— Серьёзно? Секретарша? — я медленно опустился обратно на стул, чувствуя, как внутри всё закипает от смеси удивления и раздражения.

— Ну, а что? — Кэтрин пожала плечами с таким невозмутимым видом, будто она только что предложила мне чашку чая, а не разрушила все мои планы на спокойную рабочую неделю.

— Кэтрин, — я прищурился, стараясь сохранять спокойствие, — я тебя знаю. Ты даже печатать на компьютере толком не умеешь! Я помню, как ты вместо «Апельсин» печатала «Опильсин»! Это было настолько забавно, что я до сих пор не могу забыть.

— Брайн! — она всплеснула руками, и в её голосе послышалась обида. — Нашёл что вспомнить! Это было семь лет назад! Я с тех пор многому научилась.

— Я думаю, — я усмехнулся, — за это время ты мозгов не насобирала, работая в парикмахерской. Там ведь не надо печатать и составлять отчёты.

— Ауч! — она вспыхнула. — Ты бесчувственная сволочь!

— Что есть, то есть, — я пожал плечами с лёгкой улыбкой. — А если серьёзно, Кэт, ищи себе работу по своим способностям. Парикмахерская, магазин косметики, салон красоты — там ты будешь на своём месте.

— Я отсюда никуда не уйду! — она топнула ногой, и я увидел, как в её глазах зажглись упрямые искры.

— Сказала мне девушка, — я сделал паузу, наслаждаясь моментом, — Опильсин.

— Прекрати! — её лицо стало красным от злости, и даже толстый слой тонального крема не мог скрыть этого румянца. — Сам-то умом не блещешь, раз от тебя секретарши уходят!

— Не твоё дело! — я сорвался на крик, чувствуя, как она задевает меня за живое.

— А чьё? — она шагнула ближе и упёрла руки в бока. — Тебе неделю не могли найти помощницу! Все отказывались работать с тобой! Потому что ты хам и невоспитанный мужчина!

— Слышь ты, Опильсин недоделанный, — я встал и упёрся ладонями в стол, нависая над ней, — может, у меня такая стратегия!

— Какая? — она не отступила ни на шаг. — Посылать красивых девушек в баню? И это, кстати, мягко сказано!

— Да! — рявкнул я. — Если они не выполняют свою работу! Мне не нужна секретарша, которая будет красить ногти за рабочим столом вместо того чтобы составлять годовой отчёт!

— Брайн, девушки не роботы! — она вскочила со стула, и я заметил, как её глаза сверкнули гневом. — Они не могут всё время что-то печатать! Им нужно иногда отдыхать!

— Но здесь не салон красоты! — я тоже поднялся, и мы стояли друг напротив друга, разделённые лишь узким пространством стола. — И ногти здесь не красят!

— Брайн, — она обошла стол и встала передо мной, — признай, ты терпеть не можешь женщин?

— С чего ты взяла? — я уставился на неё, чувствуя, как её близость начинает меня смущать.

— Я задала вопрос! — она сделала ещё шаг, и я почувствовал её запах — сладкий, цветочный, с нотками ванили.

— А я ответил на него! — я попытался отступить, но упёрся спиной в шкаф.

— Хорошо, — она улыбнулась той самой коварной улыбкой, которую я помнил ещё по нашим редким встречам, — тогда другой вопрос. Когда у тебя последний раз был секс?

— Это не твоё обезьянье дело! — выпалил я, чувствуя, как краска заливает лицо.

— Ой, — она положила руки мне на грудь, и её пальцы начали медленно подниматься вверх по моей рубашке, — кажется, я задела за живое.

— Кэтрин, — я перехватил её руки и осторожно, но настойчиво убрал их, — что ты задумала?

— Я ничего, — она сделала невинное лицо, но в глазах плясали бесенята, — просто хочу понять, почему ты такой грубый со мной.

— Хочешь честно? — я отпустил её руки и сделал шаг в сторону, чтобы выйти из ловушки. — Я тебя терпеть не могу!

В этот момент нужно было видеть её лицо. Даже толстый слой тонального крема не мог скрыть, как она покраснела от злости. Казалось, что она вот-вот взорвется, как переспелый цитрус, и запачкает всех своим ядовитым нектаром.

— Ну что же ты, Кэтрин, — я смягчил голос, глядя в её прекрасные глаза, которые сейчас метали молнии, — успокойся. А то боюсь, ты не Опельсином будешь, а мандарином, который разорвется на дольки прямо у меня на глазах.

— Хватит! — она с силой ударила меня по руке, и я невольно отступил. — Кто тебе дал право меня обзывать?!

— А тебе кто дал право меня бить? — я потёр ушибленное место, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— Почему ты меня терпеть не можешь? — её голос дрогнул, и я увидела, как в её глазах мелькнула растерянность.

— Какая разница? — я пожал плечами, стараясь выглядеть безразличным.

— Брайн, — она шагнула ко мне, — тебе трудно ответить?

— Да! — я резко сел на стул, чувствуя, что больше не могу вести этот разговор.

— Понятно, — она выдохнула и опустила плечи. — Хорошо. Если ты хочешь чисто деловых отношений, то они у нас будут. Только не увольняй меня. Дай мне шанс.

— Кэтрин, — я поднял на неё глаза, — я не уверен, что ты справишься с этой работой.

— Справлюсь! — она топнула ногой с такой уверенностью, что я невольно усмехнулся. — Вот увидишь!

— Хорошо, — я встал и подошёл к ней, — но ты здесь до первого выговора. Одна ошибка — и ты уходишь.

— Так не честно! — она надула губы. — Хотя бы до третьего!

— Опильсинка, — я улыбнулся, — не плюйся своим соком!

— Ну ладно, — она вздохнула и протянула мне руку, — если получу два замечания, сразу напишу заявление по собственному желанию. Договорились?

— Тогда, Кэтрин Смит, — я сжал её ладонь, чувствуя, как тепло её кожи передаётся мне, — добро пожаловать на пятнадцатый этаж!

— Спасибо! — она завизжала от радости и, вместо того чтобы просто пожать мою руку, бросилась ко мне и поцеловала в щёку.

Я замер на мгновение, чувствуя, как тепло разливается по моему лицу. И вдруг я понял — мне это нравится. Чёрт возьми, мне это действительно нравится!

— Я смотрю, ты не жалеешь о нашем расставании! — раздался звонкий, ледяной голос, который разрушил всю атмосферу.

Мне можно было даже не поворачиваться. Я знал этот голос, знал эту интонацию, знал эту боль, которая в нём звучала. Я медленно обернулся и увидел Элисон, стоящую в дверях. Её лицо было белым как мел, а глаза сверкали от слёз, которые она отчаянно пыталась сдержать.