В очередной раз я мысленно поблагодарил своего технаря, который хоть и не был образцом воинской дисциплины, однако дело свое знал, и экипажи машин периодически пробадривал на предмет техсостояния БТРов, отчего, судя по всему, ни одна моя коробочка на марше не вышла из строя.

Ближе к вечеру моя радейка проскрипела: «Кольцо-22, я Визирь, всем стой, командирам прибыть ко мне».

Сбор занял около пятнадцати минут, пока мы собирались у командирской машины, все войска ушли вперед, либо влево-вправо по направлениям.

– Товарищи командиры, – начал Кометников, когда мы собрались, – сейчас мы уйдем направо, на город КАРЧАНСК, рядом будет 138 бригада, однако она пойдет по другому маршруту. Для тех, кто военный и попал сюда через военкомат, я поясняю: наш батальон продолжает движение в одиночном порядке, автономно. При обнаружении ВСУшников, огонь первыми не открывать, только в ответ. Всех встреченных военнослужащих противника разоружать и брать в плен.

И словно в насмешку на его слова ожила радиостанция, настроенная на частоту 138 «мотострелецкой» бригады:

– Пастух, я Гранит! Мой танк подбит из РПГ, пожар в двигателе!

Повисло молчание, но поскольку приказ был получен, а отмены еще никто не дал, мы разошлись по рабочим местам для управления подразделениями. Лично я в душе до сих пор надеялся, что эфир на частоте соседей – случайность и никакой войны не будет.

К сожалению, у высших сил были совсем другие планы.

Г Л А В А 6

КАК Я СТАЛ СТОМАТОЛОГОМ

С наступлением темноты мы свернули вправо и устремились на указанный нам город. Проезжая по какому-то селу, оказались прямо-таки в центре внимания, все жители вышли на улицу и с опаской поглядывали на нас. Наши же войска в ответ выполняли команду: «улыбаемся и машем». Затем стемнело. Стемнело настолько, что не видно было ничего, от слова совсем. Мы в это время находились в чистом поле, слева от нас дремало живописнейшее болото, справа – что-то на него похожее.

Снова мы остановились, командир дал указание запустить ночной борт «Элерона» – беспилотника самолетного типа. Через сорок минут, не найдя никаких признаков пребывания противника в радиусе десяти километров, командир решил заночевать и продолжить движение с рассветом.

К ночи следующего дня, когда видимость была снова как в пятой точке у Барака Обамы, на связь вышел Гнездо, командир приданного разведвзвода, идущего впереди.

– Перо, я Гнездо, – обратился он к начальнику штаба полка, двигающимся старшим в нашей колонне. – Передо мной стоит четыре гражданских лица, утверждают, что они парламентеры из КАРЧАНСКА, какие мои действия?

– Жди, я сейчас подойду, – ответил полковник.

Переговоры заняли около тридцати минут. Суть их заключалась в следующем: так называемые парламентеры утверждали, что ни одного военного в КАРЧАНСКЕ не осталось, все ушли, покинув свои части. В свою очередь, представители города просят по городу не стрелять и готовы встретить нас без боя. Перо же ответил, что разберемся по ходу движения, и попросил отойти с пути следования техники.

Ближе к утру мы построились полукольцом напротив КАРЧАНСКА, выставили блокпосты, перекрыв все движение в сторону нашего тыла, и, конечно же, отправились на очередное уточнение задач.

Суть уточнения заключалась в том, что достоверных данных об отсутствии сопротивления нет, однако воздушная разведка никаких укрепрайонов, огневых точек и военной техники не обнаружила. Штурм назначен на 8.00 завтра. Далее последовал очередной инструктаж на тему мародерства и прочих прелестей боевых действий.

Когда мы уже собрались расходиться, в небе послышался рев самолета, летящий в сторону от КАРЧАНСКА. Все подняли башни вверх и радостно заголосили, наши летуны подтянулись, все хорошо. Однако, когда самолет оказался над нами на высоте метров примерно пятьсот, мы увидели, что крылья его окрашены в цвета флага Украины, естественно, никто среагировать не успел, и не было даже попытки сбить его из переносного зенитно-ракетного комплекса. Начальник штаба полка проводил его взглядом и произнес задумчивым, глубоко пехотным тоном:

– Ну, ничего, бывает, всем по местам и «очень сильно» готовиться к завтрашним мероприятиям!

Вернувшись к подразделению, похлопав себя по карманам, снова убедившись, что сигарет совсем не осталось, и печально вздохнув, первым делом я отправился к блокпосту, за который отвечал. На месте дежурили фельдшер и старший техник, что натолкнуло меня на мысль, что дело тут не чисто, раз целых два прапорщика решили занять блокпост.

После пары наводящих вопросов Мага хитро улыбнулся и жестом пригласил меня к десантной аппарели БТРа. Заглянув в нее, я понял истинную причину служебного рвения вышеуказанных военнослужащих. Внутри машины, где обычно располагается пехота, кучей были накиданы различные «ништяки»: сигареты, кофе, какие-то печеньки и так далее.

– Магомедтагир, а ты ничего не хочешь мне рассказать? – Уставился я на него взглядом советского следователя на попавшегося шпиона-капиталиста.

– Командир, местные сами привозят, я никого не грабил, вот тебе крест во все пузо! – удивленно ответил техник.

– Мага, какой на фиг крест, ты ж мусульманин! – Мне пришлось пойти в наступление, чтобы докопаться до правды.

– Да серьезно, командир, все в порядке, вон, смотри, еще один идет, сейчас все сам увидишь.

Действительно, к нам шатающейся походкой приближался какой-то мирный житель преклонного возраста. Подойдя, уперев руки в боки, он крикнул:

– Где командир, мне нужно с ним поговорить! – Голос его явно указывал на то, что минут тридцать назад он тесно общался с бутылкой, возможно, даже не с одной.

– Ну, я командир, что вы хотели? – Вышел я вперед.

– Вы чего сюда приперлись? Вас кто звал? – Дед упал на колени и начал расстегивать на себе куртку и рубашку.

– Отец, иди домой, поспи, а потом приходи, пообщаемся. – Я старался не выдавать раздражения, одновременно едва заметно махнув своим бойцам, чтобы оставались на месте.

– Да вы чего, рашисты, совсем офонарели, приперлись сюда, идите на свою землю. – Старик продолжал расстегивать рубаху. – Ну раз пришли, вот он я, стреляй! – Наконец справился с одеждой гражданский и начал тыкать себя пальцем в грудь. Во время последнего слова у вредного дедушки изо рта прямо в грязь выпала вставная челюсть.

– Отец! Ну и что мне с тобой делать? – Ударил я себя по лбу и оглянулся. – Так, бойцы, возьмите воду, промойте этому бедолаге его выпавшую челюсть, поднимите и разверните его в сторону города, пусть домой топает, убогий, – отдал команду я.

Старик уже ничего не сказал, а только открыл беззубый рот в удивлении, когда мои матросы подняли его и вставили ему бережно уже чистый челюстной протез.

Видимо, для него было шоком, что те, про кого восемь лет по телевизору рассказывали, как они придут к ним домой и начнут насиловать скот и угонять женщин, обошлись с ним, наверное, лучше, чем его родные внуки.

Я же снова начал сверлить взлетом своего технаря:

– Это такие доброжелатели тебе сигарет полмашины накидали?

– Да не, командир, этот вообще алкаш какой-то местный, таких тут пока не было, – развел руками прапорщик.

– Ну-ну, посмотрим, я тебя покрывать, если что, не стану, сам под суд отдам! – погрозил я.

И действительно, в течение следующего часа, около десяти человек мелкими группами подошли к нам, пообщаться и спросить, помочь ли чем-нибудь? Правда, ничего съестного принимать мы не стали, так как я переживал, что какие-нибудь тихие партизаны могут нас и отравить при желании. Также проехало порядка пяти машин, которых мы опять же вежливо развернули обратно, объяснив, что проезд пока что закрыт. Местные не пытались угрожать или выкрикивать что-то нецензурное в наш адрес. Некоторые рассказывали, что раньше в КАРЧАНСКЕ стоял полк нациков под названием Азов4, и мы по сравнению с ними чуть ли не святое воинство архангела Михаила. Кто-то даже шепотом на прощание говорил: Слава России.

Убедившись, что все под контролем, я зашагал в сторону командно-наблюдательного пункта батальона, прихватив с собой пару пачек сигарет, чтобы угостить управление батальона, так же мучавшееся отсутствием никотиносодержащих изделий, а еще веселую историю про одного деда и его вставную челюсть.

Г Л А В А 7

ДЕТСКОЕ ШАМПАНСКОЕ – НАПИТОК ВОИНОВ

На удивление утром, в назначенное время, мои бойцы сидели, загруженные по машинам, на исходном рубеже. «Чудеса», – подумал я, ведь мне даже не пришлось ни разу повысить голос. Вот только все равно штурм не начался вовремя, ну не бывает так в армии, наверное, это для того, чтобы снова запутать противника, касательно наших планов. Выкурив с полпачки сигарет, сидя на броне, отметил про себя, что прошло уже около полутора часов и даже я начинаю «перегорать». В это время ожила моя радиостанция, настроенная на батальонную частоту, и проскрипела: «Кольцо-22, через 5 малых начинаем». «Ура», – подумал я и увидел идущего мимо моего БТРа начальника инженерной службы полка, офицера в звании капитана.

– Серега! – крикнул я. – Ты че тут ходишь, на мой ствол тоску наводишь? В атаку-то идешь с нами?

– Иду, конечно, вот хожу, думаю, с кем двигаться… – весело в тон ответил Серега.

– А чего искать, прыгай ко мне на броню, поехали вместе, повоюем. – Я сделал призывный жест.

Пока он забирался, слева по борту краем глаза я увидел быстро приближающуюся коробочку. Когда она поравнялась со мной, на месте командира гордо восседал тот самый «Гнездо», командир разведывательного взвода по имени Паша.

– Здорово, Дэн! – заулыбался в тридцать два зуба разведчик.

– И тебя туда же, – улыбнулся я в ответ.

– Ну что, сегодня ночью увидимся в Вальхалле? —Паша перешел на громкий смех.

– Ну если придется, то, конечно, правда, че тебе там делать, если ты не пьешь?

– Да там-то уж точно забухаю, поверь!

На самом деле, конечно же, никто из нас не являлся язычником, приносящим в жертвы животных и поклоняющимся деревянным идолам, просто вера викингов и варягов довольно привлекательна для людей нашей профессии. Жизнь у нас лихая и удалая! С ранних лет нас учат только воевать, и как нам часто кажется, мы только и умеем это делать. А викинги как раз считали, что если мужчина погибнет в бою, то его с поля боя заберет Валькирия5 в Вальхаллу, где он будет каждый день сражаться, готовясь к последней битве – Рагнареку, – и пировать за одним столом с такими же павшими воинами.

Мы показали друг другу поднятые кулаки – жест, означающий что-то вроде: давай вперед, удачи, братан! БТР разведчиков рванул с места в сторону КАРЧАНСКА.

По замыслу операции, после того как разведчики доберутся до первых домов, начинают движение остальные силы батальона, а значит, ждать осталось действительно не более пяти минут.

– Кольцо-22 – ДЫНЯ! – проревел голос комбата условленный сигнал по связи.

«Ну наконец-то», – подумал я и продублировал команду в радиостанцию, настроенную на частоту моей роты.

Практически одновременно все мои десять машин тронулись с места и помчались на север, навстречу приключениям и опасности. Добравшись до окраины города, когда до первых улиц оставалось метров пятьдесят, я скомандовал: «Всем стой, десант земля». Это означало всем, за исключением водителей и наводчиков, выйти из машин и продолжать движение в пешем порядке. Спрыгнув с земли и убедившись, что мои матросы сделали то же самое, а также изобразили подобие боевого порядка, я крикнул: «Рота, за мной!» и быстрым бегом направился в сторону одной из улиц, ответственность за досмотр и зачистку которых возлагалась на меня. Практически сразу же мы увидели мирняк, который, заприметив нас, стал разбегаться по сторонам. Огонь по нам из стрелкового оружия или чего-то подобного никто не открыл. «Ну что ж, начало положено», – подумал я и продолжил движение вперед, до первого рубежа, до которого должна была дойти моя рота.

– Визирь, я Ветер. Закрепился на окраине, сопротивления не встретил, продвигаюсь к рубежу «А», – доложил я старшему начальнику.

– Ветер, да! – коротко услышал я в ответ голос Кометникова.

Поначалу все шло как по маслу: мы прошли уже три улицы частного сектора, впереди появились первые хрущевки. Видимо, какого-то микрорайона. Почему какого-то? Потому что никаких подробных планов города или хотя бы распечаток с ГИС или чего-то подобного с названием улиц и нумерацией домов для хорошего ориентирования на местности нам, видимо, положено не было, поэтому ориентировался я при помощи все того же навигатора «Орион», в котором был лишь общий план города, с указанием пары центральных дорог, к тому же тридцатилетней давности. В целом, представление о том, куда мне следовать, чтобы выполнить ближайшую задачу, я имел довольно условное, поэтому двигался по старинке, по сторонам света, то и дело матерясь, зайдя в тупик.

Когда я уже заглянул во двор первых многоэтажек, я услышал справа стрельбу, как минимум был выпущен целый магазин, в несколько очередей. Прикинув, что где-то там идет мой первый взвод, я тут же вышел на связь с ним:

– Двадцать первый, Двадцать первый, я Ветер, Двадцатый! Доложи обстановку. – Нажал я на тангенту радиостанции, которая была у меня в отдельном кармане на разгрузке, вблизи левого плеча.

– Ветер, я Визирь, что у тебя там происходит, слышу стрельбу в твоем районе ответственности. – Это уже комбат выходил на меня по своей частоте.

Командир моего первого взвода, лейтенант Гузин, не отвечал. О чем я и доложил в ответ на запрос Визиря, а также сказал, что сейчас отправлюсь туда сам и разберусь на месте. Зайдя в соседний двор, первого взвода я не обнаружил. Снова вышел по радиостанции, на этот раз Гузин ответил, правда, ограничился треском эфира и парой сбивчивых фраз, которые невозможно было разобрать. Наверное, товарищ Сталин бы приказал расстрелять тех, кто принял наши радиостанции на вооружение. К сожалению, генералиссимус не дожил до наших дней, и, наверное, ответственные за это люди живут не плохо… Наконец, Гузин смог-таки выйти на меня нормально и доложил, что стрельба была случайной.