"Рано отданные дети в спорт — все с травмированной психикой..."

— Просыпайся... Давай-давай! Открываем глазки!

— Мм... мм … — промычала я в ответ.

В горле что-то мешало. Давило. Глаза словно залило клеем. Они отказывались раскрываться.

— Открываем глазки... — настаивал мужской голос.

Яркий свет. Резко отвернулась. Снова закрыла глаза...

— Пить не давать. И спать тоже. продолжай будить. Если все нормально будет то, через пару часов, спустим в палату. Там уже все готово...

— Хорошо, доктор, — послушно ответил женский голос.

— Я через часик зайду.

Я открыла глаза. Никогда не видела, чтобы люди ходили по воздуху. Белый халат выплыл из палаты.

Тошно, серебристые мошки затанцевали надо мной, так норовят сесть на лицо. Хотела отпугнуть их, но руки были мертвыми.

— Сейчас … блевану, — еле-еле выговорила я.

Медсестра поправила подушку и откинула край простыни от лица.

— Это нормально. Только держите голову на боку. Операция длилась больше двенадцати часов …

— Пиииить, — простонала я.

Губы сухие. Во рту вкус метала и лекарства.

Медсестра куда-то поплыла, как и доктор.

— Пиить... — хрипела я.

Что-то мокрое накрыло мои губы. Неожиданно. Мокрый бинт вкуснее мороженого. Надо запомнить..

— Еще...

— Нет! — запротестовала медсестра. — Хуже будет! Терпите!

Я не согласна с ее отказом. Она не знает, как сейчас хочется воды. Она специально мне ее не дает...

Я снова провалилась... Мне все кажется, что я в пространстве бесконечной ваты... Этот ватный лабиринт. Кто привел меня сюда? Где его конец? Я не люблю лабиринты …

"Мама смотри у нас море!" — довольная кричу я, стоя на середине комнаты.

Родители купили новую ванную, но не успели еще ее установить. А мы с сестрой натаскали холодной воды и устроители заплыв. "Море!" "Море!" Кричим мы из ванной. Брызгаясь и смеясь.

Мать, как вошла, так в ужасе и застыла с пакетами в руках. Через мгновение позвонили в дверь. Пришли соседи снизу, требуя перестать прыгать и кричать. Если бы они только видели наше "море"...

— Не спать... Просыпайтесь... — командует медсестра.

— Я не сплю... море... у нас море … Мама, смотри! — шепчут одними губами.

— Зима! Какое море! — отвечает мне мужской голос. — Как давление?

— Все в порядке! — чеканит женский голос.

— Бредит?

— Ага!

— Не давайте ей спать!

Какой он противный.

— Я не сплю, — ватным языком ответила я.

Язык большой, шершавый, прилипает к небу.

— Пить...

Я бы сейчас выпила это море... Куда дели эту ванную?

"Рано отданные дети в спорт — все с травмированной психикой..."

Откуда эти слова? Кто мне это сказал?

"Плачь, расстраивайся, но иди дальше!"

Я не хочу плакать...

Мама плачет...

Мы с сестрой ее успокаиваем. Обнимаем. Нам страшно! Отец нас бросил! Мы одни!

Странные эти люди взрослые …

— Алина, вы со мной? — снова мужской голос.

Лица не могу разглядеть, но думаю, что он думает, что обворожительно мне улыбается.

В моих мыслях, такой улыбкой можно сожрать. В команде все улыбаются и хотят тебя сожрать. Все хотят получить твое место.

— Я всегда с командой! — строго отвечаю я, как меня учили. — Мне уже выходить? … Мама, я не успела разогреться...

Фокус падает на медсестру. Она взволнованна. Почти испуганно. Или это у нее такие большие глаза.

— Тошнит?

"Почему у вас такие большие глаза?" Тоже пытаетесь меня сожрать?

— Сушняк… Пить! — облизываю губы.

— Терпите!

Они меня бесят.

— А зачем?

— Что зачем? — переспрашивает она, поправляя флакон. — Сейчас станет легче.

Кап-кап-кап …

— Терпеть... Зачем?

Девушка четко отвечает:

— Чтобы выжить!

Я терплю... Меня растягивают — я терплю. Я бегаю десятки километров каждый день и терплю. Закрывая глаза, я вижу пьедестал. Я стану олимпийской чемпионкой.

Папа этого очень хочет. Он верит в меня!

Картина меняет... Машина. Свет фар... Красивая блондинка рядом с отцом. Их поцелуй такой яркий, как на экране. Кто-то специально приблизил или увеличил кадр для меня.

Папа! Папа! Папа!

"Доченька, давай закончим эту муку. Давать жить нормально..." — беспокойный и заботливый голос матери.

Я оборачиваюсь и со злостью кидаюсь на нее: "Ты никогда в меня не верила! Ты меня не любишь! Папа меня любит! Ты никому не нужна!"

Она закрывает лицо руками. Я кричу на нее сильнее.

"Не порть мне жизнь. Никогда со мной — так — не разговаривай!"

Мать в слезах уходит...

Что я натворила... "Мама, вернись!" "Прости меня"

Но она не слышит. Ватный лабиринт забирает все звуки.

— Красавица, просыпайся. Ты в палату хочешь???

— Пить... Домой хочу...

— Это хорошо, но чуть позже. Алина, приходи в себя уже! — требовал доктор. — Иначе не переведу.

— Куда?

— Туда...

— Я никуда не хочу... Я останусь у вас... Вы сделаете мне олимпийской чемпионкой...

— Как долго ее не отпускает?

— Уже пару часов, — разводит руками медсестра.

— Хм! С переводом подождем до утра... Обезболивающие давать по требованию.

Медсестра кивает.

— Не отказывайте пока. И держите на контроле — нашу олимпийскую чемпионку.

Доктор задумчиво вздохнул.

— Я прошла ад. Что вы со мной сделали? — вырывает из меня.

Доктор пытливо смотрит, хмурится:

— Спасли вам жизнь. Но об этом поговорим чуть позже. Отдыхайте!

Все вокруг замирает и становится копией копии. Медсестры уже две, три... Их много... Я крепко зажмурилась.

Передо мной глаза. Красивые глаза Сергея вдруг смеются добрыми глазами подполковника.

Я не хочу, чтобы они смеялись надо мной. Прочь! Хватит... Это все неправильно… Я вам не сдамся!