Сигнал тревоги пришел на мой защищенный планшет за пять минут до того, как я подъехал к дому. Красный флажок напротив одного из правил в системе мониторинга.

"Попытка вызова заблокированного номера". И номер ее отца. Эдуарда Ромашкина. Я не удивился. Я ждал этого. Я знал свою Кристину. Ее совесть, ее чувство долга не позволили бы ей просто забыть об отце. Мой "подарок" — телефон — был не только жестом доверия. Он был лакмусовой бумажкой. И вот она сработала.

Я вошел в спальню, уже зная, что увижу. Ее испуганное, бледное лицо, телефон в дрожащей руке. Она была похожа на ребенка, который потерялся. И я, тот, кто ее и потерял, должен был сыграть роль спасителя. Я подошел и выдал ей заготовленную легенду. Про безопасность, про хвосты, про необходимость обрубить контакты. Я смотрел, как она впитывает каждое мое слово, как отчаянно цепляется за это логичное, жестокое, но все же дающее надежду объяснение. Я видел, как в ее глазах борются страх и желание мне верить. И когда она прошептала "Верю", я почувствовал укол триумфа, смешанный с горечью. Я снова победил. Я снова заставил ее подчиниться моей воле, моей реальности.

Но я видел тень. Тень сомнения, которая осталась в самой глубине ее глаз. Она поверила разумом. Но ее интуиция, ее сердце кричали ей, что что-то не так. Этой ночью, когда я любил ее, это была не просто страсть. Это была битва. Битва за ее душу. Я пытался вытеснить ее сомнения, заполнить ее собой до краев, чтобы в ней не осталось места для страха и недоверия. Она отвечала мне с отчаянием, которое выдавало ее с головой. Она искала во мне не любовника. Она искала во мне опору, скалу, подтверждение того, что ее мир не рушится. И я давал ей это. Я был ее скалой, не говоря, что сам стою на песке лжИ.

Когда она уснула, я долго лежал без сна, глядя в потолок. Проблема не решена. Она лишь отложена. Сомнение — это яд медленного действия. Если его не нейтрализовать, он отравит все. Я тихо встал, чтобы не разбудить ее, и ушел в кабинет. Время для следующего шага. Я открыл ноутбук и написал Демиду в защищенный чат.

"Мне нужно письмо. От Ромашкина. Якобы отправленное с нового, анонимного email адреса. Текст я пришлю. Твои люди должны сделать так, чтобы оно выглядело максимально достоверно и пришло на новый почтовый ящик, который вы создадите для Кристины. Завтра утром оно должно быть у нее" Ответ пришел через минуту.

"Будет сделано, босс".

Я открыл новый документ. И начал писать. От лица человека, чью жизнь я разрушил, его дочери, чью жизнь я украл. Я подбирал слова, пытаясь имитировать его возможный стиль.

Простые, немного корявые фразы. О том, что он в безопасности, что начинает новую жизнь в далекой теплой стране. О том, что благодарен мне за спасение. И самое главное — просьба не искать его, жить своей жизнью и быть счастливой.

Каждое слово было как осколок стекла в моих пальцах. Это была самая грязная работа, которую я когда-либо делал. Не убийство врага, не жесткий передел сфер влияния. А хладнокровное, расчетливое манипулирование душой самого дорогого мне человека.

Я закончил, перечитал и отправил текст Демиду. Операция "Успокоение" была запущена. Я вернулся в спальню. Кристина спала, свернувшись калачиком на моей половине кровати, обнимая мою подушку. Мой невинный, чистый ангел. А я был дьяволом, который строил для нее рай, выжигая огнем лжи все пути к отступлению. Я лег рядом, осторожно обнял ее. Она вздохнула во сне и прижалась ко мне. Я закрыл глаза. Я заплачу любую цену за ее покой. Даже если эта цена — моя собственная душа. Завтра она получит письмо. Завтра она успокоится. И наш хрупкий мир устоит. Еще на один день.