В 2002 г. Д. Прингл опубликовал латинскую строительную (и одновременно посвятительную) надпись, которую он датировал периодом 534–536 и 539–544 гг. В ней упоминается Соломон, префект претория и начальник войск Африки (magister militum), данный персонаж занимал сразу обе должности именно в это время[309]. Соответственно, мы процитируем только те строки надписи, которые непосредственно относятся к нашей теме [310]:
Hoc opus imperium felix has prestitit arces, / magnanimique etiam Solomonis iussa dedere, / cui paruit Nonnus, qui condidit ista tribunus
Счастливое повеление, а также приказания благородного Соломона предписали создать это сооружение и эти крепости, и ему (т. е. повелению. — Е. М.) подчинился трибун Нонн, который построил эти крепости.
На наш взгляд, Д. Прингл справедливо подчеркнул, что данная надпись отражает трехуровневую структуру византийского военного командования в Северной Африке: 1) первоначально приказ о строительстве (или восстановлении) крепости был издан начальником войск и одновременно префектом претория Африки Соломоном, 2) затем этот приказ был направлен на имя дукса той провинции, где нужно было построить крепость (в данном случае — провинция Бизацена), и наконец 3) работы по возведению крепости возглавил и выполнил приказ начальства непосредственно командующий местным пограничным гарнизоном — трибун Нонн [311].
Следовательно, на основании сведений надписи и с учетом позиции Д. Прингла мы можем предположить, что офицеры в ранге трибуна представляли собой низший, рядовой уровень византийского военного командования в Северной Африке, эти офицеры возглавляли отдельные войсковые подразделения, располагавшиеся в различных крепостях. В своей диссертации Д. Прингл пришел к выводу, что трибуны командовали только пограничными гарнизонами, т. е. отрядами limitanei [312], тем не менее, на наш взгляд, трибуны возглавляли и подразделения местной региональной экспедиционной армии comitatenses, т. е. любые военные отряды, располагавшиеся в различных оборонительных сооружениях.
Современные исследователи в лице Д. Прингла и Ф. Шлоссер полагают, что в период между 585 и 591 гг. император Маврикий, правивший в Византии в тот период, учредил новую командную должность экзарха (exarchus) Африки, который совмещал в своих руках всю военную и гражданскую власть в пределах данного региона. На должность экзарха Африки был назначен Геннадий, ранее занимавший должность начальника войск Африки (magister militum per Africam), соответственно, по мнению Ф. Шлоссер, Маврикий объединил две власти в руках одного офицера в связи с геополитической обстановкой, сложившейся на границах империи к концу VI в. В тот период центральная администрация в Константинополе преимущественно была занята обороной ближневосточного и дунайского фронтов от нападений персов и аваров, поэтому, как полагает Ф. Шлоссер, Маврикий предпочел максимально сосредоточить гражданские и военные полномочия в Африке в руках нового командующего, чтобы он уже своими силами боролся с участившимися восстаниями мавров [313].
У нас нет сомнений в том, что после начала 590-х гг. трибуны как представители низшего звена византийского военного командования в Северной Африке подчинялись экзарху данного региона. Напомним, что и отец будущего императора Ираклия, Ираклий-старший, в начале VII в. занимал должность экзарха, следовательно, в его власти находились как пограничные, так и экспедиционные (мобильные) войсковые подразделения. Судя по всему, в период правления Ираклия и в первые годы после его смерти экзарх Африки временно мог совмещать свои военные полномочия с функциями префекта претория Африки, главы гражданской администрации данного региона. Как доказал Й. Простко-Простыньский, региональная африканская префектура была учреждена в ноябре 533 г., сразу после решительных побед византийской армии над вандалами [314], но даже после реформ императора Маврикия, проведенных в конце VI в., должность префекта претория Африки сохранила свое существование, этот чиновник продолжал выполнять некоторые административные функции.
Анонимный антииудейский трактат «Поучение новокрещенца Иакова» сообщает, что в 632 г. [315], когда Ираклий издал указ о принудительном крещении евреев Северной Африки и Палестины, в пределах Африки данный указ выполнял Георгий, «начальник города Карфагена» (Γεωργίου ἐπάρχου τῆς Καρθαγεννησίων πόλεως) [316]. Конечно же, греческий термин ἔπαρχος ('начальник' или 'наместник') равнозначен латинскому термину praefectus [317], соответственно, Георгий был префектом Африки и его резиденция размещалась в Карфагене, административном центре данного региона. Вместе с тем Р. Деврисс предположил, что Георгий одновременно был и экзархом Африки [318], тогда как Ж. Дагрон и В. Дерош отождествили этого Георгия с патрицием Григорием, который упоминается во многих латинских источниках как командующий византийскими войсками в Северной Африке во время арабского вторжения [319]. В этом смысле подчеркнем, что патриций по имени Григорий действительно был экзархом Африки, многочисленные латинские хроники сообщают, что в 646 г. экзарх Григорий поднял восстание против императора Константа II, правившего тогда империей, и провозгласил себя императором, в следующем же году Григорий был разгромлен и убит арабами в битве при городе Сбейтла (PmbZ, no. 2345; PRLE IIIA, Fl. Gregorius 19, p. 554).
Из этих хроник для нас наиболее важны две, составленные на северо-востоке Испании в первой половине VIII в.,[320] — т. н. Арабо-византийская хроника 741 г. и Мозарабская хроника 754 г., они предельно четко сообщают, что в 647 г. вблизи города Сбейтла (территория современного Южного Туниса) произошла кровопролитная битва между византийскими войсками, находившимися под командованием патриция Григория, и арабами. В результате сражения при Сбейтле арабы нанесли Григорию сокрушительное поражение, обратив в бегство «войско мавров» (in fugam Maurorum acies versa est), более того, по словам авторов этих хроник, «весь цвет (очевидно, имеется в виду знать. — Е. М.) Африки вместе с комитом Григорием был уничтожен вплоть до истребления» (omnis decoritas Africae cum Gregorio comite usque ad internicionem deleta est) [321].
Сведения испанских хроник позволяют заключить, что в руках патриция Григория действительно была сосредоточена вся военная власть, следовательно, он занимал должность экзарха, но в то же время, если учитывать сведения «Поучения новокрещенца Иакова», а также позицию Ж. Дагрона и В. Дероша, можно признать, что Григорий = Георгий время от времени занимал и должность префекта Африки, т. е. имел и ряд гражданских полномочий. Возникает закономерный вопрос — какие именно войска находились под командованиием экзарха Григория, какие войсковые подразделения он выставил против арабов в битве при Сбейтле в 647 г.?
Частично на поставленный вопрос отвечают и цитированные выше испанские хроники — в состав армии Григория входили этнические отряды мавров, эти отряды воевали вместе со своими племенными вождями — по сути, мавры, находившиеся под верховным командованием экзарха Григория, представляли собой непрофессиональное племенное ополчение. У. Э. Кэги предположил, что в битве при Сбейтле против арабов выступили и регулярные византийские войска, в основном приведенные из провинции Нумидия. По мнению У. Э. Кэги, именно подразделения Нумидии составили главную ударную силу экзарха Григория в борьбе с арабами [322].
Латинская надпись из Нумидии, датированная временем правления императора Константа II (641–668), подтверждает, что в этот период в Нумидии все еще размещались войсковые гарнизоны, более того, они совершенно точно действовали под верховным командованием экзарха Григория:
in temporibus Constantini imperatori(s?), Bel(licio?) Gregorio patricio,
Ioannes, dux de Tigisi, offeret domum dei. Armenus
во времена императора Константина Иоанн, дукс из Тигиса,
пожертвовал для Белликия Григория, патриция,
дом божий. Армянин
В сборнике латинских надписей, изданном Г. Дессау (сокращенное обозначение: D), первая строка надписи была прочитана как in temporibus Constantini imperatori[s F]l. Gregorio patricio, но, на наш взгляд, дополнение Flavius в качестве родового имени Григория не подтверждается двумя другими надписями этого же персонажа, в которых упоминается только его личное имя (CIL VIII 10965: Gre/gor/ius // pat/ric(ius) // Gregoriu(s) pat/rici/u(s); CIL VIII 22656, 23: Gregoriu(s) / Patric[ius]), — к сожалению, ни одна надпись не донесла до нас родовое имя патрикия Григория. Заметим также, что имя Constantinus, фигурирующее в первой строке надписи, — ошибочная, но вполне распространенная в тот период версия имени Constans (Констант).
Поскольку город Тигис, упоминаемый в надписи, находился в Нумидии, мы можем предположить, что Иоанн занимал должность дукса Нумидии, т. е. командовал всеми военными силами этой провинции. К сожалению, сложно судить о контексте самой надписи — очевидно, Иоанн передал в собственность экзарха (наместника) Северной Африки Григория церковь, расположенную в городе Тигис. Интересно также, что дукс Иоанн называет себя армянином, четко фиксирует свою принадлежность к армянскому этносу. О пребывании в Нумидии войсковых гарнизонов (можно даже сказать, небольшой региональной армии) свидетельствует и опубликованная в 2006 г. К. Зографопулосом греческая свинцовая печать из Карфагена, на которой присутствует имя царского кубикулярия (императорского евнуха) Тиграна, занимавшего должность хартулярия (т. е. чиновника, ответственного за делопроизводство) «войска Нумидии» ([Τ]υγρανίου κουβικουλ(αρίου) // β(ασιλικου) χαρ(τουλαρίου) στρατ(ου) Νουμιδ(ί)ας) [323].
К. Зографопулос не предлагает какую-либо датировку этой печати, тем не менее, судя по упоминанию императорского евнуха как чиновника провинциального бюрократического аппарата, мы можем заключить, что документ можно датировать только VII в., во всяком случае — до 698 г. [324], когда арабы полностью и окончательно подчинили себе всю Северную Африку и упразднили старое военно-административное территориальное деление, введенное в этом регионе Византией при Юстиниане в 533 г. Дело в том, что должность дворцового евнуха — кубикулярия — стала частью государственного аппарата империи (как на центральном, так и на местном уровне управления) только начиная с VII в., не ранее, об этом свидетельствуют византийские свинцовые печати. В VII в. резко повысился статус штата придворных евнухов, функция кубикуляриев поменялась коренным образом — теперь они превратились в полноценных государственных чиновников, стали заниматься такими вопросами, как финансовое управление и делопроизводство [325].
Соответственно, упоминание имени царского кубикулярия на печати из Карфагена, на наш взгляд, позволяет датировать документ именно VII в., а это, в свою очередь, логично подводит к заключению, что в VII в., особенно в первой его половине, в Нумидии дислоцировались профессиональные и регулярные византийские войсковые гарнизоны, они подчинялись дуксу Нумидии, в то время как сам дукс находился под верховной властью экзарха Северной Африки. С учетом латинской надписи, опубликованной Д. Принглом в 2002 г. (мы цитировали ее ранее), можно предположить, что каждый из гарнизонов Нумидии находился под непосредственным командованием офицера в ранге трибуна. В этой связи следует отметить, что дошедшие до нас источники (как нарративные, так и документальные) свидетельствуют о значительном количестве офицеров армянского происхождения, служивших в византийской Северной Африке в ранге трибуна.
Еще в эпоху византийского императора Маврикия (582–602) несколько знатных армянских нахараров, возглавляемых Смбатом Багратуни, были сосланы в Северную Африку в наказание за участие в восстании против византийской администрации на землях Армении, поднятом главами многих армянских знатных семей, — нахарары были недовольны политикой императора Маврикия, приказавшего армянской знати вооружиться и отправиться во Фракию для борьбы с аварами и славянами. Согласно армянскому историку VII в. Себеосу, нашему главному источнику об этих событиях, Маврикий «приказал перевести его (Смбата. — Е. М.) в Африку и назначить трибуном войска, расположенного там» [326].
Мы полагаем, что слово «трибун», представленное как в русском, так и в английском переводе труда Себеоса, указывает на довольно низкий, по сути — рядовой военный ранг Смбата Багратуни во время его пребывания в Северной Африке. Очевидно, в контексте причины перевода его в регион, столь отдаленный от Армении, можно предположить, что Смбат получил небольшую командную должность в византийских провинциях Северной Африки. Пределы его полномочий определенно не распространялись далее одной крепости, одного пограничного гарнизона.
Пребывание Смбата и других нахараров в землях Северной Африки было довольно долгим — тот же Себеос сообщает, что когда на престол взошел император Констант II (это произошло в 641 г.), внук Ираклия, он назначил «полководцем» (очевидно, военным магистром Армении или Востока) армянского нахарара Теодороса Рштуни, который обратился к царю с просьбой «оказать милость тем, которые были сосланы в Африку. Особенно он просил за аспета, сына Смбата, прозванного Хосров Шумом… [Царь] приказал перевести их в столичный город» [327]. Из данного фрагмента видно, что сам Смбат ко времени своеобразной амнистии был уже мертв и из ссылки вернулся его сын Хосров.
В этом смысле надпись дукса Иоанна, цитированная выше, показывает, что и после 641 г. выходцы из армянских знатных семей продолжали пребывать в Африке (судя по всему, Иоанн был назначен из среды нового поколения нахараров, на наш взгляд, он не был связан с поколением ссыльных армянских нахараров), но в этот период они занимали уже более высокие командные должности, на уровне дукса, т. е. командующего целым регионом.
Арабский историк Али ибн ал-Атир, живший в 1160–1233 гг. [328], в своем труде «Всеобщая история» отмечает, что перед битвой с арабами Григорий (= Джурджир, т. е. патриций Григорий, экзарх Африки) «собрал свои войска и жителей этих земель» (Il réunit ses troupes et les habitants du pays), но при этом он уточняет, что армия Григория «насчитывала 120 000 всадников» (son armée comptait 120 000 cavaliers), которых экзарх Северной Африки направил против арабов [329].
Важно подчеркнуть, что, согласно Али ибн ал-Атиру, через некоторое время после поражения в битве при Сбейтле византийский император Констант II, которого арабский историк путает с Ираклием, дедом Константа II, отправил в Карфаген некоего патрикия (ce souverain y envoya un Patrice) с целью собрать с местных жителей налоги, те же выполнять это требование отказались, заявив, что они уже платят деньги арабам, в ответ, по словам Али ибн ал-Атира, «христианский наместник, сменивший Джурджира (т. е. Григория. — Е. М.)… был изгнан патрикием…» (Le gouverneur chrétien qui avait remplacé Djerdjir fut… chassé par le Patrice). Этот же патрикий, как рассказывает историк, выставил против арабов, прибывших из Сирии, 30 000 воинов, которые в новом сражении потерпели поражение (30 000 soldats que le Patrice fit marcher contre lui et qui furent défaits — «30 000 воинов, которых патрикий направил против него (т. е. против предводителя арабского войска. — Е. М.) и которые были разгромлены») [330].
К сожалению, мы можем только предполагать, насколько достоверны сведения Али ибн ал-Атира о численности войск экзарха Григория (Джур-джира) — цифра в 120 000 человек выглядит совершенно неправдоподобной, поскольку, напомним, по подсчетам У. Кэги и Ф. Доннера, в битве при реке Ярмук (636 г.) Византия выставила против арабов не более 15–20 тысяч человек, в то время как войска Халифата насчитывали от 20 до 40 тысяч человек[331].
Естественно, битва при реке Ярмук по своей значимости и последствиям намного превышала аналогичные показатели битвы при Сбейтле в Северной Африке, и мы полагаем, что задача противостояния арабам в Сирии, в непосредственной близости от Малой Азии, потребовала от Византии мобилизации намного бо́льших ресурсов, чем в случае с битвой при Сбейтле. Поэтому, скорее всего, общая численность войск, находившихся под командованием экзарха Григория, как раз и составляла 30 000 человек, которых Али ибн ал-Атир упоминает применительно к периоду после поражения при Сбейтле.
Следовательно, из этих 30 000 человек большую часть составляли племенные отряды мавров, в то время как войска регулярной армии определенно находились в меньшинстве. В подтверждение этого приведем и другой важный факт — в протоколах судебного процесса над Максимом Исповедником, состоявшегося в Константинополе в 655 г. [332], упоминается указ императора Ираклия, изданный, по словам автора протокола, за 22 года до судебного заседания (Πρὸ εἰκοσιδύο ἐτῶν), т. е., предположительно, в 633 г., и в этом указе Ираклий обязывал Петра, стратига Нумидии в Африке (Πέτρου τοῦ γενομένου στρατηγοῦ Νουμηδίας τῆς Ἀφρικῆς), «взять войско и выступить в Египет против сарацин» (λαβεῖν στρατὸν καὶ ἀπελθεῖν εἰς Αἴγυπτον κατὰ τῶν Σαρακηνῶν) [333].
На основании этого пассажа В. Брандес вслед за У. Э. Кэги не исключает возможности того, что еще в 633–634 гг. часть войск Северной Африки была отправлена в Сирию для борьбы с арабами. Поскольку Египет впервые столкнулся с арабским вторжением только в 639 г. [334], мы, поддерживая идею У. Э. Кэги и В. Брандеса, отметим, со своей стороны, что, очевидно, в 633–634 гг. Египет служил для армии Северной Африки своеобразным перевалочным пунктом, плацдармом для дальнейшей переброски войск в Сирию.
Судя по всему, перевод части войск Африки в ближневосточные регионы оказал негативное влияние на боеспособность и (самое главное) численность византийских гарнизонов в Африке к западу от Египта — подразделения, переведенные в Сирию, очевидно, были уничтожены в ходе битвы при реке Ярмук в 636 г., когда император Ираклий потерпел от арабов сокрушительное поражение, и у империи на тот момент не было сил восполнить эти тяжелые для военной организации Северной Африки потери. Мы можем предположить, что с середины 630-х гг. Африка к западу от Египта испытывала сильный дефицит регулярных и профессиональных войск, что вполне логично привело экзарха Григория к необходимости вербовать и привлекать на службу мавров, плохо обученных римскому военному искусству.
Вместе с тем сведения Али ибн ал-Атира, как нам кажется, проливают свет на некоторые детали византийской военной организации в Северной Африке после 647 г. и дают возможность более подробно оценить боеспособность и характер тех регулярных войск, которые остались в Африке после поражения при Сбейтле. Прежде всего арабский историк упоминает о некоем наместнике, сменившем на своем посту Григория, — это сразу предполагает, что византийцы, даже потерпев поражение от арабов, не демонтировали систему военной защиты Проконсульской Африки, Бизацены и Нумидии, сохранили в этих регионах свои гарнизоны и сложившуюся структуру провинциальной администрации. Во главе местного управления по-прежнему стоял экзарх, но кто был назначен на эту должность и какие регулярные силы подчинялись новому командующему?
С учетом сведений, содержащихся в протоколе судебного процесса над Максимом Исповедником, мы можем предположить, что после смерти Григория его сменил на посту экзарха дукс Нумидии, и именно войска этой провинции составляли основу военной организации Византии в Африке после 647 г. Наш тезис подтверждается материалами по биографии предшественника Григория — Петра, того самого, который упоминается в протоколах суда над Максимом Исповедником. Административная карьера и жизненный путь этого персонажа были подробно изучены И. Дюваль, выделившей два этапа его военной деятельности, — на первом этапе, в 633–634 гг., Петр занимал должность дукса Нумидии, о чем свидетельствует упоминание его в тексте греческой печати как патрикия и дукса Нумидии (Πέτρου ἀπὸ ὑπάτ(ω)ν, πατρικίου καὶ δοῦκος — «Петра, апоипата, патрикия и дукса») [335]. Мы, вслед за И. Дюваль, не сомневаемся в идентичности персонажей печати и судебных протоколов [336].
На втором же этапе, как полагает И. Дюваль, т. е. после 633–634 гг., но до 637 г., когда Петр умер, этот персонаж получил высшую военную должность в пределах Северной Африки — должность экзарха, о чем свидетельствует латинская надпись из Алжира, опубликованная И. Дюваль и П.-А. Феври в 1969 г., — в ней вновь упоминается патрикий Петр, на этот раз возглавлявший уже «провинцию Африку» (Pe[t]ro, patriciho ac africana probincia) [337].
Тем не менее применительно к дате смерти патрикия Петра следует подчеркнуть, что тезис И. Дюваль нуждается в пересмотре, поскольку одно из писем Максима Исповедника, сохранившееся только в латинском переводе Анастасия Библиотекаря, адресовано «славному Петру» (scripta ad Petrum illustrem. — PG. 91. Col. 141), которого мы можем идентифицировать именно с экзархом Северной Африки Петром. П. Шервуд датировал это письмо концом 642 – началом 643 г. [338], предложенную датировку принимает и Ж.-К. Ларше [339], поэтому у нас возникают серьезные сомнения в том, что экзарх и патрикий Петр умер в 637 г. Очевидно, он продолжал занимать свою должность и к 642–643 гг. [340], а значит, экзарх Григорий, сменивший Петра на этом посту, получил власть над Северной Африкой только после указанной даты. Судя по всему, как мы показали ранее на основании сведений трактата «Поучение новокрещенца Иакова», в определенный период до 647 г. Григорий занимал должность префекта Африки, так что, назначив его на должность экзарха, центральная администрация в Константинополе доверила полномочия верховного военного командования опытному чиновнику, хорошо знакомому с реалиями административно-территориального устройства Северной Африки.
Следовательно, если вернуться к экзарху Петру, на его примере мы видим, что дукс Нумидии, т. е. командующий одной из провинций, возглавил войсковые подразделения всех провинций византийской Северной Африки к западу от Египта, поэтому мы вполне можем предположить, что и после 647 г. византийская военная администрация в пределах данного региона претерпела аналогичные изменения. Следует отметить, что на двух латинских свинцовых печатях, датированных VI–VII вв., упоминается начальник воинов (magister militum) провинции Бизацена (в основном юг современного Туниса), а этот факт явно показывает, что к моменту арабского вторжения в Африку и битвы при Сбейтле византийские регулярные гарнизоны размещались не только в Нумидии: 1) Theotoce voetη [Ἰω]άννηι // cuvicul(ario) in(periali) et mag(istro) Buzacη(nae) («Богородица, помоги Иоанну, императорскому кубикулярию и начальнику Бизацены». — Laurent, Vatican, p. 84–85, no. 91); 2) Theotoce voethi Ioanni cubiculario, i(m)periali spathario et magistro Buzacη(nae) («Богородица, помоги Иоанну кубикулярию, царскому спафарию и начальнику Бизацены». — ZV I/3, p. 1643, no. 2885) [341]. Тот факт, что командующий войсками одного региона — дукс — фигурирует в тексте печати под именем военного магистра, не вызывает удивления, поскольку еще в 1979 г. Ж. Дюрли на основе многочисленных примеров показал, что аналогичные процессы происходили и в соседней провинции — Проконсульской Африке, занимавшей территорию современного Северного Туниса. По мнению Ж. Дюрли, применительно к византийской Северной Африке термин magister militum подразумевал не только должность верховного командующего всеми ее военными силами — как раз наоборот, в конце VI в. он служил для обозначения должности дукса, так в различных источниках называли дукса Проконсульской Африки [342]. В этом случае, как мы полагаем, термин magister militum выступал в источниках не в смысле должности, т. е. строго определенного круга полномочий, но в смысле почетного титула, которым за свои заслуги или просто в силу стратегической важности подотчетной ему территории наделялся дукс той или иной провинции.
Но, несмотря на существование дукса Бизацены, центральная администрация в Константинополе сделала ставку именно на дукса Нумидии [343]и поручила ему в 633–634 гг. отправку войсковых контингентов в Сирию (возможно, упоминаемый выше Петр, занимавший тогда пост дукса Нумидии, занимался только мобилизацией и переводом войск, тогда как сам он определенно не участвовал в этой экспедиции) и проведение военных операций против арабов в 640-х гг. Не исключено поэтому, что дукс Нумидии сменил на посту экзарха и убитого в ходе битвы при Сбейтле Григория в 647 г.
С учетом всех представленных данных мы считаем целесообразным вновь вернуться к латинской посвятительной надписи, с которой начали данный параграф и в которой упоминается дукс Нумидии Иоанн, занимавший свою должность как раз при экзархе Григории (CIL VIII 2389 = 17822 = D 839 = ILCV 1832). Этот эпиграфический документ позволяет нам предположить, что дукс Нумидии Иоанн как раз и стал преемником Григория на посту экзарха Северной Африки, вполне возможно, что именно он был назначен на должность экзарха в 647 г. и он же проводил довольно двусмысленную политику в подотчетных ему регионах.
Сведения арабского историка Али ибн ал-Атира, уже цитированного нами ранее, показывают, что прибывший в Карфаген патрикий отстранил «наместника» (т. е. экзарха) Африки от должности за нежелание подчиняться указам из Константинополя (т. е. за самовольное сотрудничество с арабскими властями) и, как результат, от сотрудничества с арабскими властями.
Точнее сказать, новый экзарх Африки определенно не препятствовал уплате местным населением данного региона налогов арабскому халифу, и прежде всего — племенам мавров, составлявшим здесь абсолютное большинство, а возможно, он и сам непосредственно руководил сбором и выплатой дани. Неслучайно арабский историк ал-Хакам, живший в период с 802–803 по 871 г. и написавший монументальный труд «Завоевание Египта, ал-Магриба и ал-Ан-далуса», сообщает, что после того, как правитель «Ифрикийи» (Африки) Джур-джир (так историк называет экзарха Григория) пал в битве с арабами, «вожди Ифрикийи» обратились с просьбой к командующему арабским войском, «чтобы он взял у них дань за то, что уйдет из их страны». В результате, как отмечает ал-Хакам, арабы вернулись в Египет, взяв дань с местного населения Магриба (византийской Северной Африки) и «не назначив им никого правителем…» [344].
Судя по всему, подобная ситуация стала возможной по той причине, что в результате поражения экзарха Григория в битве при Сбейтле и разгрома его войск в Северной Африке просто не осталось каких-либо эффективных регулярных византийских войсковых подразделений, так как основная их часть была уничтожена арабами. Очевидно, ввиду сложившегося положения, мавританские племенные вожди осознали невозможность дальнейшего сопротивления арабской армии и предпочли просто откупиться от арабов, заключить с ними мирный договор и признать власть новых завоевателей, ту же политику решил проводить и новый экзарх Африки. Как подчеркнул У. Э. Кэги, поражение византийцев при Сбейтле привело к полному развалу местной системы обороны в Северной Африке, после 647 г. в Северной Африке больше не было достаточного количества местных войсковых подразделений, поэтому задача дальнейшей борьбы с арабами и восстановления контроля над Северной Африкой требовала от Византии перемещения в данный регион новых подразделений уже из других провинций, располагавшихся за пределами Северной Африки [345].
Ранее мы уже цитировали арабского историка Али ибн ал-Атира, который в своей хронике сообщает, что Византия отправила в Африку некоего патриция, который должен был выбить арабов из завоеванных ими территорий. Каким был итог этой военной экспедиции, смогла ли центральная администрация в Константинополе восстановить свой контроль над Северной Африкой? Ценные сведения по данному вопросу содержит географический трактат армянского ученого VII в. Анании Ширакаци «Ашхарацуйц» («Описание мира»), написанный, по оценкам исследователей, либо между 591 и 636 гг. (позиция Р. Хьюсена), либо в начале 660-х гг. (позиция К. Цукермана) [346]. В одной из глав этого трактата Анания Ширакаци упоминает Нарсеса Камсаракана, знатного армянского нахарара, который возглавлял влиятельный род Арцруни в Армении. Согласно сведениям Анании, патрикий Нарсес размещался в некоем городе Понтия на территории провинции Триполитания (западное побережье современной Ливии), и этот город служил его резиденцией (then [There is] Tripoli, that is, the three cities… Later, three other cities were built… and Pontia, which had, for their prince the wise Nerseh Kamsarakan, patrician of Širak and Lord of the Aršarunids — «затем следует Триполи, т. е. три города… Позднее были построены три других города… и Понтия, где располагался мудрый князь Нарсес Камсаракан, патриций Ширака и глава Аршарунидов») [347].
По мнению К. Цукермана, Нарсес Камсаракан пребывал в Триполитании между 647 и 660 гг. и занимал там должность дукса — офицера, возглавлявшего все крепости и гарнизоны данного региона [348]. К. Цукерман подробно проследил карьерный путь Нарсеса Камсаракана, предположив, что в конце 640-х гг., в годы своей юности, он покинул Армению в связи с предательством Теодороса Рштуни, великого князя (ишхана) Армении, заключившего сепаратный мирный договор с арабами. В знак протеста Нарсес перешел на сторону Византии и был переведен в Северную Африку, где прослужил в качестве дукса Триполитании до 660 г. К этому времени, как полагает К. Цукерман, он обладал и почетными титулами апоипата и патрикия, которые получил как раз за свою службу [349].
Но мы хотели бы обратить внимание и на другой важный аспект — сведения Анании Ширакаци определенно показывают, что в период между 647 и 660 гг., когда Нарсес Камсаракан пребывал в Триполитании, Византия смогла частично восстановить свой военно-политический контроль над землями и регионами Северной Африки. Среди территорий, возвращенных под власть Византии, была и Триполитания, собственно, пребывание Нарсеса Камсаракана в данном регионе как раз и отражало временные успехи Византии в борьбе с арабами. На основании сведений Анании Ширакаци У. Кэги предположил, что в 650-х и 660-х гг. Византия действительно контролировала территорию Триполитании и разместила в ее прибрежных городах военные гарнизоны, которыми управлял Нарсес Камсаракан [350].
Более того, сведения арабского историка Абу Бакра ал-Малики, жившего в XI в. в городе Кейруан (Тунис) [351], проливают свет на ситуацию, сложившуюся в Триполитании к моменту начала арабских завоеваний в Северной Африке, и позволяют понять, почему Нарсес разместился именно в Триполитании. По сведениям Абу Бакра ал-Малики, когда арабы выступили из Египта в византийскую Северную Африку в 647 г., «одна группа войска продвинулась вперед и прибыла к Триполи… мусульмане подвергли атаке жителей, которые сопротивлялись некоторое время и после этого сдались в плен и были закованы в цепи… Жители Триполи укрылись за своими стенами; они не сопротивлялись нам, а мы не провоцировали их» (une colonne prit les devants et parvint à Tripoli… [les Musulmans] en attaquèrent les occupants qui, après avoir résisté un certain temps, se rendirent et furent enchaînés… Les habitants de Tripoli se retranchèrent derrière leurs murailles; ils ne s'opposèrent pas à nous et nous ne les provoquâmes pas) [352].
На наш взгляд, цитированный пассаж позволяет сделать вывод, что к 647 г., когда арабы начали свое продвижение в Северную Африку, в Триполитании — наиболее близкой к Египту провинции — не было каких-либо сильных регулярных византийских подразделений, которые могли бы эффективно противостоять армии Халифата. Сведения Абу Бакра ал-Малики показывают, что в 647 г. жители Триполи (т. е. провинции Триполитания — как известно, так в античных текстах называли общую территорию трех городов — Sabratha, Oea и Leptis Magna, которые составили основу провинции Триполитания [353]) сопротивлялись арабам именно своими силами, без помощи профессиональных и регулярных местных византийских гарнизонов или каких-либо внешних войск.
В этом смысле важно подчеркнуть, что наиболее поздние эпиграфические памятники византийского военного присутствия в Северной Африке, датируемые 580–581 и 585 гг., происходят из Проконсульской Африки (север современного Туниса), но не из Триполитании (за исключением цитированной ранее надписи дукса Иоанна, датированной 641–647 гг., но и она в равной мере была воздвигнута не в Триполитании, а в Нумидии) [354]. Более того, отметим, что в каталоге строительных надписей из Северной Африки, созданных в византийский период, нет ни одной, которая была бы обнаружена в Триполитании, — Ж. Дюрли, автор каталога, подчеркнул, что все византийские военные крепости концентрировались на западе и на юге Северной Африки, т. е. на территории современных Марокко, Алжира и Туниса, но не Ливии (Триполитании) [355].
Отметим, что Анания Ширакаци в своем «Ашхарацуйце» четко говорит о трех старых городах, из которых состояла провинция Триполитания (that is, the three cities: Giovbi, Kalania and Oea [356] — под первыми двумя армянский ученый, очевидно, имел в виду города Sabratha и Leptis Magna, которым он, следовательно, дал ошибочное название), но в то же время он упоминает и о трех новых городах, которые, по его словам, были построены позже (Later, three other cities were built: Tisoba, Idisia and Pontia) [357].
К сожалению, мы не можем сказать, когда именно были возведены эти новые города (судя по всему — крепости), но полагаем, что именно благодаря Нарсесу Камсаракану города византийской Триполитании получили собственные военные гарнизоны, — очевидно, пребывание в Триполитании Нарсеса в качестве ее дукса ознаменовалось переводом в данную провинцию регулярных войсковых подразделений из Малой Азии. Другими словами, Нарсес привел с собой небольшую региональную армию, которую он получил под свое командование. Эта армия была размещена в городах Триполитании, и главной ее задачей, судя по всему, была оборона названного региона от возможных вторжений арабов со стороны восточного побережья Ливии (бывшая римская провинция Киренаика; сама Триполитания, напомним, располагалась на территории западного побережья современной Ливии) и Египта.
На наш взгляд, сведения греческой печати, датированной второй половиной VII в., косвенно подтверждают данный вывод, поскольку в тексте печати упоминается патрикий и стратиг Нарсес (Θεοτόκε, βοήθει Ναρσῇ πατρικίῳ καὶ στρατηγῷ. — «Богородица, помоги Нарсею, патрикию и стратигу». — ZV I/2, p. 1219, no. 2210). Мы не сомневаемся в том, что Нарсей печати и Нарсес Камсаракан из Триполитании — одно и то же лицо, поскольку, согласно биографическому справочнику PRLE III B, ни один из византийских полководцев VII в., носивших имя Нарсес, не обладал титулом патрикия, включая и одноименного военного магистра Востока (magister militum per Orientem), занимавшего свой пост в 591–603 гг. (PRLE III B, Narses 10, p. 933–935).
Применительно же к знаменитому полководцу Нарсесу, воевавшему с готами в Италии в эпоху Юстиниана, мы можем сказать, что до нашего времени не сохранились какие-либо печати этого персонажа, более того, ни один официальный документ не упоминает Нарсеса в должности magister militum (см.: PRLE III B, Narses 1, p. 916), как раз наоборот, две посвятительные надписи, воздвигнутые в Италии в честь Нарсеса (CIL VI 1199 = D 832 = ILCV 77, дата — 565 г., и CIL XIV 4059), называют его препозитом священного дворца, т. е. евнухом, а также бывшим консулом и патрикием (Narses vir gloriosissimus ex praeposito sacri palatii ex cons(ule) / atque patricius; [— vir gloriosissimus] Narses ex pr[aeposito sacri Palatii ex cons(ulibus)]; см.: PRLE III B, Narses 1, p. 913 — Нарсес занимал должность евнуха с 537–538 до 554 или 558–559 г.).
Следовательно, все рассмотренные выше данные по военной и политической карьере Нарсеса Камсаракана, влиятельного армянского нахарара, позволяют заключить, что в период между 647 и 660 гг. он возглавил экспедиционный боевой корпус (небольшую войсковую группировку), который был отправлен в Северную Африку для восстановления контроля над данным регионом. Судя по всему, одна из задач Нарсеса Камсаракана состояла в том, чтобы вернуть под власть Византии Триполитанию. Очевидно, Нарсес Камсаракан успешно выполнил возложенную на него миссию, в результате в Триполитании разместились новые войсковые подразделения, переведенные в эту провинцию из Малой Азии. Все эти данные позволяют нам отождествить анонимного патриция, о котором упоминает арабский историк Али ибн ал-Атир (см. выше), с Нарсесом Камсараканом, переместившимся в Триполитанию.
Возникает вполне закономерный вопрос — распространялся ли контроль Византии на другие регионы Северной Африки, располагавшиеся к западу от Триполитании, смогла ли Византия вернуть Африку Проконсульскую, Бизацену и Нумидию под свою власть по результатам военной экспедиции Нарсе-са Камсаракана? В этом смысле необходимо обратить внимание на важную запись, которая содержится в «Книге понтификов» (Liber pontificalis) — анонимном сборнике биографий римских пап. В новейших исследованиях составление «Книги понтификов» датируется тремя периодами — началом VI в. (первая редакция), 540-ми гг. (вторая редакция) и 870 г. (третья, итоговая редакция, как раз и дошедшая до наших дней) [358]. Биография римского папы Иоанна V (685–686) кратко сообщает о том, что во время понтификата Иоанна V, когда в самой Византии правил император Юстиниан II (685–695 гг., в данном случае — первый этап его правления, второй, как известно, продолжался с 705 по 711 г.), «провинция Африка была подчинена Римской империи и восстановлена» (provincia Africa subiugata est Romano imperio atque restaurata. — LP. Vol. I, p. 366, ed. L. Duchesne).
На наш взгляд, сообщение «Книги понтификов» не только требует отдельного комментария, но и нуждается в серьезной корректировке, мы полагаем, что сведения анонимного биографа представляют собой хронологическую ошибку. В той же «Книге понтификов» в биографии другого папы, Адеодата (672–676), рассказывается о вспыхнувшем на Сицилии восстании Мецеция, одного из генералов императора Константа (641–668). В результате восстания мятежный генерал убил Константа и провозгласил себя императором (конечно же, и здесь анонимный биограф допускает хронологическую ошибку, поскольку, как известно, мятеж Мецеция произошел в 668 г., а не в период понтификата папы Адеодата). По словам анонимного биографа, узнав о восстании Мецеция, «против него направилось войско Италии, располагавшееся в землях Истрии, другие войска, располагавшиеся в землях Кампании, а также те (войска), которые располагались в землях Сардинии (и) Африки» — perrexit exercitus Italiae per partes Histriae, alii per partes Campaniae, necnon et alii per partes Sardiniae Africae (LP. Vol. I, p. 346, ed. L. Duchesne).
В результате данной кратковременной междоусобицы Мецеций был свергнут с престола и уничтожен, но в этом сообщении для нас важен другой аспект — сведения «Книги понтификов» подводят к заключению, что в 668 г., когда вспыхнул мятеж Мецеция, византийские войска, располагавшиеся в Африке, прибыли на Сицилию, т. е. они оставили земли Северной Африки и переместились в другой регион. Как подчеркнул У.Э. Кэги, под войсками Африки, о которых упоминает «Книга понтификов», следует понимать подразделения, ранее размещавшиеся в Карфагене и в других крупных гаванях Североафриканского побережья [359]. Следовательно, с учетом мнения У. Э. Кэги мы можем предположить, что к 668 г. византийская армия в Северной Африке контролировала провинцию Африку Проконсульскую, берег которой ближе всего располагался к Сицилии (если рассматривать именно регионы Африки), а также, возможно, Нумидию и Бизацену [360].
Косвенным подтверждением того, что в 650-х гг. Византия не только контролировала все основные провинции Северной Африки, но и активно поддерживала административную связь с данным регионом, служит история, изложенная в агиографическом тексте «Чудеса святого Артемия». Текст содержит подробное перечисление и рассказ о чудесах, которые сотворил дух святого Артемия, воина-мученика, казненного в Антиохии за приверженность к христианской вере еще в середине IV в., в эпоху правления Юлиана Отступника (360–363). Впоследствии мощи святого были перенесены в Константинополь, в монастырь Иоанна Крестителя, который стал объектом паломничества многих верующих. Дж. Хэлдон пришел к выводу, что текст «Чудес святого Артемия» был составлен в период между 658 и 668 гг., т. е. как раз во времена правления императора Константа II [361].
Одна из глав текста содержит рассказ о некоем жителе Африки (τις τῷ γένει Ἄφρος καὶ ἐν αὐτῇ τῇ Ἀφρικῇ οἰκῶν — «некто родом африканец и живущий в самой Африке»), который «отправился в Константинополь» (ἐν Κωνσταντινουπόλει ἀπελθεῖν… ἀπάρας οὖν ἀπὸ Ἀφρικῆς εἰς τὴν πανευδαίμονα πόλιν ἔβαλεν — «отплыл из Африки и прибыл во всеблагой город») [362] в церковь Иоанна Крестителя с целью помолиться перед могилой Артемия об исцелении своего сына, страдавшего от болезни. Помолившись о здоровье сына, герой рассказа «вернулся в Африку» (εἰς Ἀφρικὴν ἀπεκόμισεν) [363] и нашел там сына полностью здоровым и исцеленным. На наш взгляд, своим содержанием представленный эпизод отчетливо свидетельствует, что система морских коммуникаций, а значит, и административная связь между Северной Африкой и Константинополем все еще существовала в 660-х гг., более того, эта связь была достаточно сильной для того, чтобы житель одной из византийских провинций в Северной Африке прибыл в Константинополь с целью посетить церковь и помолиться перед мощами святого. На наш взгляд, этот факт, в свою очередь, показывает, что в 658–668 гг. регионы Северной Африки находились под прямым военно-политическим контролем Константинополя, там размещались византийские войсковые гарнизоны. Другими словами, в 660-е гг. центральная администрация Византии все еще осуществляла военный контроль над территорией Северной Африки [364].
В сирийской биографии Максима Исповедника, которая была составлена между 662 и 680 гг. [365], содержатся сведения о том, что Максим и несколько монахов-халкидонитов бежали из Африки на Сицилию в страхе перед нападениями арабов. При этом, что особенно важно, к моменту арабских вторжений Максим и его сподвижники находились в монастыре под названием Гиппон Диаррит (современный город Бизерта в Тунисе), который, в свою очередь, размещался именно на территории Проконсульской Африки (They… arrived at a monastery at the upper tip of Africa, called in Latin Hippo Diarrhytus… they then removed from there and came to Sicily, fear of the Arabs having disturbed them. — «Они… прибыли в монастырь на верхней оконечности Африки, который на латинском называется Гиппон Диаррит… затем они бежали оттуда и прибыли на Сицилию, их потревожил страх перед арабами») [366].
Как известно, Максим Исповедник прибыл в Северную Африку около 628–630 гг., а в 649 г. он уже присутствовал на территории Италии, в Риме, где богослов принял участие в знаменитом Латеранском соборе [367]. Соответственно, мы можем признать, что Максим и монахи бежали из своего монастыря в связи с победой арабов над экзархом Григорием в битве при Сбейтле в 647 г. Очевидно, они вынуждены были сделать это в связи с безостановочным продвижением арабских войск вдоль Североафриканского побережья, поскольку основные силы византийской армии были разгромлены и уже не могли оказать арабам эффективного сопротивления. Судя по всему, через некоторое время в результате боевой экспедиции во главе с Нарсесом Камсараканом византийская армия смогла восстановить свой контроль над несколькими прибрежными территориями Проконсульской Африки и все еще удерживала Карфаген. Тем не менее, очевидно, к концу 660-х гг. арабы резко усилили свой натиск и Византия была вынуждена эвакуировать из Северной Африки свои войска, включая и те, которые еще размещались в Проконсульской Африке и в Триполитании.
Согласно «Книге понтификов», через некоторое время после подавления мятежа Мецеция «на Сицилию прибыли сарацины, захватили вышеназванный город (т. е. Сиракузы. — Е. М.) и совершили большую резню против населения…» (Postmodum venientes Sarraceni Siciliam, obtinuerunt praedictam civitatem et multa occisione in populo… fecerunt. — LP. Vol. I, p. 346, ed. L. Duchesne). Сведения «Книги понтификов» показывают, что после 668 г. арабы беспрепятственно могли грабить земли Сицилии, они свободно доходили до берегов этого острова именно из гаваней Северной Африки, следовательно, на тот момент византийские войсковые гарнизоны уже не контролировали Североафриканское побережье и не могли препятствовать расширению власти арабов.
На наш взгляд, это произошло в связи с тем, что новый мощный натиск арабской армии, который, по оценке У. Э. Кэги, состоялся в 667 г. [368], полностью уничтожил остатки византийской оборонительной системы в Проконсульской Африке и Триполитании и заставил центральную администрацию в Константинополе в спешном порядке эвакуировать войсковые подразделения из Северной Африки на Сицилию и далее — в Италию. Соответственно, на наш взгляд, данная эвакуация как раз и совпала по времени с прибытием войск из Африки на Сицилию для борьбы с Мецецием. По сути, можно признать, что реальной причиной перемещения подразделений, ранее размещавшихся в Африке, была все же не борьба с Мецецием, а необходимость перевести войсковые подразделения Северной Африки, уцелевшие после нового арабского наступления, в более или менее безопасный и отдаленный регион, каким была Сицилия (и впоследствии Италия).
Следовательно, мы можем отметить, что, как и в случае с Египтом, военная организация византийской Северной Африки в равной мере не претерпела каких-либо существенных преобразований накануне арабского завоевания. В самом деле, к 647 г. в Африке продолжала действовать та же трехуровневая структура военного командования, что и при Юстиниане, с единственным только отличием — теперь верховная военная власть в регионе принадлежала экзарху, ему подчинялись дуксы, обладавшие почетным титулом «начальник войск» (magister militum), всего к середине VII в. таких дуксов в Африке было три — дуксы Нумидии, Бизацены и Триполитании, резиденция самого экзарха, как и ранее, находилась в Карфагене. Дуксы же, в свою очередь, командовали трибунами, а трибуны возглавляли уже отдельные войсковые соединения либо группу войсковых соединений, располагавшихся в различных крепостях. В целом можно признать, что к середине VII в. оборонительная система византийской Северной Африки находилась в серьезном упадке, в одной из провинций — в Триполитании — к моменту начала арабского вторжения в 647 г. отсутствовали сколько-нибудь значимые регулярные войсковые гарнизоны, подразделения регулярной армии в основном дислоцировались в Нумидии, Африке Проконсульской и Бизацене, защита же Триполитании была доверена местному гражданскому населению крупных городов, а также племенным отрядам мавров, которые формировали непрофессиональные ополчения. Эти ополчения находились под командованием своих собственных племенных вождей, сами же вожди обладали почетным римским титулом префекта (см. § 1 главы I).