Я проснулся задолго до рассвета. Она спала рядом, свернувшись калачиком и отвернувшись от меня. Даже во сне ее тело выражало протест. Ее дыхание было ровным, но прерывистым, словно ей снились кошмары. Я не стал ее будить. Я просто лежал и смотрел на изгиб ее спины, на светлые волосы, разметавшиеся по темной подушке. Внутри не было ни раскаяния, ни вины. Только глухое, первобытное чувство удовлетворения. Я взял то, что считал своим. Я сломал печать на ее невинности и поставил свою. Теперь она была связана со мной не только стенами этого дома, но и тем, что произошло между нами. Это было правильно. Это было необходимо. Я тихо встал, оделся и спустился в свой кабинет. Мир за окном еще спал, но моя империя никогда не спит. Первым делом я проверил ночные отчеты. Шилов залег на дно. Кальянщик и Меченый пока вели себя тихо, но моя служба безопасности уже вела их, прослушивала телефоны, отслеживала каждый шаг. Они были как шакалы, ждущие момента для удара. И я должен был нанести свой удар первым. Но все эти мысли — о деньгах, власти, врагах — были на периферии. В центре моего сознания была она. Кристина. Я включил монитор с камерой в ее комнате. Она все еще спала. Моя сломленная, прекрасная птичка. Я чувствовал ответственность за нее. Жестокую, собственническую, но все же ответственность. Я приказал приготовить ей завтрак и сам отнес его наверх. Я должен был увидеть ее. Увидеть ее глаза после этой ночи.

Когда я вошел, она уже стояла посреди комнаты. Свежая после душа, в простой одежде, но выглядела она как раненая волчица. А ее взгляд... В нем больше не было страха. В нем была чистая, концентрированная ненависть. И это было великолепно. Это значило, что я не сломал ее дух. Я лишь согнул его под себя. Ее ненависть была доказательством ее силы. И эта сила теперь принадлежала мне. Наш короткий диалог только подтвердил это. Она не плакала, не кричала. Она просто смотрела на меня, и ее взгляд был острее любого ножа. Умная девочка. Она поняла, что истерики бесполезны. Теперь наша война перешла на новый уровень.

Я оставил ее, зная, что она съест завтрак и выпьет таблетки. Она будет бороться за жизнь, хотя бы для того, чтобы иметь шанс отомстить мне. И меня это полностью устраивало. Вернувшись в кабинет, я связался с Демидом по защищенной линии в Telegram. "Доброе утро. Что нового по нашим гостям?"

Ответ пришел через минуту. Голосовое сообщение, искаженное программой.

"Доброе, босс. Кальянщик ночью встречался с людьми Шилова. Втихую. Похоже, старый лис не собирается так просто сдаваться. Он использует этих динозавров, чтобы нащупать твои слабые места". Мои пальцы сжались в кулак. Так я и думал.

"Продолжайте наблюдение. Мне нужны все детали. Имена, места, время. И найди мне дыру в окружении Кальянщика. Самую болезненную"

"Уже работаем. Есть еще кое-что. Похоже, они пытаются выяснить, почему Ромашкин был для тебя так важен. Ищут рычаги давления. Семью, близких... Я похолодел. Они ищут ее. Они еще не знают о ней, но уже идут по следу. "Демид. Приказ. Утроить охрану дома. Воздух должен быть под контролем. Любая неопознанная машина, дрон, человек в радиусе пяти километров — доклад немедленно. Анна и вся прислуга переходят на казарменное положение. Никто не покидает территорию. Никаких телефонов, кроме внутренней связи. Дом переходит в режим полной изоляции. Это понятно?"

"Более чем. Будет сделано"

Я отключился. Ярость волной поднялась во мне. Эти ублюдки посмели направить свой взгляд в сторону моего дома. В сторону моей женщины. Они подписали себе смертный приговор. Мой взгляд снова упал на монитор. Кристина сидела за столом и ела. Она набиралась сил. А я построю вокруг нее такие стены, что ни один ублюдок в мире не сможет до нее дотянуться. Она будет ненавидеть меня за эту золотую клетку. Но она будет в ней жива. И она будет моей.

Я откинулся на спинку кресла. Война перестала быть просто бизнесом. Теперь она стала личной. И цена поражения в ней была не деньги или власть. Ценой была ее жизнь. А я не умею проигрывать. Особенно, когда на кону стоит самое ценное, что у меня когда-либо было.