"Зачем я только сюда пришла!"
Корить и упрекать себя перед зеркалом в пустом женском туалете — самый распространенный психотерапевтический прием у девушек.
В кино выглядит это понятно, даже красиво. В жизни... Ну думается, что ты уже слетела с катушек и пора отправляться в клинику для психов...
"Почему у меня внутри все дрожит?"
"Потому что скоро ты его увидишь," — строго отвечало мне мое отражение.
"Может домой? Что-то мне это все не нравится..."
"Можно... А можно — остаться, победить свой страх и посмотреть ему в глаза. Он же не был для тебя чужим человеком. Встать и забыть — не получиться!" — не унималось оно.
"Я просто привязалась к нему. И почему-то считаю его своим. Признаюсь: Я — заигралась!"
"Ты просто не умеешь доводить дело до конца. Решила отомстить и "бац" — первые трудности выносят тебя на берег. Я — советую вернуться в начало."
"Я хотела сделать больно и разрушить Ее семью, но …"
"Так..."
"Я хотела сделать Ее несчастной..."
"Так..."
"А сейчас я не знаю — зачем мне это нужно? И почему мне так плохо?!" — молча кричала я зеркалу.
Мои ноздри раздувались от злости и напряжения. Я походила на разъяренного быка.
"Надо пойти и напомнить о себе. Просто пойти и напомнить", — не унималось отражение.
"Это бессмысленно и глупо".
"У тебя внутри огнем все горит, а ты говоришь бессмысленно?!"
" Я запуталась".
"Соберись! И сделай то, что можешь сделать!”
Дверь резко распахнулась и я в испуге сделала шаг назад.
— Алина, привет! Как ты? Нога? — рыжая высокая Галина встала рядом, окидывая меня пристальным, но плывущими взглядом. Типа — зачем приковыляла на тусовку, раз не "формат".
— Привет! — натягивая улыбку, ответила я. — Вот захотелось праздника.
Он Галины мощно несло уже "новогодним" запахом: колбаса, лук и чем все заливалось.
Она достала красную помаду и стала целиться ею перед отражением, рискуя нарисовать себе красные усы.
— Праздник тут сомнительный, — прошамкала она. — Но... других нам не положено... Ты одна?
Я отрицательно замотала головой.
— С Устиновым.
Помада замерла в руках дамы.
Она повернулась ко мне и тяжело посмотрела исподлобья, словно я у нее на допросе.
— Однако! — грубо выдохнула она. — Заарканила хлопца... Я-то думала ты по …
Галина подняла руку и указала на погоны.
— Не фантазируй! — отмахнулась я. — Мы с Устиновым — только друзья.
"Почему всем так интересна моя личная жизнь? И когда она стала общественно-доступной?"
— Только друзья, — заржала Галина, возвращаясь к процессу наведения красоты. — Боже, мне все равно... У самой столько-о-о всего было, чтобы этого капитана получить...
Галина одной рукой похлопала себя по плечу, в знак тяжелой службы.
— Но об этом я тебе не расскажу.
"И не надо".
Я предприняла попытку сменить разговор:
— Как планируешь выходные провести?
— Скучно! И в наряде, — отчеканила она, возвращая помаду в сумочку. Губы накрасить ей сегодня больше не удастся из-за расфокусированного состояния и плохой видимости.
— Тебе помочь или ты сама хорошо шагаешь?
— Сама шагаю.
Галина набрала побольше воздуха в легкие и резко выдохнула. Выпрямилась и пошла строго к двери.
— Он скоро будет. Планируешь появится, как черт из торта? — бросила она, удерживая дверь.
— О чем ты...
— Да так... сама знаешь... — подмигнула мне рыжая голова, пропуская веселую бухгалтерию.
Небольшой предбанник заполнили пять девочек в нарядных платьях. Все разного уровня пошлости и доступности округлых телес.
— Алина, привет, запищали девочки... Шикарно. Гипс и кроссы… Неплохо. Как ты?
Девчонки тараторили все вместе. По несколько раз переспрашивая: "Болит? Тебе не больно? Это закрытый или открытый перелом? Ха-ха-ха"
— Ты с кем? — взвизгнула малышка-Лиза.
— С … — я замерла, но ответила, — Устиновым.
Девочки разом зависли...
— М-мм, — тактично поджали губы и посмотрели с сожалением на малышку-Лизу. Мне сразу стало неловко. Вот резко и неожиданного для кого-то приходят плохие новости. Я не знала о чувствах мелкой к Устинову.
Ленка рядом со мной хрипло рассмеялась.
— О боже! А я его планировала на танец пригласить. Теперь надо у тебя разрешение спрашивать? — и подтолкнула меня локтем в бок.