Ее кивок. Легкое, едва заметное движение головы. Но для меня это было громче любого крика. В этот момент она, пусть на сотую долю секунды, но выбрала меня. Выбрала довериться своему монстру, а не неизвестной угрозе извне. И это крошечное семя доверия, упавшее на выжженную землю ее ненависти, дало мне больше сил, чем вся моя власть и все мои деньги.

Я отпустил ее руку, хотя мне хотелось держать ее вечно. Я поднялся, снова надевая маску безразличия, и ушел. Ушел на войну. Но теперь я знал, ради чего и ради кого я воюю. В своем кабинете я налил себе не виски, а стакан холодной воды. Голова должна была быть ясной. Сегодня ночью решалось все.

Я вызвал Демида. Он вошел через минуту, как всегда собранный и серьезный. Все готово, босс, — доложил он. — Приманка вброшена. Мы слили дезинформацию о крупной партии "товара", которая якобы пойдет сегодня ночью по южному маршруту. Только десять человек знали об этом маршруте. Наши десять "лейтенантов".

И? — я смотрел на него, не мигая.

И час назад был звонок. С левого номера на номер человека Шилова. Наш "крот" сообщил им о маршруте. Мы отследили геолокацию звонившего. Он звонил из своего дома. Демид положил передо мной планшет. На экране была фотография. Человек лет сорока, с волевым лицом и умными глазами. Олег Корчагин. По кличке "Профессор". Мой аналитик. Человек, которому я доверял финансовые схемы и планирование операций. Тот, кого я считал своим другом. Яд предательства обжег горло.

Он продал меня за деньги? — спросил я тихо.

Похоже на то. Шилов, видимо, предложил ему больше. Или у него были старые долги. Сейчас это уже неважно.

Да. Это было уже неважно.

Где он сейчас?

Едет сда. Вы вызвали его на экстренное совещание. Он ничего не подозревает. Будет через двадцать минут.

— Хорошо, — я встал. — План такой. Ты и твои ребята берете его на подъезде к дому. Тихо, без шума. Везете на "базу". Я приеду следом. Никто в доме не должен ничего слышать.

Особенно наверху.

— Понял, — кивнул Демид. — Что делать с ним после разговора? Я посмотрел на картину Кристины, стоявшую в углу. На этот крик боли и отчаяния. Этот человек, Корчагин, своей жадностью и предательством поставил ее под угрозу. Он хотел использовать ее, добраться до нее, чтобы ударить по мне. Он заслуживал только одного.

— После того, как он расскажет все, что знает о планах Шилова и о других возможных

"кротах"….. избавься от него, Демид. И сделай так, чтобы его больше никогда не нашли. Демид молча кивнул и вышел.

Я остался один. Я не чувствовал злости. Только холодную, звенящую пустоту. И решимость. Я должен был вырвать эту заразу с корнем, пока она не отравила все вокруг. Пока она не добралась до нее. Через полчаса мой телефон завибрировал. Короткое сообщение от Демида: "Объект на базе. Ждем вас".

Я надел легкую кожаную куртку, проверил пистолет в кобуре под мышкой. Перед тем как выйти, я в последний раз посмотрел на монитор. Кристина сидела за столом и ела. Она выполняла свое обещание. Она набиралась сил. И я пошел выполнять свое. Защищать ее.

Дорога до "базы" заняла пятнадцать минут. Я гнал по ночному шоссе, и мысли в моей голове были ясными и четкими, как никогда. В моем мире не было места сентиментальности. Предательство каралось смертью. Это был закон выживания. Я должен был быть безжалостным зверем там, во тьме, чтобы иметь право возвращаться в свою крепость, подниматься в ее комнату и видеть в ее глазах не только ненависть, но и зарождающееся доверие.

Корчагин сидел на стуле посреди пустого склада, привязанный. Он уже был избит, но в сознании. Когда я вошел, он поднял на меня глаза, и в них был страх и... непонимание. — Аскольд... что происходит? — прохрипел он.

Я подошел к нему и молча протянул ему телефон с записью его разговора. Я смотрел в его глаза, пока он слушал свой собственный голос, продающий меня. Я видел, как непонимание сменяется ужасом, а затем — обреченностью. — Почему, Олег? — спросил я тихо.

Он молчал.

— Я спрашиваю, почему?

— Деньги, — выдавил он. — У сына долги. Огромные. Они бы его убили. Шилов обещал все закрыть.

Жалкое, предсказуемое оправдание.

— Ты поставил своего сына выше моей семьи. Выше моей безопасности. Выше — я чуть не сказал ее имя. — Ты сделал свой выбор, Олег.

Я развернулся и пошел к выходу.

— Аскольд, постой! Прошу! — кричал он мне в спину. — Не надо! Я все верну! Я все сделаю! Я не обернулся. У самой двери я остановился и сказал Демиду, стоявшему в тени:- У тебя час, чтобы он рассказал все. А потом закончи это.

Я вышел на свежий ночной воздух, не дожидаясь ни его криков, ни звука выстрела. Я сел в машину и поехал домой. На войну. К ней. Я был пуст и в то же время полон странной, мрачной решимости. Я только что приговорил к смерти человека, которого считал другом. Но я не чувствовал ничего, кроме одного: моя крепость стала чуть безопаснее. А значит, и она тоже. И это было единственное, что имело значение.