В связи с армией Анатолик мы считаем необходимым в первую очередь обратиться к сведениям малоучтенного текста, который был опубликован в 1973 г. С. Броком. Данный текст представляет собой фрагмент сирийского полемического трактата, направленного против решений VI Вселенского собора. По мнению С. Брока, текст был написан монофелитом-маронитом, сторонником идеи о единой (божественной) воле Христа, именно поэтому, как полагает С. Брок, автор текста не принял идеи VI Вселенского собора, отвергнувшего доктрину монофелитства и вернувшегося к классическому Халкидонскому символу веры. Как полагает С. Брок, в оригинале трактат был составлен на греческом, но впоследствии, либо до, либо после 727 г., он был переведен на сирийский язык и, соответственно, сирийская версия дошла до наших дней в составе рукописи из Британской библиотеки BM Add. 7192 [372].
В данном фрагменте сообщается, что, когда после проведения Собора в 681–682 гг. император Константин IV, правивший тогда империей, отстранил от власти своих братьев-соправителей Ираклия и Тиберия, «командующие военными силами восстали… и прокричали, что „у нас три царя, Троица правит нами на небесах и Троица правит нами на земле“, по этой причине он (т. е. Константин IV. — Е. М.) силой захватил патриция Льва вместе с одиннадцатью командующими армией, подверг их пыткам и убил» (the commanders of the forces rose up… and crying out «we have three kings, and a Trinity rules over us in heaven, and a trinity rules over us on earth», (as a result of this) he seized the Patricius Leon by craft, together with eleven (army) commanders, and crucified and killed them)[373].
Еще в 1915 г. Э. Брукс пришел к выводу, что отстранение Ираклия и Тиберия от власти произошло между 16 сентября и 13 декабря 681 г. На основании сведений «Хроники» антиохийского патриарха Михаила Сирийского, в которой также упоминается патриций Лев, Э. Брукс идентифицировал его как командующего (стратига) армией Анатолик [374]. С. Брок, сопоставив опубликованный им фрагмент с «Хроникой» Михаила Сирийского, поддержал мнение Э. Брукса, определенные сомнения относительно этого вывода высказали авторы-составители справочника PmbZ [375].
Феофан утверждает, что войска, которые высказали недовольство Константину IV [376], принадлежали к армии Анатолик (οἱ δὲ τοῦ θέματος τῶν ἀνατολικῶν — «(воины) фемы [377] Анатоликов». — Theoph. Chron., p. 352, l. 14). Арабский историк Агапий Манбиджский, живший в X в., в своей хронике называет Льва патрицием (un patrice nommé Léon) [378], соответственно, мы вполне можем предположить, что патриций Лев действительно командовал армией Анатолик.
Как проследила В. Влисиду, первое упоминание об армии Анатолик встречается в тексте «Книги понтификов», которая сообщает о том, что в 668 г. Мецеций, один из генералов императора Константа II, правившего тогда империей, поднял мятеж «вместе с армией Востока» (cum exercitu Orientali — LP. Vol. I, p. 346, ed. L. Duchesne) и убил Константа II. Этот мятеж произошел на Сицилии, в Сиракузах, где в тот период размещался император. В. Влисиду отождествила «армию Востока» из «Книги понтификов» с армией Анатолик и пришла к выводу, что еще в 668 г. данная армия располагалась на Сицилии, в то время как уже в 669–670 гг. подразделения армии Анатолик переместились в Малую Азию и разместились вблизи Константинополя [379].
С учетом наблюдений В. Влисиду и сообщения «Книги понтификов» мы можем предположить, что, судя по всему, отдельная и обособленная армия Анатолик существовала в Византии уже к концу 660-х гг. Соответственно, мы полагаем, что в 668 г. на Сицилии размещалась лишь одна часть армии Анатолик [380], в то время как другая оставалась вблизи Константинополя [381].
Тем не менее, возвращаясь к тексту, опубликованному С. Броком, следует отметить, что этот полемический фрагмент вносит в сюжеты, связанные с положением и действиями армии Анатолик в 681 г., новые ценные сведения. Фрагмент четко упоминает, что под командованием патриция Льва находилось 11 генералов (командующих), которые поддержали мятеж против Константина IV, а значит, эти 11 генералов (военных офицеров) вместе со стратигом (патрицием) Львом представляли собой командный состав армии Анатолик [382]. Следовательно, вполне закономерен вопрос, какую должность занимали данные офицеры, какие функции они выполняли и какую роль играли во внутренней организационной структуре армии Анатолик.
Неоценимую помощь в решении этого вопроса нам оказывают данные сфрагистики — византийские печати, упоминающие различных офицеров армии Анатолик. Прежде всего обратимся к двум относительно новым печатям из коллекции С. Кофопулоса, опубликованным в 2010 г. Обе печати издатель Х. Ставракос датирует рубежом VIII и IX вв. В тексте первой из интересующих нас печатей (№ 2.2.3 в каталоге Х. Ставракоса) упоминается Марин, «царский спафарий и турмарх Анатоликов» (Μαρή/νῳ βασιλι(κῷ) / σπαθαρί(ῳ) [(καὶ)] / τουρμά(ρχῃ) / τον (sic) Ἀ[ν(ατολικῶν)] [383]. В тексте второй печати (№ 2.2.7 в каталоге Х. Ставракоса) упоминается офицер Христофор, занимавшего ту же должность ([Χριστο/φ]όρῳ β(ασιλικῷ) [σ/π]αθα(ρίῳ) (καὶ) το[υ/ρ]μά(ρχῃ) τον [Ἀ/ν]ατο[λ(ικῶν)] [384].
Эти две печати отчетливо свидетельствуют, что помимо стратига, осуществлявшего верховное военное командование над армией Анатолик, внутри данной армии существовали также отдельные войсковые подразделения — турмы, находившиеся под властью турмархов. Турмарх, судя по всему, занимал более низкую по сравнению со стратигом ступень в командной иерархии, во всяком случае, офицеры в должности турмарха возглавляли не всю армию, а только одно определенное подразделение армии или группу таких подразделений. Недавно Л. Уилсон в своей статье, посвященной должности турмарха, пришел к выводу, что вплоть до IX в. турмархи командовали только кавалерийскими подразделениями, впоследствии под их власть перешли и пехотные отряды. По мнению Л. Уилсона, турмарх был вторым после стратига офицером в армии, главные задачи турмарха состояли в том, чтобы командовать отдельным войсковым подразделением, координировать свои действия с другими турмархами во время боевых действий, а также поддерживать обороноспособность различных крепостей [385].
Следует подчеркнуть, что дошедшие до нас печати сохранили сведения, косвенно подтверждающие связь турмархов раннего времени, т. е. до IX в., с конницей, а именно — печать, опубликованная В. Зайбтом и А.-К. Вассилиу-Зайбт, упоминает турмарха армии Анатолик, который обладал почетным титулом στράτωρ (стратор), т. е. «конюх» [386]: β(ασιλικῷ) στρά(τωρι) / κ(αὶ) τουρμ(άρχῃ) / τ(ῶν) Ἀνατολ(ικῶν) («царскому конюху и турмарху Анатоликов». — Seibt/ Wassiliou-Seibt II, S. 318, no. 342), печать датирована первой половиной IX в. По мнению А. П. Каждана, термин στράτωρ применительно к турмархам и другим военным офицерам был всего лишь почетным титулом, в действительности обладатели такого титула, если они принадлежали к гражданской или военной администрации, выполняли совершенно другие функции, не связанные с уходом за лошадьми [387]. Тем не менее позволим себе предположить, что само наличие подобного титула у турмархов отражает в том числе и их более раннюю связь с конницей. Судя по всему, до IX в. в течение какого-то определенного периода турмархи действительно командовали преимущественно конными войсковыми подразделениями.
Еще одна печать, более старая, также с упоминанием турмарха армии Анатолик, происходит из коллекции Г. Закоса, она была опубликована в начале 1970-х гг. в одном из томов каталога данной коллекции (ZV. Vol. I/2, no. 2662, p. 1431): βασιλικῷ σπαθαρίῳ καὶ τουρμάρχῃ τῶν Ἀνατολικῶν («царскому спафарию и турмарху Анатоликов»). Печать датирована 750–850 гг., т. е. довольно большим временным промежутком. Феофан в своей «Хронографии» упоминает еще двух турмархов армии Анатолик — Никия (ὁ δὲ στρατηγὸς Νικαίαν τὸν τουρμάρχην μετὰ ῷ στρατιωτῶν εἰσήνεγκεν εἰς τὸ Ἀμώριον — «стратиг же направил турмарха Никия вместе с его воинами в Аморий». — Theoph. Chron., p. 388, l. 27–29, эпизод датируется 716 г.) и Диогена (Διογένης, ὁ τῶν ἀνατολικῶν τουρμάρχης ἱκανός — «Диоген, опытный турмарх Анатоликов». — Theoph. Chron., p. 463, l. 20, 788 г.).
Как видим, все сведения, упоминающие турмархов армии Анатолик, относятся к VIII — первой половине IX в., тем не менее, возвращаясь к фрагментарному сирийскому тексту, который был опубликован С. Броком, подчеркнем, что, судя по всему, 11 офицеров, поддержавших мятеж стратига Льва в 681 г., представляли собой турмархов, они подчинялись Льву как стра-тигу армии Анатолик, сами же турмархи командовали отдельными войсковыми подразделениями, входившими в состав данной армии.
Соответственно, рассмотрим более подробно высший командный состав армии Анатолик, т. е. должность стратига, в качестве источникового материала мы вновь хотели бы привлечь сведения печатей. Сейчас мы сознательно ограничимся только теми печатями, которые датированы VIII в. (к сожалению, до нашего времени не дошли образцы, созданные в VII в.), поскольку ситуация с региональными армиями в целом и с армией Анатолик в частности, сложившаяся в IX в., требует отдельного разбора, мы рассмотрим материал по IX в. в специальном параграфе данной главы. Для удобства представим интересующие нас печати в хронологическом порядке:
1) SBS. Vol. III (1993), p. 202, no. 1264: [Ἰωάνν]ῃ πατρικ(ίῳ) (καὶ) στρατ(η)γῷ τῶν Ἀνατολι[κ]ῶν. — «Иоанну, патрикию и стратигу Анатоликов» (около 700 г.);
2) Cheynet, Sceaux d'Istanbul 2012, p. 259–260, no. 3.16: […] (καὶ) στρα[τη]γῷ τῶν [Ἀν]ατολ[ι]κῶ[ν] — «…и стратигу Анатоликов» (первая половина VIII в.);
3) ZV. Vol. I/2, p. 1143, no. 2046 = DOS. Vol. III, p. 161, no. 86.53: Θεοτόκε, βοήθει τῷ δούλῳ σου Ἰωά(νν)ῃ πατρικίῳ καὶ στρατ(η)γῷ τ(ῶ)ν Ἀνατολικῶν. — «Богородица, помоги рабу своему Иоанну, патрикию и стратигу Анатоликов» (VIII в.);
4) ZV. Vol. I/2, p. 1192, no. 2153: Θεοτόκε, βοήθει τῷ δούλῳ σου Μαριανῷ πατρικίῳ καὶ στρατηγῷ τ(ῶ)ν Ἀνατολικῶν. — «Богородица, помоги рабу своему Мариану, патрикию и стратигу Анатоликов» (VIII в.);
5) Sode II, S. 137–138, no. 304: Θεοτόκε, βοήθει [τῷ] σ[ῷ] δούλῳ… [π]ατρ(ικίῳ), β(ασιλικῷ) [(πρωτο)σ]πα(θαρίῳ) (καὶ) στρατ(η)γῷ τῶν Ἀνατολ(ικῶν). — «Богородица, помоги своему рабу… патрикию, царскому протоспафарию и стратигу Анатоликов» (VIII в.);
6) DOS. Vol. III, p. 161, no. 86.51: Χ[ρ]ισ[τὲ], β[οήθ]ει [τῷ σῷ δού]λῳ [Δημη]τρί(ῳ) β(ασιλικῷ) (πρωτο)σ[πα]θ(αρίῳ) (καὶ) στρ[ατ(ηγῷ)] τ(ῶ)ν Ἀ[να]το-λ(ικῶν). — «Христос, помоги своему рабу Димитрию, царскому протоспафа-рию и стратигу Анатоликов» (VIII в.);
7) DOS. Vol. III, p. 162, no. 86.56: Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ [Πέ]τρ(ῳ) πατρ(ικίῳ), β(ασιλικῷ) (πρωτο)σπα(θαρίῳ) (καὶ) στ[ρ]ατιγῷ τ(ῶ)ν Ἀνατ(ολικῶν). — «Богородица, помоги своему рабу Петру, патрикию, царскому протоспафарию и стратигу Анатоликов» (VIII в.);
8) DOS. Vol. III, p. 162, no. 86.57:Κύριε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ… πατρικ[ίῳ, β]ασι(λικῷ) (πρώτο)σπα[θ]αρί(ῳ) (καὶ) στρ[α(τηγῷ)] τ(ῶ)ν Ἀν[ατολικ]ῶ(ν). — «Господи, помоги своему рабу… патрикию, царскому протоспафарию и стратигу Анатоликов» (VIII в.);
9) DOS. Vol. III, p. 162, no. 86.58: Θεοτόκε, βοήθει τ[ῷ] δ[ού]λῳ [σου]… πατ[ρ]ικίῳ (καὶ) στ[ρατ]ηγῷ τῶ[ν Ἀ]νατολ[ι]κῶν. — «Богородица, помоги рабу своему… патрикию и стратигу Анатоликов» (VIII в.);
10) β(ασιλικῷ) (πρωτο)σπα[θαρί(ῳ) (καὶ) στ]ρα(τηγῷ)] το[ν] (sic) Ἀνατ(ολικῶν). — «царскому протоспафарию и стратигу Анатоликов» (VIII в.) [388];
11) πατρικ[ί]ῳ (καὶ) στρα[τη]γῷ [τῶ]ν Ἀνα[τ]ολικ(ῶν). — «патрикию и стратигу Анатоликов» (VIII в.) [389];
12) [Ἀρταυά]σδο (sic) στ[ρατηγῷ] τῶν Ἀ[να]τολι[κ(ῶν)]. — «Артавазду, стратигу Анатоликов» (вторая половина VIII в.) [390];
13) ZV. Vol. I/2, p. 998–999, no. 1745: Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Ἀρτουάσδ(ῳ) στρατηγῷ τ(ῶ)ν Ἀνατολικῶν. — «Богородица, помоги своему рабу Артавазду, стратигу Анатоликов» (конец VIII в.);
14) ZV. Vol. I/2, p. 1000–1001, no. 1750: Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Βαρδάνῃ πατρικίῳ, βασιλικῷ πρωτοσπαθαρίῳ καὶ στρατηγῷ τ(ῶ)ν Ἀνατολικῶν. — «Богородица, помоги своему рабу Вардану, патрикию, царскому протоспафа-рию и стратигу Анатоликов» (конец VIII – начало IX в.);
15) ZV. Vol. I/2, p. 1001, no. 1750B: Θεοτόκε, βοήθει τῷ σῷ δούλῳ Βαρδάνῃ πατρικίῳ καὶ στρατηγῷ τ(ῶ)ν Ἀνατολικῶν. — «Богородица, помоги своему рабу Вардану, патрикию и стратигу Анатоликов» (конец VIII – начало IX в.).
Рассматривая только сведения печатей, сложно сделать вывод, существовало ли промежуточное звено между стратигом и турмархами, т. е. был ли у стратига официальный заместитель, но сведения нарративных источников по VII в., повествующих о ссылке знаменитого византийского богослова Максима Исповедника, в определенной мере проливают свет на этот вопрос. Материалы т. н. диспута в Визии — города во Фракии, где прошел первый этап ссылки Максима Исповедника, — сообщают, что в 656 г., после неудачного спора с епископом Цезареи Вифинской Феодором, которому не удалось склонить Максима к принятию моноэнергизма, Максим был сослан в крепость Селиврию во Фракии, и в этой крепости богослова охранял «стратиг, точнее, заместитель стратига» (ὁ στρατηγός, ἤγουν ὁ τοποτηρητὴς τοῦ στρατηγοῦ). Для надзора за Максимом данный офицер отправил неких «предводителей отрядов» (τοὺς προβεβηκότας τῶν βάνδων), а также нескольких пресвитеров и диаконов [391].
Необходимо подчеркнуть, что материалы диспута в Визии — аутентичный документ, по оценке П. Аллен и Б. Нейл, издателей текста, содержание диспута было записано в 656–657 гг. [392], т. е. через год после самого события, следовательно, текст документа отражает терминологию, использовавшуюся в Византии в середине VII в., другой вопрос, какой была эта терминология — повседневной или официальной? Иными словами, отражают ли сведения диспута административный лексикон империи или же автор текста употребил слово τοποτηρητὴς ('заместитель') в обычном, повседневном значении этого слова? Косвенным ответом на данный вопрос нам вновь могут послужить сведения сфрагистики — в тексте греческой печати из собраний музеев и библиотек Австрии, изданной в 2004 г. В. Зайбтом и А.-К. Вассилиу-Зайбт, упоминается стратилат и топотирит (заместитель) Капатианы — территории, входившей в состав провинции Фригия на западе Малой Азии [393] (στρα/τηλάτ(ῃ) (καὶ) τ/(ο)ποτηρη/τ(ῇ) Καπατι/ανῆς. — «стратилату и заместителю Капатианы». — Seibt/Wassiliou-Seibt II, S. 316, no. 339, печать датирована первой половиной VIII в.).
Поскольку печать представляет собой официальный документ, логично сделать вывод, что и все термины, которые содержатся в ее тексте, в равной мере представляют собой часть административного лексикона империи, в том числе и слово τοποτηρητὴς. Другими словами, применительно к наименованиям должностей и бюрократического аппарата империи данное слово приобретало административный смысл, т. е. им обозначался заместитель какого-либо вышестоящего лица. В случае же с материалами диспута в Визии мы можем сделать тот же вывод — автор говорил о военных, при этом представителях командного состава, следовательно, в его рассказе слово τοποτηρητὴς подразумевало именно административную должность, т. е. постоянно действующего офицера, замещавшего в определенные периоды своего непосредственного начальника.
Конечно же, автор материалов диспута в Визии имел в виду небольшой войсковой гарнизон в крепости Селиврия, и под стратигом, упоминаемым в тексте, следует, естественно, понимать начальника данного гарнизона, тем не менее, если распространить пример крепости на отдельную региональную армию, мы вполне можем предположить, что у каждого стратига, возглавлявшего такую армию, в том числе и у стратига армии Анатолик, был собственный официальный заместитель, действующий на постоянной основе. Ж-К. Шене пришел к выводу, что офицеры в должности топотирита несли службу в императорской гвардии, но не в рядовых региональных армиях [394], тем не менее, как предположили В. Зайбт и А.-К. Вассилиу-Зайбт, стратилат, занимавший одновременно и должность заместителя (топотирита), был наделен полномочиями осуществлять временное чрезвычайное военное командование над данным регионом с целью борьбы с арабскими вторжениями [395]. Следовательно, текст печати определенно имеет в виду не отряды императорской гвардии, а именно рядовые подразделения одной из региональных армий. Поэтому мы можем предположить, что должность топотирита (заместителя) официально существовала при штабе (ставке) любого регионального стратига, в том числе и стратига армии Анатолик.
Еще один документ, подтверждающий наш вывод, — сведения печати, обнаруженной при раскопках античного театра на территории города Эфес в Малой Азии, сегодня данная печать хранится в музее города Сельчук на западе Турции. Печать была опубликована в 1979 г. В. Зайбтом, в ее тексте упоминается Лев, ипостратиг армии Фракисий: Λέοντι πατρι(κίῳ) (καὶ) ὑποστρατή[γ]ῳ τῶν Θ[ρ]ακησίων («Льву, патрикию и ипостратигу Фракисиев») [396]. В. Зайбт датировал эту печать серединой VIII в., по его мнению, термин ὑποστράτηγος ('ипостратиг') подразумевал официального заместителя стратига, во время отсутствия стратига функции верховного командования автоматически переходили к его заместителю. Ипостратиг мог возглавлять и группу подразделений, выделенных из армии для выполнения какой-либо специальной задачи, также в случае смерти стратига во время боевых действий ипостратиг брал на себя его полномочия и осуществлял верховное командование армией до официального назначения нового стратига [397].
Судя по всему, должность ипостратига впервые появилась в командной структуре византийских армий в середине VII в., подчеркнем — мы имеем в виду армии именно средневизантийского периода, начиная со времени после смерти Ираклия, т. е. с середины VII в. Судя по всему, именно тогда эта должность стала частью официальной военно-административной византийской иерархии. Наш вывод основывается и на сведениях печати из коллекции Г. Закоса, датируемой обширным периодом 650–750 гг.: Θεοτόκε, βοήθει Σισιννίῳ πατρικίῳ καὶ ὑποστρατήγῳ («Богородица, помоги Сисиннию, патрикию и ипостратигу». — ZV. Vol. I/2, p. 933, no. 1606A). Примечательно, что во всех случаях печати упоминают ипостратигов с титулом патрикия, и это неудивительно, поскольку ипостратиг замещал стратига во время его отсутствия и выполнял все функции стратига, в руках ипостратига находился тот же объем командных полномочий, что и у стратига, но только на определенный период.
Военный трактат «Тактика», написанный византийским императором Львом VI Мудрым (886–912) на рубеже IX и X вв., четко сообщает, что «стратигом поэтому называется предводитель и начальник всего войска, ипо-стратигом — тот, кто занимает второе место после него (т. е. стратига. — Е. М.)» (Στρατηγὸς τοίνυν προσαγορεύεται ὁ τοῦ παντὸς στρατοῦ κορυφαιός τε καὶ ἡγεμών, ὑποστράτηγος δὲ ὁ τὴν δευτέραν τούτῳ τάξιν ἐκπληρῶν. — Leonis VI Tact. IV. 8, ed. G. Dennis, p. 50). Соответственно, сопоставив сведения печатей и «Тактики», мы можем заключить, что в VII–VIII вв. в византийском военноадминистративном лексиконе в равной мере использовались два термина, которые подразумевали заместителя стратига, а именно — топотирит (τοποτηρητὴς) и ипостратиг (ὑποστράτηγος), в тот период оба термина были официальными и выступали взаимозаменителями, тогда как в IX в. в делопроизводственном языке остался только один официальный термин — ὑποστράτηγος, т. е. ипостратиг.
Вместе с тем сведения материалов диспута в Визии, цитированные выше, привлекают внимание к еще одному важному сюжету — данный текст упоминает «предводителей отрядов» (τοὺς προβεβηκότας τῶν βάνδων), используя для слова «отряд» термин «банда» (βάνδον). В VI–VII вв. словом «банда» называли любое регулярное войсковое подразделение, при этом подразделение, действующее на самостоятельной основе, в качестве обособленной боевой единицы. Слово «банда» приобрело такое значение в эпоху императора Ираклия, именно тогда, в отличие от предшествующего периода, банда превратилась из низшей структурной единицы армии в основной и, по сути, единственный вид войсковых подразделений, которые уже не входили в состав более крупных боевых структур.
Теперь, основываясь на сведениях диспута в Визии и материалах сфрагистики, мы можем заключить, что, судя по всему, к концу VII в. в положении и статусе банд как войсковых подразделений произошли определенные изменения. Как проследил Л. Уилсон, «Стратегикон» псевдо-Маврикия, отражающий состояние византийской армии на рубеже VI и VII вв., не содержит каких-либо сведений по турмам и самой должности турмарха, «Стратегикон» совершенно не упоминает данных офицеров [398]. Но мы могли бы добавить к тезису Л. Уилсона и тот факт, что должность турмарха не упоминается и в другом, более позднем военном трактате, а именно в т. н. фрагменте Мюллера. Данный текст был написан в период 630-х или 640-х гг., в любом случае до 652 г. (см. § 2 главы I нашего исследования). Следовательно, мы вполне можем предположить, что должность турмарха еще не существовала в середине VII в., в связи с этим упоминания о ней отсутствуют и в материалах диспута в Визии.
Единственное исключение составляет тогда еще только формировавшаяся армия Армениак, которую император Ираклий активно пополнил дружинами армянской знати (нахараров) в период византийско-персидских войн, особенно во время своей решающей кампании против персов в 626 г. Применительно к событиям 626 г. Феофан упоминает турму Армениаков (см. § 3 главы I нашего исследования), на наш взгляд, данная турма представляла собой совокупность нескольких более мелких подразделений — банд, сами же банды, в свою очередь, представляли собой дружины нахараров. Ираклий, судя по всему, преобразовал этнические дружины нахараров в регулярные войсковые подразделения.
Очевидно, пример турмы Армениаков впоследствии был распространен на другие региональные армии — в ходе второй половины VII в. центральная византийская администрация учредила должность турмарха, поскольку в тот же период была сформирована и новая внутренняя оперативно-тактическая боевая единица армии — турма. На наш взгляд, каждая турма включала в себя группу, определенную совокупность банд. Возникает вполне закономерный вопрос, сколько банд входило в состав турмы и какова была ее численность? К сожалению, у нас нет созданных непосредственно в VII–VIII вв. источников, которые могли бы ответить на этот вопрос, тем не менее значительное количество сведений по организационно-тактическому делению армии содержит трактат византийского императора Льва VI Мудрого «Тактика», написанный на рубеже IX и X вв.
В четвертой главе (или «установлении») своей «Тактики» Лев VI Мудрый утверждает, что «мера или турма есть совокупность, состоящая из трех мир или друнгов» (μέρος γάρ ἐστιν ἡ τοῦρμα, τὸ ἐκ τριῶν μοιρῶν ἤγουν δρούγγων συνκείμενον ἄθροισμα), мира же, в свою очередь, состояла из тагм, которые Лев также называет арифмами и бандами (τὸ ἐκ ταγμάτων ἤτοι ἀριθμῶν ἤ βάνδων. — Leonis VI Tact. IV. 11, ed. G. Dennis, p. 52), а позже прямо уточняет, что «тагма или банда» (τάγματος ἤτοι βάνδου. — Leonis VI Tact. IV. 12, p. 52) находится под командованием офицера в должности комита. Далее Лев VI рекомендует, чтобы «каждая тагма в среднем состояла из 300 человек» (συνίστασθαι δὲ ἕκαστον τάγμα ἀπὸ ἀνδρῶν τριακοσίων κατὰ τὸν μέσον τόπον. — Leonis VI Tact. IV. 43, ed. G. Dennis, p. 58) и чтобы, как результат, средняя численность тур-мы «не превышала 6000 человек» (μήτε τοῦρμαν πλέον τῶν ἑξακισχιλίων. — Leonis VI Tact. IV. 47, ed. G. Dennis, p. 60).
В комментарии на «Тактику» Льва VI Мудрого Дж. Хэлдон отметил, что реальная численность банды в период жизни самого Льва варьировала от 50 до 400 человек для конных соединений и от 200 до 400 человек — для пехотных, в то время как турмы зачастую насчитывали всего 600–800 человек кадрового состава [399]. Тем не менее, принимая в расчет цифры, приведенные в «Тактике», в результате простой процедуры деления (6000/300) мы можем получить 20 банд, т. е. каждая банда в этой схеме включала в себя по 300 человек.
Применительно к расчетам численности турмы и отдельной банды необходимо, конечно же, учитывать и сведения арабского географа Ибн Хордад-беха, жившего во второй половине IX в. Согласно его данным, «каждый турмарх [стоит во главе] 5000 человек. При каждом турмархе пять турунджаров. Каждый турунджар [стоит во главе] 1000 человек. При каждом турунджаре пять кумасов. Каждый кумас [стоит во главе] 200 человек» [400]. Как подчеркнула Н. Велиханова, автор русского перевода труда Ибн Хордадбеха, термин турунджар соответствовал византийскому друнгарию [401], в то время как кумас подразумевал комита [402], следовательно, под подразделением, которым командовал кумас (комит), мы вполне можем понимать тагму или банду, поскольку цитированный выше Лев VI Мудрый в своей «Тактике» совершенно четко утверждает, что именно комит возглавлял тагму или банду.
В своих классических исследованиях по трактату Ибн Хордадбеха У. Тредголд и Ф. Винкельманн пришли к выводу, что сведения арабского географа о военно-административной и территориальной организации Византии соответствуют периоду между 838 и 842–843 гг. [403], следовательно, можно предположить, что в первой половине IX в. максимальная численность турмы достигала 5000 человек, в то время как стандартная численность каждой банды составляла 200 человек. В целом цифры, которые приводит Ибн Хордадбех, лишь незначительно отличаются от данных «Тактики» Льва VI Мудрого, соответственно, не исключено, что максимальное (подчеркнем — именно максимальное!) число банд, которые могли войти в турму, составляло 20 боевых единиц, но, с учетом материалов, рассмотренных Дж. Хэлдоном, следует признать, что в обычной, штатной ситуации турма включала в себя не более 2 или 3 банд, достигая при этом 600–800 человек.
О территориальном размещении и протяженности армии Анатолик более или менее подробные сведения дает только трактат императора Константина VII Багрянородного «О фемах», составленный, предположительно, либо после 944 г., либо после 952 г. [404] По словам Константина, «сейчас так называемая фема Анатолик населяется пятью народами, Фригийцами, Ликаонцами, Исаврами, Памфилами, Писидами» (τὸ νῦν Ἀνατολικὸν καλούμενον θέμα ὑπὸ πέντε ἐθνῶν κατοικεῖται, Φρυγῶν, Λυκαόνων, Ἰσαύρων, Παμφύλων, Πισιδῶν. — De Them., ed. A. Pertusi, p. 62, l. 42–44) [405], т. е. фема (армия) Анатолик включала в себя территории пяти старых римских провинций и исторических регионов, а именно — Фригию, Ликаонию, Исаврию, Памфилию, Писидию. Другими словами, если следовать сведениям Константина Багрянородного, армия Анатолик дислоцировалась в цетральных регионах Малой Азии. По мнению В. Влисиду, в состав фемы (подчеркнем — именно фемы как административно-территориальной единицы империи) входила также часть территории Каппадокии и Галатии [406], применительно к данному вопросу следует, конечно же, понимать, что в трактате Константина Багрянородного речь идет не об армии как войсковой группировке, но о феме, которая представляла собой военнотерриториальный округ, единицу административного деления Византии.
Мы оставим для отдельного параграфа вопрос о том, когда именно региональные армии, в том числе армия Анатолик, были преобразованы в военнотерриториальные округа, пока же отметим, что сведения Константина Багрянородного, вопреки наречию νῦν ('сейчас'), которое он использует в своем тексте, определенно отражают период до середины X в. — как известно, в тот период военно-административная организация Византии претерпела существенные изменения, старые большие фемы, существовавшие в IX в., дробились на более мелкие единицы, из них активно выделялись новые небольшие военные округа — дукаты и катепанаты[407]. Следовательно, к середине X в., когда Константин Багрянородный написал трактат «О фемах», фема Анатолик охватывала уже далеко не все регионы, перечисленные в трактате, площадь фемы занимала намного меньшую территорию. Тем не менее применительно к периоду до середины X в., точнее, к эпохе VII–VIII вв. мы можем заключить, что армия Анатолик, судя по всему, действительно располагалась в пяти провинциях и регионах Центральной Малой Азии, а именно — во Фригии, Ликаонии, Исаврии, Памфилии и Писидии.