Халдии.

Печати наводят на мысль, что служба коммеркиариев, исключительно гражданская по своим полномочиям, сохранилась в Халдии даже после того, как эта территория была преобразована в отдельную и обособленную фему. Следовательно, мы можем предположить, что первоначально, на рубеже VIII и IX вв., Халдия была создана как гражданская провинция, в ней размещались как военные, так и гражданские структуры управления, но военная администрация не обладала гражданской властью, а гражданская — военной. Каждая администрация, таким образом, имела свой набор полномочий и не вмешивалась в деятельность друг друга.

Более того, сфрагистический материал наводит на мысль, что коммеркиарии Халдии подчинялись собственному управляющему в лице главного коммеркиария даже после 824 г. В подтверждение нашего вывода приведем текст печати из коллекции Г. Закоса, документ датируется IX в.: Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Εὐγεν(ί)ῳ γεν(ι)κ(ῷ) κομερκιαρίῳ Χαλδίας («Богородица, помоги своему рабу Евгению, главному коммеркиарию Халдии». — ZV. Vol. I/2, p. 1064, no. 1880). Возможно, в определенный период до 824 г. этот чиновник выполнял функции гражданского наместника данной провинции. К 824 г. провинция Халдия была преобразована из внутреннего административного региона фемы Армениак в самостоятельную и независимую фему, и в связи с этим функции наместника перешли к стратигу, теперь он совмещал в своих руках гражданскую и военную власть. Но, как мы полагаем, и после 824 г. служба коммеркиариев под властью главного коммеркиария продолжала существовать и активно выполнять свои функции.

На наш взгляд, первоначально, на рубеже VIII и IX вв., служба коммеркиариев была единственной гражданской структурой управления, которая занималась вопросами снабжения войсковых гарнизонов Халдии, но позже, когда Халдия стала фемой, в ее административном аппарате постепенно сложилась новая служба — протонотарии. По аналогии с другими фемами, можно предположить, что ранее протонотарии Халдии были личными штабными чиновниками стратига, а затем они превратились в отдельную административную службу. О существовании службы протонотариев Халдии свидетельствует печать из коллекции Афинского нумизматического музея, датированная VIII–IX вв.: Λέοντι ὑπάτῳ καὶ πρωτονοτα[ρ](ίῳ) Χαλδίας («Льву, ипату и протонотарию Халдии». — Konstantopoulos, Molybdoboulla, p. 219, no. 157). К сожалению, имеющийся у нас сфрагистический материал не позволяет ответить на вопрос, как различались между собой функции коммеркиариев и протонотариев Халдии.

Когда же территория Халдии получила статус самостоятельной фемы? Как нам кажется, Житие Георгия Амастридского, знаменитого византийского святого и епископа города Амастрида в Пафлагонии, может пролить свет на поставленный вопрос. Как известно, Георгий жил в период примерно с 750–760 до 802–807 гг., около 790 г. патриарх Тарасий назначил Георгия епископом Амастриды[645]. Текст Жития содержит рассказ о том, как Георгий, уже занявший епископскую кафедру, вызволил из темницы нескольких торговцев Амастриды, ложно обвиненных в торговых злоупотреблениях и заключенных под стражу в городе Трапезунд (ἐν Τραπεζοῦντι). Согласно Житию, «они были схвачены стратигом и переданы в государственную тюрьму, чтобы они находились (там) под стражей» (ἑάλωσαν, καὶ δημοσίᾳ παρὰ τοῦ στρατηγοῦντος φρουρᾷ τηρεῖσθαι παρεδόθησαν)[646].

А. Брайер и Д. Уинфилд отождествили стратига, упоминаемого в Житии Георгия Амастридского, со стратигом Халдии[647], и мы поддерживаем трактовку исследователей. В самом деле, цитированное выше Житие Або Тбилели четко свидетельствует, что уже в конце VIII в. город Трапезунд в административно-территориальном плане входил в состав Халдии, был частью этого региона, следовательно, стратиг, размещавшийся в Трапезунде и приказавший арестовать торговцев из Амастриды, мог командовать войсками только в пределах Халдии. А этот факт, в свою очередь, подводит нас к заключению, что отдельная и обособленная фема Халдия во главе со своим собственным стра-тигом была учреждена в период между 790 и 802–807 гг., когда Георгий Амастридский занимал епископскую кафедру. Другой вопрос, что даже после создания фемных структур управления в Халдии все равно продолжала функционировать независимая и самостоятельная гражданская служба коммеркиариев, она находилась под властью главного коммеркиария, он же подчинялся стратигу. К сожалению, дошедшие до нас источники не позволяют установить более точное разграничение полномочий между стратигом и главным коммер-киарием Халдии, во всяком случае, тексты печатей не содержат сведений по данному вопросу.

В рамках IX в. нам известны две печати стратигов Халдии, в них стратиг данной фемы упоминается только с титулом протоспафария: 1) [Λ]έοντ[ι (πρωτο)σ]παθαρ(ίῳ) [(καὶ) στ]ρατ(ηγῷ) Χα[λ]δίας («Льву, протоспафарию и стратигу Халдии». — Cheynet, Sceaux d'Istanbul 2012, p. 282–283, no. 3.44, первая половина IX в.); 2) Ἰωάνν(ῃ) β(ασιλικῷ) (πρωτο)σπαθα[ρ(ίῳ)] (καὶ) στρατ(η)γ(ῷ) Χαλδία(ς) («Иоанну, царскому протоспафарию и стратигу Халдии». — Seyrig, p. 125, no. 172, первая половина IX в.).

Поскольку Халдия представляла собой новообразованную фему, возникшую из более старой фемы Армениак, можно предположить, что стратиг Халдии обладал более низким рангом по сравнению со стратигом фемы Армениак. Если стратиг фемы Армениак носил титул патрикия, то стратиг Халдии имел только титул царского протоспафария. Очевидно, стратиг Халдии занимал подобное положение в военно-административной иерархии империи до середины IX в., поскольку административный справочник, известный под условным названием «Тактикон Успенского», упоминает стратига Халдии уже с более высоким титулом патрикия: ὁ πατρίκιος καὶ στρατηγὸς Χαλδίας (Takt. Usp., ed. N. Oikonomidès, p. 49, 1. 10).

Позже мы рассмотрим сведения «Тактикона Успенского» более подробно, пока же ограничимся информацией, важной для истории фемы Халдия. Н. Икономидис датировал «Тактикон Успенского» 842–843 гг.[648], соответственно, можно признать, что к началу 840-х гг. стратиг Халдии занял более привилегированное положение в военной организации Византии, теперь он обладал рангом патрикия.

Еще одна новая фема, созданная в период между 809 и 842–843 гг., — Пафлагония, она, по оценкам исследователей, так же как и Халдия, была выделена из состава фемы Армениак[649]. Первое упоминание фемы Пафлагония содержится в одной из версий жизни Феодора Студита, игумена Студийского монастыря. Автор Жития, монах Михаил, сообщает, что уже после смерти Феодора (умер в 826 г.) его преемник на посту игумена, Софроний (возглавлял монастырь в 861–864 гг.), «совершал путь через фему Пафлагония во времена иконоборческого бедствия» (πορείαν ἐκποιεῖσθαι κατὰ τὸ θέμα τῶν Παφλαγόνων ἐν τοῖς καιροῖς τῆς εἰκονομαχικῆς τρικυμίας. — S. Theodori Studitae Vita B, 54 — PG. Vol. 99. Col. 309C). Очевидно, автор Жития допустил хронологическую ошибку — Софроний не мог занимать должность игумена Студийского монастыря в тот момент, когда он находился в Пафлагонии, поскольку фраза «во времена иконоборческого бедствия» предполагает, что действие произошло до 843 г., т. е. до того времени, когда в Византии было полностью восстановлено иконопочитание[650].

Следовательно, мы можем предположить, что отдельная и обособленная фема Пафлагония была учреждена в период до 843 г., т. е. в первой половине IX в. Феодор Студит в письме, которое мы цитировали выше, говорит только о пяти фемах Малой Азии, и поскольку письмо датируется 819 г., можно заключить, что фемы Пафлагония еще не существовало в 819 г., но она уже была создана к 843 г.

Обратимся к сведениям печатей, упоминающих стратигов данной фемы, с целью проследить, как менялась их военная титулатура в течение первой половины IX в.:

1) Laurent, Orghidan, p. 120–121, no. 224: … (πρωτο)σπαθ(αρίῳ) [(καὶ) στ]ρατ(ηγῷ) Παφλαγ(ονίας) («…протоспафарию и стратигу Пафлагонии», VIII–IX вв.);

2) PmbZ, S. 136, no. 4704: Μαννουὴλ (sic) βασιλικῷ πρωτοσπαθαρίῳ καὶ στρατηγῷ Παφλαγονίας («Мануилу, царскому протоспафарию и стратигу Пафлагонии», VIII–IX вв.);

3) ZV. Vol. I/2, p. 1246, no. 2261: Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Νικήτᾳ βασιλικῷ πρωτοσπαθαρίῳ καὶ στρατηγῷ τῆς Παφλαγονίας («Богородица, помоги своему рабу Никите, царскому протоспафарию и стратигу Пафлагонии», IX в.);

4) ZV. Vol. I/2, p. 1365–1366, no. 2522: Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Θεοφίλῳ βασιλικῷ πρωτοσπαθαρίῳ καὶ στρατηγῷ τῆς Παφλαγονίας («Богородица, помоги своему рабу Феофилу, царскому протоспафарию и стратигу Пафлаго-нии», IX в.).

Следовательно, как и в случае с фемой Халдия, мы можем сказать, что первоначально стратиг новообразованной фемы Пафлагония обладал только рангом царского протоспафария, но к 842–843 гг. получил более высокий титул патрикия, с этим титулом он упоминается в «Тактиконе Успенского» (ὁ πατρίκιος καὶ στρατηγὸς Παμφλαγονίας (sic). — Takt. Usp., ed. N. Oikonomidès, p. 49, 1. 7). Трактаты Константина VII Багрянородного сохранили сведения и о других представителях командного состава тех войск, которые располагались в Пафлагонии. В трактате «Об управлении империей» Константин VII сообщает, что император Феофил (829–842) отправил в Херсонес для подавления вспыхнувшего там восстания «судна катепана Пафлагонии» (χελάνδια τοῦ κατεπάνω Παφλαγονίας. — Const. VII Porph. DAI 42, 1. 31–32), данная экспедиция состоялась около 834 г.[651] Согласно же трактату «О церемониях византийского двора», «тот, кто назначается заместителем стратига или клисурарха или катепана Пафлагонии» (προβαλλομένου δὲ ἐκ προσώπου στρατηγοῦ ἢ κλεισουράρχου ἢ κατεπάνω Παφλαγονίας. — De Cerim., ed. J. Reiske, p. 788, 1. 10–11), должен заплатить каждому из командующих, в зависимости от того, чьим заместителем он становится, 8 монет.

Должность катепана впервые появляется в IX в., в тот период она подразумевала командующего войсковым подразделением[652], другой вопрос, что в тексте трактата Константина VII Багрянородного катепан Пафлагонии упоминается как командующий морскими военными силами, определенным количеством боевых кораблей. По мнению Я. Ферлуги, в пределах Каппадокии должность катепана сосуществовала с должностью стратига, функции катепана в данном случае заключались в обороне морского побережья Пафлагонии и прилегавших к ней регионов[653].

Касательно клисурархов отметим, что это были офицеры, возглавлявшие клисуры — военно-административные регионы, располагавшиеся на границе с арабами. Как проследил Я. Ферлуга, клисуры были созданы в период правления императора Феофила (829–842) для усиления защиты византийско-арабской границы от нападений со стороны арабов, по мнению исследователя, первоначально клисуры были турмами более крупных и старых фем Анатолик и Армениак. К числу таких турм Я. Ферлуга относит Селевкию, Каппадокию, Харсианон и Пафлагонию, по его мнению, ранее все эти регионы входили в состав фем Анатолик и Армениак, но впоследствии они были преобразованы в самостоятельные административные единицы[654]. Соответственно, как полагает Я. Ферлуга, до середины IX в. Пафлагония представляла собой клисуру, в пределах которой действовал и катепан, возглавлявший морские силы (флот) данного региона, к середине же IX в., когда Пафлагония получила статус фемы, должность клисурарха исчезла, а должность катепана какое-то время сохранялась наряду с должностью стратига[655].

Судя по печатям, можно предположить, что в течение второй половины IX в. должность катепана Пафлагонии была полностью упразднена и все командные функции в пределах данной фемы сосредоточились исключительно в руках стратига. К сожалению, до нашего времени не дошла ни одна печать с упоминанием катепанов Пафлагонии, все известные нам печати содержат упоминание только стратига. Очевидно, когда территория Пафлагонии была полностью преобразована в отдельную и обособленную фему, ее административный аппарат претерпел те же изменения, что и в других, более старых, фемах. Теперь стратигу Пафлагонии подчинялась разветвленная служба протонотариев, которые, как мы уже показывали выше, занимались вопросами продовольственного и материально-технического снабжения армии. До нашего времени дошло несколько печатей протонотариев Пафлагонии, все они датированы различными периодами IX в., в основном — второй его половиной:

1) ZV. Vol. I/2, p. 1131, no. 2022: Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Ἰωάννῃ ὑπάτῳ καὶ πρωτονοταρίῳ Παμφλαγονίας (sic) («Богородица, помоги своему рабу Иоанну, ипату и протонотарию Пафлагонии», IX в.);

2) PmbZ, S. 59, no. 4464: Λέοντι βασιλικῳ κανδιδάτῳ καὶ πρωτονοταρίῳ Παφλαγονίας («Льву, царскому кандидату и протонотарию Пафлагонии», IX в.);

3) PmbZ, S. 303, no. 5114: Βεστάρχῃ καὶ πρωτονοταρίῳ Παφλαγονίας («Вестарху[656] и протонотарию Пафлагонии», IX в.);

4) ZV. Vol. I/2, p. 1217–1218, no. 2208: Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Μιχαὴλ βασιλικῷ βεστίτορι καὶ πρωτονοταρίῳ Παφλαγονίας («Богородица, помоги своему рабу Михаилу, царскому веститору и протонотарию Пафлагонии», вторая половина IX в.);

4) ZV. Vol. I/2, p. 1409, no. 2618: Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ…… ίῳ πρωτονοταρίῳ Παφλαγονίας («Богородица, помоги своему рабу… протонотарию Пафлагонии», вторая половина IX в.).

Другая фема — Харсианон, названная так в честь ее главной крепости и административного центра (соответствует современной общине Чукур (Çukur) в провинции Кайсери в центральной части Восточной Турции[657]), была создана тем же способом, что и Пафлагония. Согласно Константину VII Багрянородному, «следует знать, что ранее область Харсиан была турмой области Ар-мениаков» (Ἰστέον, ὅτι ἡ τοῦ Χαρσιανοῦ στρατηγὶς τοῦρμα ἧν τὸ παλαιὸν τῆς τῶν Ἀρμενιάκων στρατηγίδος. — DAI 50, 1. 90–91). Тем не менее автор биографии императора Феофила из сборника «Продолжатель Феофана» отмечает, что в 863 г., во время битвы с арабскими войсками эмира Мелитены, область Хар-сианон представляла собой клисуру (σὺν τοῖς Σελευκείας καὶ τοῦ Χαρσιανοῦ κλεισουράρχαις· — «вместе с клисурархами Селевкии и Харсиана». — Theoph. Cont. IV. 25, ed. M. Featherstone, J. Signes Codoñer, CFHB 53, p. 258, 1. 43–44). Д. Потаке пришел к выводу, что первоначально область Харсианон была клисурой, исследователь датирует создание этой клисуры периодом между 831 и 845 гг. Как полагает Д. Потаке, позже, между 863 и 872 гг., клисура Харсианон получила статус фемы[658]. Действительно, применительно к событиям 872 г. область Харсианон упоминается в источниках уже как фема (τοῦ Χαρσιανοῦ θέματι — Ios. Gen. IV. 36, ed. A. Lesmueller-Werner, I. Thurn, CFHB 14, p. 86, 1. 90).

Несмотря на то что область Харсианон довольно долгое время была кли-сурой, до нашего времени дошла только одна печать, в тексте которой упоминается клисурарх Харсианона ([Κύριε βοήθει τῷ σῷ] δούλῳ […κλε]ισουρι[άρχ]ῃ τοῦ Χαρ[σ]ηανοῦ — «Господи, помоги своему рабу… клисурарху Харсиана». — DOS. Vol. IV, p. 112, no. 40.15). «Тактикон Успенского» упоминает клисурарха Харсианона, но не упоминает стратига этого региона (ὁ κλεισουριάρχης Χαρσιανοῦ. — Takt. Usp., ed. N. Oikonomidès, p. 55, 1. 5), следовательно, к 842–843 гг. территория Харсианона еще оставалась клисурой. Очевидно, поскольку Харсианон обладал статусом клисуры даже к началу 860-х гг. и был преобразован в фему только после 863 г., стратиг данной фемы носил титул спафарокандидата, который был ниже титула царского протоспафария.

О титуле стратига фемы Харсианон свидетельствует печать, датированная второй половиной IX в. (Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Θεοδώρῳ βασιλικῷ σπαθαροκανδιδάτῳ καὶ στρατηγῷ τ(οῦ) Χαρσιανοῦ — «Богородица, помоги своему рабу Феодору, царскому спафарокандидату и стратигу Харсиана». — ZV. Vol. I/3, p. 1781, no. 3198). На наш взгляд, низкий титул стратига Харсианона был связан с «возрастом» этой фемы — время существования фемы, конечно же, определяло и порядок старшинства стратигов. В данном случае, по сравнению даже с фемами Пафлагония и Халдия, в течение второй половины IX в. фема Харсианон все еще оставалась «молодым», только недавно учрежденным военным округом. Соответственно, и стратиг Харсианона обладал титулом, который уступал по порядку старшинства титулам патрикия и царского протоспафария.

Фема Каппадокия была создана в ходе тех же преобразований, которые затронули и территории Халдии, Пафлагонии и Харсианона. Константин VII Багрянородный в своем трактате «Об управлении империей» сообщает, что «область Каппадокия ранее была турмой области Анатоликов» (ἡ Καππαδοκίας στρατηγὶς τοῦρμα ἧν τὸ παλαιὸν τῆς τῶν Ἀνατολικῶν στρατηγίδος. — DAI 50, 1. 83–84). Тем не менее уже к 830 г. Каппадокия стала самостоятельной фемой, во всяком случае, по словам хроники «Продолжатель Феофана», в 830 г. Каппадокией командовал стратиг, а значит, к тому времени она уже обладала статусом фемы (τῷ Καππαδοκίας στρατηγῷ. — Theoph. Cont. III. 26, ed. M. Featherstone, J. Signes Codoñer, CFHB 53, p. 172, 1. 26). По мнению Фр. Хильда и М. Рестле, турма Каппадокия была выделена из фемы Анатолик в 813 г. и вплоть до 830 г. существовала уже в качестве клисуры, в 830 г. она получила статус фемы[659].

Нам известны только две печати, упоминающие стратига Каппадокии, в обоих случаях стратиг этой новообразованной фемы носил титул царского протоспафария: 1) Sode II, S. 138–139, no. 305: Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ… β(ασιλικῷ) (πρωτο)σπαθ(αρίῳ) (καὶ) στρατ(η)γῷ Καππαδ(οκίας) («Богородица, помоги своему рабу… царскому протоспафарию и стратигу Каппадокии», первая половина IX в.); 2) ZV. Vol. I/2, p. 1332, no. 2453B: Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Θεοδώρῳ βασιλικῷ πρωτοσπαθαρίῳ καὶ στρατηγῷ Κα(ππ)αδοκίας («Богородица, помоги своему рабу Феодору, царскому протоспафарию и стратигу Каппадокии», IX в.). Судя по всему, как и в случае с новообразованными фе-мами Пафлагония и Халдия, первоначально стратиг Каппадокии носил титул царского протоспафария, но к 842–843 гг. получил более высокий титул патрикия. С титулом патрикия стратиг Каппадокии упоминается в «Тактиконе Успенского» (ὁ πατρίκιος καὶ στρατηγὸς Καππαδοκίας. — Takt. Usp., ed. N. Oikonomidès, p. 49, 1. 6).

В «Жизни Евдокима Праведного» — византийского святого (годы жизни: 807 — ок. 840–842) содержатся некоторые уточнения о статусе Каппадокии в период первой половины IX в. Сам Евдоким долгое время провел на территории региона Харсианон в качестве монаха-отшельника, но до этого, во время правления императора Феофила (829–842), в течение нескольких лет он занимал должность командующего войсками Каппадокии (PmbZ, S. 524, no. 1640). Согласно тексту Жития, «конечно же, он (т. е. Евдоким. — Е. М.) был назначен командовать войсками в земле Каппадокии и находился в так называемом Харсианоне» (Ἀμέλει καὶ στρατοπεδαρχεῖ μέρους τοῦ Καππαδοκῶν χειροτονηθεὶς καὶ περὶ τὸ καλούμενον Χαρσιανὸν διατρίβων)[660]. Другая, более поздняя версия Жития сообщает, что «царь назначил его (т. е. Евдокима. — Е. М.) командовать войсками не самой малой области Каппадокия» (καὶ τιμᾶται πρὸς τοῦ βασιλέως οὐκ ἐλαχίστου τοῦ τῆς Καππαδοκίας κλίματος στρατοπεδαρχεῖν)[661].

Авторы-составители справочника PmbZ (S. 524–525, no. 1640) предположили, что наименование στρατοπεδάρχης, упоминаемое в Житии, было литературным обозначением более точного административного термина στρατηγός, соответственно, по их мнению, первоначально Евдоким занимал должность стратига Каппадокии, а затем был переведен на должность стратига фемы Харсианон.

Тем не менее у нас возникают сомнения в правильности подобной трактовки — как мы показали ранее, еще в 842–843 гг., согласно сведениям «Так-тикона Успенского», регион Харсианон обладал статусом всего лишь клисуры, но не фемы, Евдоким же умер в 840–842 гг., т. е. еще до того, как Харсианон получил более высокий статус фемы. Поскольку в период жизни Евдокима Каппадокия уже стала фемой (впервые она упоминается в таком статусе в 830 г.), мы можем предположить, что, скорее всего, Евдоким был стратигом Каппадокии, но под его властью временно находилась и клисура Харсианон, т. е. военные полномочия Евдокима распространялись не только на Каппадокию, но и на область Харсианон. Скорее всего, такая ситуация возникла в связи с вторжением арабов в Малую Азию в 838 г., возможно, и раньше, во всяком случае — между 829 г., когда императором стал Феофил, и 840–842 гг., когда Евдоким умер.

Из других известных нам нарративных источников, упоминающих стратига Каппадокии, назовем «Жизнь Михаила Малина» — византийского святого (894–961), возглавлявшего в качестве игумена знаменитый монастырь Кимина (Kyminas) в Вифинии, вблизи города Пруса (современная Бурса на северо-западе Турции)[662]. Согласно тексту Жития, брат Михаила, Константин, «многие годы был стратигом территории Каппадокии» (καὶ τῆς Καππαδοκῶν χώρας ἐπὶ πλείστοις ἔτεσι στρατηγήσαντα)[663]. Судя по всему, Константин Малин занимал свою должность в период правления императора Романа I Лака-пина (920–944), поскольку и сам Михаил Малин начал монашескую жизнь как раз в этот период, передав всю свою собственность брату[664].

Касательно же территории под названием Селевкия, которая располагалась на территории Юго-Восточной Малой Азии, к западу от города Тарсус, следует сказать, что она, к сожалению, не упоминается в «Тактиконе Успенского» (по не вполне ясным для нас причинам), тем не менее из сведений сфрагистики мы знаем, что данный регион обладал статусом клисуры и, соответственно, находился под властью клисурарха. По словам Константина VII Багрянородного (трактат «О фемах»), «раньше Селевкия не называлась фемой и не получила наименование „область“, но была клисурой и гарнизоном вследствие набегов сарацин, прибывавших со стороны Тарса, а также вследствие того, что она была труднодоступным местом» (Ἡ τοίνυν Σελεύκεια οὐ θέμα τὸ πρὶν ἐχρημάτιζεν οὐδὲ στρατηγίδος ἐκεκλήρωτο ὄνομα, ἀλλὰ κλεισουρά τις ἦν καὶ φυλακὴ διὰ τὰς ἐκδρομὰς τῶν ἐκ Ταρσοῦ προιόντων Σαρακηνῶν, διὰ τὸ εἶναι τὸν τόπον δυσπρόσοδον. — De Them., ed. A. Pertusi, p. 77, 1. 9–12).

Текст Константина VII Багрянородного важен в том отношении, что он четко называет главную функцию таких административно-территориальных единиц империи, как клисуры, — клисура была военным округом, который действительно располагался на границе с владениями арабов, подобный округ должен был защищать внутренние земли Византии от нападений и вторжений арабских войск. Касательно же внутренней организации клисуры Селевкия в период IX в. мы обладаем незначительным количеством сведений, практически все они ограничиваются материалами сфрагистики, в которых упоминается клисурарх Селевкии:

1) Braunlin/Nesbitt, Byzantion. Vol. 68/1 (1998), p. 162, no. 4: Θεοτόκε βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Ἀκινδ(ύ)νῳ β(ασιλικῳ) (πρωτο)σπαθ(αρίῳ) [(καὶ)] κλησουριάρχ(ῃ) [Σ]ελευκ(είας) («Богородица, помоги своему рабу Акиндину, царскому про-тоспафарию и клисурарху Селевкии», первая половина IX в.);

2) Sode II, S. 141–142, no. 308: Θεοτόκε βοήθει [τῷ] σ[ῷ δούλ]ῳ… [σπαθαροκα]νδ(ιδάτῳ) (καὶ) κλ(ει)σ[ουρι]άρχῃ Σελ[ε]υκ(εί)ας («Богородица, помоги своему рабу… спафарокандидату и клисурарху Селевкии», первая половина IX в.);

3) ZV. Vol. I/2, p. 1074, no. 1899: Θεοτόκε βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Εὐσταθίῳ βασιλικῷ(?) σπαθαρίῳ καὶ κλ(ει)σουριάρχῃ Σελευκείας («Богородица, помоги своему рабу Евстафию, царскому спафарию и клисурарху Селевкии», IX в.);

4) ZV. Vol. I/2, p. 1075–1076, no. 1902: Θεοτόκε βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Εὐσταθίῳ βασιλικῷ σπαθαροκανδιδάτῳ καὶ κλ(ει)σουριάρχῃ Σελευκείας («Богородица, помоги своему рабу Евстафию, царскому спафарокандидату и клисурарху Се-левкии», вторая половина IX в.);

5) ZV. Vol. I/2, p. 1335, no. 2460: Θεοτόκε βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Θεοδώρῳ(?) βασιλικῷ σπαθαρίῳ καὶ κλ(ει)σουριάρχῃ Σελευκ(εί)ας («Богородица, помоги своему рабу Феодору, царскому спафарию и клисурарху Селевкии», вторая половина IX в.);

6) ZV. Vol. I/2, p. 1433, no. 2666: Θεοτόκε βοήθει τῷ σῷ δούλῳ……… ιος σπαθαροκανδιδάτος καὶ κλ(ει)σουριάρχ(η)ς Σελευκ(εί)ας («Богородица, помоги своему рабу… спафарокандидат и клисурарх Селевкии», вторая половина IX в.).

Как видим, печати не позволяют проследить четкую последовательность и какую-либо закономерность в развитии титулатуры клисурарха Селевкии. Тем не менее, исходя из положения самих титулов в военной иерархии империи, можно предположить, что преимущественно клисурарх данного региона обладал титулами спафария или спафарокандидата, и затем, по прошествии определенного времени службы, он получал более высокий титул — титул протоспафария. На наш взгляд, титул протоспафария был самой верхней планкой, вершиной карьеры для клисурарха Селевкии, который не мог рассчитывать на более престижные и элитные титулы в силу своей должности. Должность клисурарха, как показывают цитированные выше сведения Константина VII Багрянородного (трактат «О фемах»), определенно уступала по степени важности и значения должности стратига, поэтому клисурарх не мог дослужиться до титула патрикия.

Анонимная хроника, написанная либо в период между 820 и 829 гг., либо в 844–847 гг. и известная в науке под условным названием Scriptor incertus de Leone Armenio («Неизвестный писатель о Льве Армянине»)[665], сообщает, что когда в 813 г. император Михаил I отправился в поход против болгар, он «собрал тех, кто охраняет клисуры Сирии, — Ликаонцев, Киликийцев, Исавров, Каппадокийцев и Галатов» (καὶ τοὺς φυλάσσοντας τὰς κλεισούρας τῆς Συρίας συναθροίσας, Λυκάονας καὶ Κίλικας καὶ Ἰσαύρους καὶ Καππαδόκας καὶ Γαλάτας)[666].

П. Софулис предположил, что сведения данной хроники отражают скорее географические, но не административные названия[667], мы же, с учетом рассмотренного выше материала, можем заключить, что анонимный автор приводит именно административные названия. Другими словами, под каппадокийцами хронист, судя по всему, имел в виду клисуру Каппадокия, т. е. административно-территориальную единицу управления, небольшой военный округ, охранявший подступы к Юго-Восточной Малой Азии от набегов со стороны арабов, в то время как под ликаонцами следует понимать турму Ликаония (она упоминается в «Тактиконе Успенского» — ὁ τουρμάρχης Λυκαονίας. — Takt. Usp., ed. N. Oikonomidès, p. 55, 1. 8). В свою очередь, под киликийцами, исав-рами и галатами автор, судя по всему, подразумевал старые гражданские провинции — Галатию (к тому времени, т. е. к 813 г., она уже входила в состав фемы Букелларий), Исаврию и две Киликии. Таким образом, сведения анонимной хроники позволяют уточнить, что вплоть до 813 г. Каппадокия как один из регионов империи была клисурой, т. е. обладала этим статусом. Соответственно, рискнем предположить, что учреждение клисур и дальнейшее развитие данных структур управления развернулось даже до периода правления Михаила II, т. е. до 820–829 гг.[668]

4.5.3. Арабские географические трактаты, Житие 42 мучеников Амории и «Тактикон Успенского»

Трактат арабского географа и чиновника Ибн Хордадбеха «Книга путей и стран», как мы уже отмечали ранее, отражает период между 838 и 842–843 гг., точнее, сведения Ибн Хордадбеха по административно-территориальному устройству Византии соответствуют данному периоду[669]. Исследователи едины во мнении, что источником сведений Ибн Хордадбеха послужил трактат ал-Джарми[670], о котором мы говорили выше, соответственно, позволим себе процитировать отрывки труда арабского географа, непосредственно затрагивающие нашу тему. Мы приведем только те отрывки, где Ибн Хордадбех упоминает регионы Малой Азии.

«[В ар-Руме] 12 батриков. [Их число никогда] не увеличивается и не уменьшается. Шестеро из них находятся в Константинополе при дворе деспота, а шестеро — в провинциях Аммурийя, Анкира, ал-Арминийяк, Таракийя — эта местность находится близ Константинополя по направлению к Бурджану, Сикиллийа — это огромный остров и обширное владение напротив Ифрикийи и Сардинийа — здешний батрик — владетель всех островов мира»[671].

«…Муслим ибн абу Муслим ал-Джарми сообщил, что провинций в ар-Руме, куда государь назначил правителей, [всего] 14… По этой стороне залива 11 провинций: Афладжунийя (Пафлагония. — Е. М.)… ал-Уфти Мати (Оптиматы. — Е. М.)… ал-Убсик (Опсикий. — Е. М.)… Таркасис (Фракисий. — Е. М.)… провинция ан-Натулус (Анатолик. — Е. М.)… провинция Харсийун (Харсианон. — Е. М.)… провинция ал-Букуллар (Букелларий. — Е. М.)… провинция ал-Арми-нийяк (Армениак. — Е. М.)… провинция Халдийя (Халдия. — Е. М.)… провинция Салукийя (Селевкия. — Е. М.)… провинция ал-Кабадук (Каппадокия. — Е. М.)[672].

Конечно же, под «батриками», о которых говорит Ибн Хордадбех, следует понимать патрикиев, т. е. фемных стратигов, и таких стратигов, а значит, и фем к моменту составления трактата ал-Джарми = Ибн Хордадбеха — периоду с 838 г. по 842–843 гг. в Византии было 12. Т. е. к этому периоду Византия делилась уже на 12 фемных (военно-территориальных) округов и еще 3 региона, которые обладали более низким статусом клисуры, среди них следует назвать Селевкию и Харсианон.

Еще один арабский автор — Ибн ал-Факих, написавший около 902–903 гг. свой трактат «Книга стран». В 1901 г. Э. Брукс перевел фрагменты данного трактата, где Ибн ал-Факих перечисляет византийские провинции, соответственно, цитируем текст по переводу Э. Брукса[673], номера страниц статьи Э. Брукса будут указаны в скобках после английского текста:

1) and on this side of the Khalig there are eleven provinces; and the first of them… is the province of Aflaguniya [Pahplagonia]… and the seat of the imtratig-hus is Ayalai (?) («и на этой стороне залива 11 провинций; и первая среди них… провинция Афлагуния [Пафлагония]… и резиденция имтратига — Ай-алаи», p. 73);

2) And by the side of it is the province of Al Antimat [Optimatoi] («и на границе с ней находится провинция ал-Антимат [Оптиматы]», p. 74);

3) And by the side of it is the province of Opsikion… and the seat of the im-tratighus is the fortress of Batana («и на границе с ней находится провинция Опсикий… и резиденция имтратига — крепость Батана», p. 74);

4) And by the side of it is the province of Brakisis [Thrakesioi]… and the seat of the imtratighus is in the fortress of Al Warithun («и на границе с ней находится провинция Бракисис [Фракисий]… и резиденция имтратига — крепость ал-Ва-ритун», p. 74);

5) And by the side of it is the province of Al Natulikus [Anatolikoi]… and the seat of the imtratighus is Marg al Shahm… and with him are three turmukhs [τουρμάρχαι] («и на границе с ней находится провинция ал-Натуликус [Анато-лики]… и резиденция имтратига — Маргал-Шам… и вместе с ним три турмуха [турмарха]», p. 74);

6) And by the side of it in the direction of the sea is the province of Seleu-keia… And the name of the ruler of this province is khisliyug [κλεισουράρχης] and his rank is lower than that of the imtratighus («и на границе с ней в направлении к морю находится провинция Селевкия… и имя правителя этой провинции — хислийуг [клисурарх] и его ранг ниже, чем у имтратига», p. 75);

7) Next there adjoints it the province of Al Kubadhak [Cappadokia]… and the seat of the khisliyug is the fortress of Kura [Koron] («далее рядом с ней находится провинция ал-Кубадак [Каппадокия]… и резиденция хислийуга — крепость Кура [Корон]», p. 75);

8) And adjoining it is the province of Kharshana [Charsianon]… and the seat of the khisliyug is the fortress of Kharshana («и рядом с ней находится провинция Харшана [Харсианон]… и резиденция хислийуга — крепость Харшана», p. 75);

9) Next there adjoints it the province of Al Balaghar [Buccellarii]… and the seat of the imtratighus is Ankyra… and with its ruler are two turmukhs («далее рядом с ней находится провинция ал-Балагар [Букелларии]… и резиденция им-тратига — Анкира… и вместе с ее правителем два турмуха», p. 76);

10) Next there adjoints it the province of the Armeniakoi… and the seat of the imtratighus is the fortress of Amaseia… and with him are three turmukhs («далее рядом с ней находится провинция Армениаки… и резиденция имтратига — крепость Амасия… и вместе с ним (т. е. с имтратигом. — Е. М.) три турмуха», p. 76);

11) Next there adjoints it the province of Galdiya [Chaldia]… and the seat of the imtratighus is Ikrita… and with him are two turmukhs («далее рядом с ней находится провинция Галдийя [Халдия]… и резиденция имтратига — Икрита… и вместе с ним два турмуха», p. 76);

12) Over each province among them is a wali representing the king, who is called the imtratighus, except the ruler of Al Antimat, and he is called the domestic, and the ruler of Seleukeia and the ruler of Kharshana, and each of these is called the khisliyug («над каждой из этих провинций стоит вали, представляющий царя, его называют имтратиг, за исключением правителя ал-Антимата, он называется доместиком, и правителей Селевкии и Харшаны, каждый из них называется хислийугом», p. 76–77).

Сопоставив сведения Ибн Хордадбеха и Ибн ал-Факиха, мы можем прийти к выводу, что три провинции, во главе которых стояли не батрики, а офицеры более низкого ранга, представляли собой Каппадокию, Селевкию и Хар-сианон. Но, судя по всему, трактат Ибн ал-Факиха содержит фактическую ошибку — ко времени его составления, т. е. к началу X в., Каппадокия уже давно, еще с 830 г., обладала статусом фемы и находилась под властью стра-тига. Фактически, к рубежу IX и X вв. только два региона в Малой Азии были клисурами, а именно — Селевкия и Харсианон. Конечно же, мы можем понимать под термином «имстратиг», который упоминается у Ибн ал-Факиха, арабскую версию слова «стратиг», в таком случае ясно, что фемы, находившиеся под властью стратигов, имели более сложную внутреннюю структуру, чем клисуры. Фемы делились на более мелкие административные единицы — турмы, в то время как клисуры в силу своих относительно небольших размеров представляли собой внутренне однородные и неделимые территории. Благодаря тексту Ибн ал-Факиха мы можем заключить, что турмы, которые ранее, в предшествующие столетия, т. е. в VII–VIII вв., были группами войсковых соединений (банд), постепенно, к рубежу IX–X вв., превратились в территориальные административные единицы. Точнее, те регионы, где размещались турмы, получили статус территориальных единиц управления.

К сведениям, приведенным выше, конечно же, следует добавить и сведения ал-Масуди (первая половина X в.), содержащиеся в уже упомянутом нами его трактате. Из регионов Малой Азии ал-Масуди называет провинции Оптиматы (La première province est appelée l'Ofti-Mati (Optimaton)), Анатолик (C'est la province de Natolique (Anatolie)), Опсикий (La seconde province est celle de l'Opsique), Фракисий (La troisième province… est celle de Tarkasin (Trakesion), Памфилию (La quatrième province est celle de Pentelià (Pamphylie)), Селевкию (A son extrémité se trouvent le districte de Séleucie — «На границе с ней (т. е. с Памфилией. — Е. М.) находится округ Селевкия»), Каппадокию (La cinquième province est celle de Kebâdok (Cappadoce)), Букелларии (La sexième province est celle de Bokollare (Boukellarion), Армениак (La huitième province est celle d'Ar-méniakon), Харсианон (A une extrémité de cette province se trouve le district de Kharchanah — «На границе с этой провинцией (т. е. с Армениаком. — Е. М.) находится округ Харшана»), Пафлагонию (La neuvième province est celle de Fé-lagounïah (Paphlagonie)) и Колонию (à son extrémité se trouve le district de Colonia — «на границе с ней (т. е. с Пафлагонией. — Е. М.) находится округ Колония»)[674].

И наконец еще один арабский автор, сведения которого необходимо учесть при изучении административно-территориальной организации Византии в IX в., — Кудама ибн Джафар ал-Катиб ал-Багдади, живший примерно с 873–874 по 948 г., к сожалению, он оставил о себе крайне мало свидетельств, которые вряд ли позволяют подробно восстановить его биографию и карьерный путь[675]. Тем не менее в памяти как потомков, так и современных исследователей он остался автором монументального труда «Китаб ал-Харадж» («Книга хараджа», т. е. трактат о налогообложении), который сохранился только фрагментарно, в виде нескольких крупных отрывков из второй книги этого произведения. Достоверно известно, что Кудама долгое время служил в различных ведомствах центральной администрации халифата Аббасидов и в связи с этим жил в основном в Багдаде, а впоследствии, около 910 г., он занял довольно крупную должность в финансовом ведомстве, что вполне органично отразилось и на содержании его трактата.

«Китаб ал-Харадж» в дошедших до нас частях подробно расписывает систему налогообложения в Арабском халифате, особенности различных местностей и провинций, влияние этих особенностей на порядок взимания налогов[676], что в целом хорошо согласуется с меткой характеристикой, высказанной в свое время А. Микелем: «техническая» (специализированная) литература, «составленная чиновниками для чиновников»[677]. Тем не менее круг тем, затронутых Ибн Кудамой, не ограничивается только административными вопросами: большое внимание арабский чиновник уделил и проблемам географии, в особенности землям, граничившим с Халифатом, и именно к этому сюжету мы хотели бы сейчас обратиться.

Как сообщает Ибн Кудама, в византийской Малой Азии располагались провинции Оптиматы (al-Optibâti (Optimaton)), Опсикий (L'Opsique), Фракисий (Le Tarkasys (Trakesion)), Анатолик (La Nâtolique), Селевкия (Le Séleucie), Каппадокия (Le Cappadoce), Харсианон (Kharschana), Букелларий (Le Bokollâr (Boukellarion)), Армениак (L'Arméniaque), Халдия (La Khâldia)[678].

В целом, на наш взгляд, сведения ал-Масуди и Ибн Кудамы проливают свет на некоторые дополнительные аспекты административно-территориального устройства Византии в IX в. Прежде всего ал-Масуди четко разделяет провинции и округа, он называет округами Селевкию, Харсианон и Колонию, в то время как Ибн Кудама не проводит никаких разграничений, называя все регионы провинциями. Как мы полагаем, разные термины, которые упоминаются в тексте ал-Масуди, отражают разный статус самих территорий — под провинциями ал-Масуди, скорее всего, имел в виду фемы, в то время как под округами — клисуры. Интересно отметить, что ал-Масуди упоминает одну провинцию, которая к концу IX в. уже не существовала в Византии в качестве отдельной административной единицы, а именно Памфилию. Очевидно, наличие подобной информации в трактате ал-Масуди связано с теми источниками, которые использовал арабский автор. Возможно, в главе о Памфилии ал-Ма-суди позаимствовал свои сведения не только из географического труда ал-Джарми, но и из других текстов, которые своим содержанием отражали более старое административное деление Византии, сложившееся еще до 838–843 гг.

Греческий агиографический источник «Сказание о 42 аморийских мучениках» позволяет внести некоторые уточнения в те сведения, которые предоставляют арабские авторы. Житие рассказывает о взятии и разрушении арабами города Аморий в Малой Азии (вблизи города Эмирдаг на западе современной Турции). Захват и разорение Амория произошли в августе 838 г., падение города сопровождалось массовыми казнями мирного населения и тех командующих, которые руководили обороной крепости. Среди пленников, уведенных и впоследствии казненных арабами, находились и 7 военачальников, которые упоминаются в Житии без указания их имен. Текст «Сказания» сохранился в нескольких редакциях, содержащих, в свою очередь, разные версии событий и написанных разными авторами. Все дошедшие до нас тексты «Сказания» еще в 1905 г. опубликовали В. Г. Васильевский (посмертно) и П. В. Никитин, из них для нашей темы наиболее интересен рассказ, обозначенный издателями буквой Ζ.

«Сказание» Ζ представляет собой произведение византийского монаха Еводия, написанное, как предположил П. В. Никитин, между 867 и 887 гг.[679] В 12-й главе своего труда агиограф Еводий отмечает следующее: когда «ис-маилиты» (арабы) разрушили стены города, их командующий, «оставил в живых (очевидно, как пленников. — Е. М.) начальников семи фем и приказал изрубить мечами те легионы, которые им подчинялись, жителей города и тех, кто бежал в этот (город)» (τοὺς δὲ τῶν ἑπτὰ θεμάτων καθηγεμόνας ζωογονήσας, τοὺς ὑπ' αὐτοὺς ταττομένους λεγεῶνας ἀναιρεθῆναι μετὰ τῶν ἐν τῇ πόλει οἰκούντων καὶ τῶν ἐκεῖσε καταφυγόντων ἀνδρῶν διὰ μαχαίρας προστάττει)[680]. Под семью начальниками фем мы, конечно же, можем понимать фемных стратигов, в то время как под самими фемами — военно-территориальные округа, располагавшиеся в Малой Азии. Очевидно, в числе защитников Амория находились войска старых фем, таких как Анатолик, Армениак, Фракисий, Опсикий, Оптиматы и Букелларии (историю двух последних фем мы рассмотрим в отдельном параграфе), а также войска какой-либо из новообразованных фем — Пафлагонии, Каппадокии или Халдии[681]. Не исключено, что в числе старых фем находилась и прибрежная фема Кивирреотов, подробнее мы рассмотрим ее историю в отдельном параграфе.

Наконец, источник, хронологически близкий к взятию Амория, — «Тактикон Успенского» — содержит достаточно подробный перечень тех фем, которые были созданы и располагались в Малой Азии, а также в балканодунайских регионах к 842–843 гг., конечно же, пока мы ограничимся перечислением только регионов Малой Азии.

Takt. Usp., ed. N. Oikonomidès,

p. 47, 1. 14, p. 49, 1. 1–7, 10, 12, p. 53, 1. 8:

ὁ πατρίκιος καὶ στρατηγὸς τῶν Ἀνατολικῶν («патрикий и стратиг Анатоли-ков»);

ὁ πατρίκιος καὶ στρατηγὸς Ἀρμενιακῶν («патрикий и стратиг Армениаков»);

ὁ πατρίκιος καὶ στρατηγὸς Θρᾳκησίων («патрикий и стратиг Фракисиев»);

ὁ πατρίκιος κόμης τοῦ Ὀψικίου («патрикий комит Опсикия»);

ὁ πατρίκιος καὶ στρατηγὸς τῶν Βουκελλαρίων («патрикий и стратиг Букеллариев»);

ὁ πατρίκιος καὶ στρατηγὸς Καππαδοκίας («патрикий и стратиг Каппадокии»);

ὁ πατρίκιος καὶ στρατηγὸς Παφλαγονίας («патрикий и стратиг Пафлагонии»);

ὁ πατρίκιος καὶ στρατηγὸς Χαλδίας («патрикий и стратиг Халдии»);

ὁ πατρίκιος καὶ στρατηγὸς τῶν Κιβερραιώτων («патрикий и стратиг Киверреотов»);

ὁ δομέστικος τῶν Ὀπτιμάτων («доместик Оптиматов»).

Для сравнения подчеркнем, что в труде ад-Джарми (в пересказе Ибн Хордадбеха), хронологически практически совпадающем с «Тактиконом Успенского» (период с 838 по 842–843 гг.), а также в трактате Ибн ал-Факиха упоминаются те же провинции (фемы), что и в «Тактиконе», за исключением только фемы Кивирреотов. В то же время «Тактикон» дополняет сведения арабских географов по вопросу о внутреннем территориальном устройстве фемных округов. По сведениям «Тактикона», все территории, обладавшие статусом фемы, за исключением Халдии, делились на турмы, в каждой из фем было несколько турмархов:

Takt. Usp., ed. N. Oikonomidès, p. 55, 1. 16–21 — 57, 1. 1

οἱ τουρμάρχαι τῶν Ἀνατολικῶν («турмархи Анатоликов»);

<οἱ τουρμάρχαι τῶν Ἀρμενιακῶν> («турмархи Армениаков»);

οἱ τουρμάρχαι Θρᾳκησίων («турмархи Фракисиев»);

οἱ τουρμάρχαι τοῦ Ὀψικίου («турмархи Опсикия»);

οἱ τουρμάρχαι τῶν Βουκελλαρίων («турмархи Букеллариев»);

οἱ τουρμάρχαι Καππαδοκίας («турмархи Каппадокии»);

οἱ τουρμάρχαι Παφλαγονίας («турмархи Пафлагонии»).

Применительно к Халдии «Тактикон» упоминает и должность дукса (ὁ δοὺξ Χαλδίας. — Takt. Usp., p. 53, 1. 4), возможно, этот чиновник подчинялся стратигу Халдии, был его заместителем. Помимо дукса в «Тактиконе» упоминаются некие архонты Халдии (καὶ ἄρχοντες Χαλδίας. — Takt. Usp., p. 55, 1. 2), судя по всему, под этими архонтами следует понимать либо представителей гражданской службы коммеркиариев, включая и главного коммеркиария Халдии, либо командующих отдельными крепостями (гарнизонами), располагавшимися на территории Халдии, либо и тех и других чиновников.