— Я так больше не могу, — мой голос дрогнул, но я заставила себя расправить плечи. — Твои любовницы, слухи при дворе, твои постоянные исчезновения… Я устала закрывать на это глаза. Я устала от твоих гулянок.
Рейнард даже не обернулся. Он стоял у огромного стрельчатого окна, лениво покачивая в руке бокал с рубиновым вином. Закатное солнце играло на его идеальных чертах лица, подчеркивая ту самую хищную драконью красоту, которая когда-то свела меня с ума. А теперь вызывала лишь глухую тошноту.
— Снова эти драмы, — он поморщился, наконец соизволив посмотреть на меня. В его глазах не было ни капли раскаяния, только скука и легкое раздражение. — Я надеялся, что хотя бы сегодня обойдется без слезливой истерики.
Он неспешно подошел к массивному дубовому столу, отставил бокал и, выдвинув ящик, достал плотную папку с гербовой печатью.
— Я, знаешь ли, человек предусмотрительный. Знал, что рано или поздно твое терпение лопнет, и подготовился.
Папка с сухим шелестом скользнула по полированной столешнице и остановилась прямо передо мной.
— Что это? — я сглотнула подступивший к горлу ком, не спеша прикасаться к бумагам.
— Твое новое место жительства, — Рейнард равнодушно пожал плечами, поправляя идеальные манжеты белоснежной рубашки. — Старое поместье моего отца в Северных пустошах. Климат там, конечно, на любителя, зато вокруг ни души. Отец там не появляется уже лет двадцать, так что мешать тебе никто не будет. Уверен, свежий воздух пойдет на пользу твоим расшатанным нервам.
— Ты… ты ссылаешь меня? — выдохнула я, не веря собственным ушам. — Просто вышвыриваешь из жизни, чтобы я не мешала тебе развлекаться?
— Я даю тебе выбор, дорогая, — его губы изогнулись в холодной усмешке. — Ты можешь отказаться. Прямо сейчас мы оформим развод, и ты станешь свободной женщиной.
Мое сердце на мгновение екнуло от надежды, но следующая фраза мужа разбила ее вдребезги:
— Но помни о последствиях. Как только чернила на бумаге о разводе высохнут, твоя семья потеряет мою благосклонность. Ваш титул будет оспорен, долги твоего отца немедленно всплывут наружу. Вы останетесь ни с чем. Выбирай: либо ты покорно едешь в поместье и продолжаешь носить статус моей жены, либо возвращаешься к родителям, чтобы наблюдать, как ваш род катится на самое дно.
Он смотрел на меня сверху вниз, прекрасно зная ответ. Зная, что я не смогу пожертвовать семьей. Зная, что я в ловушке.
Я смотрела в его равнодушные глаза, в которых не осталось ни капли того тепла, что он щедро дарил мне в первый год брака. Слезы жгли горло, но я запретила себе плакать. Не перед ним. Не сейчас. Доставить ему такое удовольствие было бы выше моих сил.
Моя рука медленно потянулась к столу. Пальцы сомкнулись на плотном картоне папки, сжав ее так, что побелели костяшки.
— Хорошо, — мой голос прозвучал на удивление ровно, хотя внутри все сжималось от боли и удушливой обиды. — Я уеду. Но запомни, Рейнард: ты сам растоптал то, что у нас было. И однажды ты пожалеешь о своем решении.
Я развернулась и, не оглядываясь, вышла из кабинета, плотно притворив за собой тяжелую дубовую дверь. Только оказавшись в пустом коридоре, я позволила себе прислониться к холодной стене и сделать судорожный вдох. Все кончено. Теперь я сама по себе.
Путь на Север занял долгий и изматывающий месяц. Чем дальше моя карета уезжала от столицы, тем суровее становился пейзаж. Изящные дворцы и ухоженные сады сменились густыми лесами, а ласковое солнце — промозглым, пробирающим до костей ветром.
Поместье отца Рейнарда встретило меня неприветливо. Это был массивный, мрачный каменный дом, словно вцепившийся в скалистую землю. Крыша в некоторых местах явно требовала ремонта, а витражные окна давно потускнели от времени и непогоды. Первым, что я услышала, ступив на стылую землю внутреннего двора, был хриплый, раскатистый лай. Несколько огромных, лохматых дворовых псов метались за ветхим ограждением псарни — видимо, они оставались единственными настоящими стражами этого забытого всеми места.
Старый управляющий, с нескрываемым изумлением встретивший невестку своего лорда, выделил мне лучшие покои. Но даже там по ночам гуляли сквозняки, а отголоски столичной жизни казались дурным сном.
Уже на третий день пребывания в поместье я поняла, что со мной что-то не так. Сначала я списывала все на тяжелую дорогу, тряску в карете и нервное истощение. Но когда привычный утренний чай вызвал резкий приступ тошноты, а легкое головокружение стало моим постоянным спутником, внутри зародилось пугающее подозрение.
Местный лекарь — сухонький старичок с пронзительным взглядом — подтвердил мои страхи после короткого осмотра.
— Поздравляю, миледи, — он почтительно склонил голову, собирая свой саквояж. — В вас течет новая жизнь. Срок еще совсем небольшой, но драконья искра уже ощущается. Вам нужен абсолютный покой, хорошее питание и никакой растраты его магии. Вынашивание наследника драконов забирает слишком много сил.
Когда за лекарем закрылась дверь, я бессильно осела в кресло, обхватив себя руками. Ребенок. Ребенок от человека, который только что хладнокровно вышвырнул меня из своей жизни.
Внутри ледяной волной поднималась паника. Если Рейнард узнает, он отберет малыша. Для драконов наследник — это собственность рода. А меня просто уничтожат, оставив ни с чем.
Я заставила себя глубоко вздохнуть и осторожно положила ладонь на еще плоский живот.
— Никто не узнает, — прошептала я в тишину пустой комнаты, чувствуя, как страх отступает, сменяясь отчаянной решимостью. — Ты только мой. И я никому не отдам тебя. Ни Рейнарду, ни его семье.
В следующие несколько недель я с головой ушла в заботы о поместье. Это помогало не сойти с ума от страха за будущее и заглушало постоянную слабость. Оказалось, что старый дом нуждался не в хозяйке-аристократке, а в грамотном управленце. Я заставила слуг вычистить заброшенный внутренний двор, строго-настрого запретив использовать ядовитые алхимические порошки от сорняков. Теперь там, на безопасной молодой траве, могли свободно резвиться лохматые псы. Эти огромные, грозные на вид создания оказались невероятно умными, и именно они стали моей главной отдушиной.
Я почти убедила себя, что смогу выстроить здесь свою маленькую, безопасную крепость. Но мой хрупкий покой рухнул в один пасмурный ветреный день.
Я как раз стояла на крыльце, кутаясь в теплую шаль и наблюдая, как рабочие чинят просевшую крышу конюшни, когда небо внезапно потемнело.
Сначала появился звук — низкий, вибрирующий гул, от которого задрожали стекла в старых рамах. А затем на внутренний двор опустилась гигантская крылатая тень. Псы тревожно залаяли, поджимая хвосты.
Огромный черный дракон с глухим стуком приземлился прямо посреди двора, сминая когтями молодую траву. Вспышка темного пламени ослепила на мгновение, а когда зрение вернулось, на месте чудовища стоял высокий, широкоплечий мужчина в дорожном плаще.
Мое сердце пропустило удар и ухнуло куда-то в желудок.
Рейнард.
Паника ледяными когтями сдавила горло. Он узнал? Он пришел забрать ребенка? Я инстинктивно сделала шаг назад, плотнее запахивая шаль на животе.
Мужчина развернулся к крыльцу, и я судорожно выдохнула, цепляясь непослушными пальцами за перила. Нет. Не Рейнард.
Сходство было поразительным — те же хищные, рубленые черты лица, тот же разворот плеч, тот же цвет глаз, напоминающий грозовое небо. Но этот мужчина был старше, крупнее и опаснее. В его волосах серебрилась благородная седина, а во взгляде не было той вечной скуки и капризной надменности, к которой я привыкла за время брака. От него веяло первобытной, тяжелой властью.
Лорд Эмерик. Отец моего мужа. Глава рода.
Он замер, увидев меня на ступенях. Его брови сошлись на переносице, а на лице отразилось искреннее, абсолютное потрясение.
— Аделина? — его глубокий, рокочущий голос пронесся по двору, заставив рабочих на крыше замереть от страха. Он в два широких шага преодолел расстояние до крыльца, возвышаясь надо мной темной скалой. — Что во имя Бездны ты здесь делаешь?
— Живу, милорд, — мой голос предательски дрогнул, но я вздернула подбородок, заставляя себя смотреть ему прямо в глаза.
— Живешь? В этой развалине? — он окинул взглядом облупившийся фасад поместья, и его челюсти сжались так, что желваки заходили ходуном. — Где мой сын? Почему его жена находится в Северных пустошах, пока он…
Лорд Эмерик осекся, и в его глазах вспыхнуло понимание. Мрачное, яростное понимание.
— Этот щенок сослал тебя сюда? — тихо, но так угрожающе произнес он, что воздух вокруг, казалось, стал плотнее. — Отправил свою законную жену на верную гибель в этот склеп?
— Он дал мне выбор, лорд Эмерик, — я криво усмехнулась, чувствуя, как от нервного напряжения начинает кружиться голова. — Либо Северные пустоши, либо развод и разорение моей семьи. Я выбрала первое. И если вы прилетели сюда по своим делам, прошу, не обращайте на меня внимания. Я не доставлю вам неудобств.
Я развернулась, собираясь уйти в дом, чтобы он не заметил моей бледности, но его тяжелая, горячая ладонь внезапно легла мне на плечо.
— Никуда ты не пойдешь, — отрезал свекор тоном, не терпящим возражений. — Собирай вещи. Я забираю тебя в столицу. Мой сын немедленно ответит за этот произвол, и ты вернешься в свой законный дом.
Его ладонь обжигала сквозь плотную ткань шали. Жар чужой, сильной магии, которая привыкла подавлять и требовать подчинения, окатил меня с ног до головы.
— Отпустите! — я резко дернулась, вырывая плечо из его хватки, и отступила еще на шаг.
Головокружение накатило с новой силой, перед глазами поплыли темные пятна, но я до боли впилась ногтями в ладони, заставляя себя удержаться на ногах. Только не упасть. Только не показать слабость. Если он поймет, что я нездорова, если силой утащит в столицу и заставит осмотреть меня своего лекаря… они все узнают.
Страх за ребенка ударил по нервам хлеще ледяного северного ветра. Я живо представила, как Рейнард с брезгливой усмешкой забирает моего малыша, потому что это "собственность рода", а меня саму просто стирают в порошок.
— Я никуда с вами не поеду, милорд! — мой голос сорвался, но я заставила его звенеть от отчаяния и злости, перекрывая шум бушующего ветра. — Вы думаете, я вещь, которую можно перекладывать из одного сундука в другой по прихоти вашей семьи? Ваш сын сделал свой выбор. А я сделала свой!
Лорд Эмерик замер. Его рука, лишившаяся опоры, так и осталась висеть в воздухе. В глазах мелькнуло искреннее замешательство — он явно не привык, чтобы ему смели перечить, тем более женщины.
— Ты не понимаешь, о чем говоришь, Аделина, — его тон стал ниже, рокочущие нотки зазвучали мягче, но от этого не менее угрожающе. — Это не место для леди. Ты замерзнешь здесь зимой или станешь добычей местных разбойников. Мой долг как главы рода исправить эту нелепую ошибку моего сына…
— Ваш долг меня больше не касается! — отрезала я, отступая к спасительной двери дома.
Сердце колотилось как сумасшедшее, отдаваясь в ушах, а тошнота подкатывала к горлу с пугающей скоростью. Нужно было срочно уйти, скрыться в своих покоях, пока он не прочитал по моему лицу истинную причину такой отчаянной упертости.
— Я остаюсь здесь, лорд Эмерик. И если вам так дорога честь семьи, просто улетайте по своим делам и забудьте, что видели меня. Как забыл ваш сын.
Я развернулась и почти бегом скрылась в доме, с грохотом захлопнув за собой тяжелую дубовую дверь. Едва лязгнул засов, силы покинули меня. Я прислонилась спиной к холодному дереву и медленно осела на пол, судорожно глотая ртом воздух. Дрожащие руки сами легли на живот, словно пытаясь защитить его от того, кто остался снаружи.
Шагов на крыльце не последовало. Дракон не стал ломать дверь. Но что-то подсказывало мне, что он не улетит просто так.
Я с трудом заставила себя подняться на ноги, чувствуя, как предательски дрожат колени. Опираясь о шершавую каменную стену, я бросилась вверх по лестнице, в свои покои. Оказавшись внутри, я дважды повернула ключ в замке — глупая, наивная предосторожность против могущественного дракона, но этот звук хотя бы немного успокоил мои расшатанные нервы.
Тяжело дыша, я подошла к витражному окну и, спрятавшись за плотной бархатной портьерой, прижалась горячим лбом к прохладному стеклу.
Внизу, во внутреннем дворе, лорд Эмерик вышагивал взад-вперед по примятой траве. Его движения напоминали повадки запертого в тесной клетке хищника — резкие, полные сдерживаемой ярости и тяжелой грации. Полы его темного дорожного плаща развевались на пронизывающем северном ветру, делая его фигуру еще более угрожающей.
Он злился. Я видела это по тому, как он сжимал кулаки, как хмурился, оглядывая облупившиеся стены старого дома и ветхие крыши пристроек. Наверняка в его голове сейчас не укладывалось, как бесправная невестка посмела бросить ему вызов и захлопнуть дверь прямо перед его носом. Для главы древнего рода, привыкшего к беспрекословному подчинению, это было неслыханным бунтом.
Я затаила дыхание, невольно поглаживая живот, словно уже сейчас могла защитить того, кто был внутри. Уйдет или ворвется в дом, чтобы силой утащить меня в столицу?
«Только бы он не заставил меня вернуться, — билась в висках паническая мысль. — Рейнард уничтожит нас обоих».
Внезапно лорд Эмерик замер. Он медленно повернулся и поднял голову, безошибочно устремив взгляд грозовых глаз прямо на мое окно.
У меня перехватило дыхание. Я инстинктивно отшатнулась глубже в тень, хотя знала, что драконье зрение легко пробивает и пыльное стекло, и полумрак комнаты. В его взгляде не было той презрительной надменности, к которой приучил меня его сын. Там была тяжелая, подавляющая задумчивость и что-то еще, темное и нечитаемое.
А в следующую секунду двор накрыла вспышка непроницаемого черного пламени.