Я чувствую, что что-то не так, ещё до того, как дверь открывается.

Хер знает почему. Просто в башке щёлкает. Наверное, потому что я уже заебался сидеть в этой клетке по малейшему приказу и научился читать по шагам, что там и кто там. По тому, как они дышат за дверью. По тому, как пахнут.

А они пахнут по-другому сегодня.

Возбуждённо.

Как перед боем.

Я поднимаю голову. Дверь открывается. Вваливаются трое. Охрана.

— На выход. Шеф вызывает.

Иду, а как еще. Обещал.

Поднимаемся мы почему-то на одиннадцатый. Мне совсем это не нравится. Здесь пахнет кровью. Первой кровью.

Меня впихивают в какую-то комнату и запах становится сильным до нестерпимости. Че происходит, сука? Макс здесь, еще парни. Одного знаю, только имени не помню. Остальных нет.

И только потом

в углу

откуда раздражающий запах первой крови

Рыжая?

Руки связаны спереди, но она их не дёргает. Просто сидит и смотрит в пол. Волосы растрёпанные, на щеке красное пятно, как будто её ударили. Хер знает. Но мне это не нравится.

Прежде, чем я замечаю пятна крови на ее джинсах эти долбоебы уже успевают меня схватить. Но мне все равно почти удается вырваться.

— Сука, ты что… зачем ее, падаль? Ты же мне обещал, тварь! Какого хера? Ты ж клялся, не тронешь ее.

Они не отвечают. Ржут.

А два уебка держат крепко.

— Рыжая…

Она даже головы не поднимает.

— Я тебе… тварь… сука…

— Что, щенок, слова закончились? Скулить понравилось?

Макс подходит совсем близко.

— Давай-ка, поработай еще. А то твоя сучка совсем расклеилась. Оказывается, ты ее так и не трахнул. Ну ничего, мы исправили это недоразумение.

Он внезапно со всей дури бьет меня в живот.

Сгибаюсь. Воздух вышибает, в груди хрипит. Я хватаю ртом воздух, но не могу вдохнуть.

— Повторишь свои слова? Я их с удовольствием тебе обратно в глотку вобью.

Сайлас даже не смотрит на меня. Он смотрит на рыжую.

— Начинайте.

Только сейчас она вдруг реагирует. Сволочи. До каждого доберусь. Сам сдохну, но им не жить.

— Нет! — у нее неестественно громкий голос. Как будто она сама себя не слышит.

— Рыжая?

Она поднимает голову. И я вижу её глаза. Пустые. Как будто её нет. Вообще. Просто нет и все. Оболочка. Как будто кто-то выключил свет.

— Дэм…

Голос тихий, дрожит. Я слышу, как она сглатывает.

— Вы чё, блядь, устроили?

Я поднимаю голову. Смотрю на неё. Она дёргается вперёд, но её удерживают. И девчонка от прикосновения одного начинает рыдать.

— Не трогайте его! Пожалуйста.

— А то что? — Макс ухмыляется.

Я пытаюсь выпрямиться. Получается херово. Второй удар — в плечо, туда, где у меня старая рана, еще с “Клетки”. Боль вспыхивает адская, я рычу, сжимаю зубы. И чувствую — кровь. Щеку прокусил.

— Стойте! — просит моя рыжая. — Пожалуйста.

Ни на кого ее просьбы впечатления не производят. Мудаки эти не останавливаются.

Третий удар — в рёбра. Я слышу хруст. Не знаю, сломано или нет, но дышать становится ещё херовее. Я падаю на колени. Лбом в пол. Бетон холодный, воняет мокрой пылью и кровью.

Я слышу, как Фло кричит. Она пытается вырваться, но её держат.

— Отпустите! Пожалуйста! Я сделаю всё, что скажете!

Сайлас усмехается.

— Я сделаю! Только не трогайте его!

Я поднимаю голову. Вижу её лицо. Она не плачет. Смотрит на меня, и у неё глаза красные, но слёз нет. Она дрожит. Вся. Как будто её трясёт от холода. Или от страха.

— Рыжая, — говорю я. Голос хриплый, в горле кровь. — Не надо. Бесполезно.

— Дэм…

— Не делай ни хера. Чтоб ни хотели.

Она мотает головой.

— Они убьют тебя.

— Похер. Они и так убьют.

Я пытаюсь встать. Меня тут же бьют ногой в спину. Я падаю плашмя, ударяюсь подбородком. Зубы лязгают, язык прикусываю. Во рту опять привкус железа.

— Пожалуйста! — рыдает Фло. — Я все сделаю. Все, что скажете.

Макс подходит к ней. Хватает за волосы. Заставляет смотреть на меня.

— Тогда делай, что говорят. Ну? Делай, сука!

Он смотрит куда-то мне за спину. Я сжимаюсь, готовлюсь к удару.

Девчонка смотрит на него.

— Я все сделаю. Но это не могу.

— Можешь.

— Не могу. У меня нет дара. Я не умею.

Макс вздыхает. Как будто ему надоело.

— Продолжайте.

Меня поднимают за волосы. Боль простреливает от затылка до позвоночника. Я чувствую, как кровь стекает по шее. Не знаю, откуда. Может, из носа. Может, лоб разбит. Похер.

Ещё удар. В лицо. Я отключаюсь на секунду. Мир плывёт, звуки становятся глухими, как сквозь подушку.

— Дэм!

Голос Фло пробивается сквозь гул и шум. Я открываю глаза. Она смотрит на меня. И я вижу, как её лицо меняется. Как она на пару секунд перестаёт дышать. Как её пальцы сжимаются в кулаки.

— Не надо, — говорю я. — Рыжая, слышишь, не надо.

Она не слышит. У нее глаза такие вдруг становятся. Пустые что ли. Другие совсем. Темнеют. Как она смотрит на Макса. Как она смотрит на охранников. Как смотрит на меня.

— Отойдите от него, — и блядь, в голосе ни истерики, ни просьбы.

Тихо говорит. Почти шёпотом. Только мне вдруг страшно. До достей продрало. И не только пеня. Сайлас, сука, только один довольно привстал, вперед подался.

Макс наклоняет голову.

— Что?

— Отойдите от него, — громче на этот раз.

Она встаёт. Руки всё ещё связаны, но она встаёт. И я вижу, как в воздухе начинает дрожать что-то. Как лампочка над головой мигает. Как на полу появляется тень, которой не должно быть.

— Сейчас, — говорит Макс невпопад. — Ещё немного.

Я пытаюсь крикнуть. Предупредить. Но горло сжалось хер знает от чего, я только хриплю.

— Рыжая!

Она смотрит на меня своим новым взглядом.

Другая. Как… Как богиня.

Но уже поздно.

Она сжимает кулаки. И воздух вокруг неё становится горячим. Я чувствую это кожей. Жар. Сухой. Как от костра.

Макс отступает на шаг.

— Вот, — говорит он. — Вот! Голову только морочила! Можешь ведь, гадина!

Рыжая смотрит на свои руки. И в ладонях вспыхивает огонь. Яркий, рыжий, как ее волосы. А над всем этим — ее темные глаза.

Огонь струится по её пальцам, поднимается выше, по рукам, по плечам.

— Ты этого хотел, — говорит она. — силы…

— Да, — говорит Сайлас, завороженно глядя на девчонку. Подается вперед, к ней.

Она смотрит на альфу.

— Хочешь жить? Да, альфа? Для этого ни перед чем не остановишься.

— Сайлас, — предостерегающе кричит Макс. Только альфа как завороженный делает шаг за шагом к Фло, в огонь, который бушует вокруг ведьмы.

— Да… жить…

— Иди и возьми свою жизнь.

Шаг.

Еще.

Еще.

И в этот момент всё взрывается.

Меня отбрасывает к стене. Я ударяюсь затылком, в глазах темнеет. Чувствую, как по полу идёт волна жара. Лампы с треском лопаются, но от огня, который пожирает стены, светло. Нестерпимо светло.

Оранжевый свет. Дым. Запах гари.

Я поднимаю голову.

Рыжая стоит посреди комнаты. И вокруг неё — огонь. По стенам, по полу, по потолку — все в огне. Пламя не трогает её. Но всё вокруг горит.

Охранник рядом со мной пытается встать. Он делает шаг к рыжей.

Она смотрит на этого придурка. Ещё шаг. И его отбрасывает в стену. Я слышу хруст. Он больше не двигается. И не двинется.

Рыжая смотрит на свои руки, по которым пляшет огонь. И наконец я вижу на ее лице недоумение. Словно она, как мелкая, расшалилась, а теперь не знает, как остановиться.

— Рыжая!

Она поворачивается ко мне.

— Дэм… ты жив? Мне показалось…

— Иди сюда.

— Я не могу.

— Я к тебе подойду, ладно?

— Ты… тебя… ты оборотень. Огонь не для тебя. Обожжет.

— Плевать. Тебе не больно?

— Нет, — улыбается она. — Нет.

А я нутром чую — сейчас начнется. Насрать мне на корчащихся в огне и дыму уебков. Насрать, что обожгусь. Или сгорю. Похуй. Только стены сейчас не выдержат. И тогда все.

— Похер, — говорю я. — Руку дай мне.

Она качает головой.

— Дэм, я боюсь.

Я почти смеюсь. В горле клокочет кровь, и смех получается хриплым, как кашель.

— Я тоже. Я впервые тебя боюсь, рыжая.

Она смотрит на меня. И я вижу, как в её глазах что-то меняется. Как страх уходит. Остаётся только пустота.

Она делает шаг ко мне. Огонь расступается перед ней. Я чувствую жар на лице, на руках. Кожа начинает гореть, но я тоже иду навстречу. Мне кажется, хер знает, сколько шагов делаю, чтоб до нее дойти.

— Дэм…

Я хватаю её за руку. Кисть горячая. Не обжигает, но горячая. Я сжимаю пальцы. Она смотрит на меня.

— Пошли, рыжая. Тут сейчас все к херам разлетится. Пошли.

— Куда?

— Похер! — ору я. — Главное, чтоб это все на тебя сейчас не ебнулось. Фло! Мать твою, сука, пойдем!

— А они?

— Похер! Слышишь? Сами выберутся!

Я тяну её к двери. Огонь вокруг нас неожиданно гаснет. Я не знаю, как. Только перед собой вижу как тоннель. Проход до двери... Похер. Думать мне некогда. Надо выбираться.

Мы выбегаем в коридор. Дым уже на всем этаже. Сирена воет, красные лампы мигают. Люди бегут, кричат. Кто-то пытается тушить.

Там, где пробегаем мы, стены вспыхивают. Рыжая оглядывается. Пытается остановиться, но я не даю.

— Я не хочу! — она вырывает все же свою руку из моей. — Я убиваю их!

— Тебя попросили — ты сделала! Рыжая, вниз! Ты же сама себя убьешь!

— Так лучше, — говорит вдруг она. — Я троих убила.

— Да похер, плевать на них! А если там и ублюдок, который тебя…

— Ты не понимаешь. Они приводили мне оборотней. Я проверяла лекарства. И опыты проводила. Я убила этим троих. Ради тебя. Макс сказал: или волк или этот. Решай, кому умирать. И я решала. Кому умирать.

— Похер, рыжая. Пусть все здесь сгорит и провалится. Насрать. Но ты не виновата.

Я хочу к ней подойти, но отшатываюсь — передо мной огонь вспыхивает. И моя звериная суть мечется в панике. Огонь. Самое страшное.

Она так и стоит. Смотрит на меня, улыбается…

— Рыжая, — зову я. — Я все равно без тебя не уйду.

Мне насрать. На все. И я делаю шаг в этот чертов огонь.

Хватаю за руку и тащу её к лестнице. Она спотыкается, я подхватываю её.

— Держись.

— Дэм…

— Я здесь, рыжая, я здесь.

Мы бежим вниз. Лестница дрожит. Где-то сверху рушится перекрытие. Я слышу грохот, и в тот же миг становится жарче.

На первом этаже — охранник. Он поднимает оружие.

— Стоять!

Я закрываю её собой.

— Ты охренел?! Ты вообще видишь, что там?

Он смотрит на нас. На клубы дыма, которые вырываются уже в холл.

Сверху раздаётся грохот. Охранник смотрит вверх. Я вижу, как его лицо белеет.

Мы вываливаемся наружу. И меня накрывает дождём. Холодным. Настоящим. Я вдыхаю полной грудью, и лёгкие режет. Но это хорошо. Это значит — живой.

Я останавливаюсь. Смотрю на здание. Из окон уже вырывается пламя. Огромные языки, оранжевые и жёлтые, лижут стены. Слышно, как где-то воют сирены. Уже близко.

Я смотрю на рыжую, прижимаю ее к себе. Крепко-крепко. Знаю я ее — отпусти только и опять вляпается. Глаза пустые. Она смотрит туда же, куда и я.

— Дэм…

— Что?

— Сайлас…

— Похер.

— Он… там?

Я не отвечаю.

— Отпусти меня, — просит она.

— Не сбежишь? — уточняю я. — Я без тебя не смогу, рыжая. Совсем.

Она смеется:

— Ты ж даже имени моего не помнишь.

— Чего это, — бормочу я раздраженно. — Помню. Фло тебя зовут. Помню, видишь.

Мы стоим под дождём. Девчонка уже не дрожит. Смотрит на огонь, как он стены этой блядской клетки пожирает, и в её глазах — ничего. Совсем. Как будто она выжгла всё внутри.

— Ты можешь идти? — спрашиваю.

Че стоять-то. Нам тут делать нечего.

Она поднимает на меня глаза. Подхватываю её. А то мы так хер знает сколько будем думать.

— Дэм…

— Заткнись.

Я поднимаю её на руки. Она лёгкая. Слишком лёгкая. Худая, как тростинка. Она утыкается лицом мне в плечо. Я чувствую, как её дыхание сбивается. Как она пытается не плакать.

Я иду прочь от здания. Не оглядываюсь. Слышу, как оно горит. Как трещит. Как кто-то кричит вдали. Похер. Пусть. Не хочу об этом думать.

Ненавижу себя за то, что не смог её защитить. За то, что с ней сделали, а я не смог… не спас.

— Дэм…

— Что?

Я смотрю вперёд. На мокрую улицу. На серое небо.

Она молчит и молчит. Потом тихо спрашивает:

— Ты меня боишься?

Я опускаю глаза на ее заплаканное лицо. Мокрая вся, дождь так и не перестает в этом сером городишке.

— Нет. С чего вдруг.

— Врёшь.

— Ладно. Немного боюсь.

Она почти улыбается. И снова закрывает глаза.

А я бреду дальше.

Дождь смывает с меня кровь и грязь. Хоть на что-то сгодился.

За спиной горит огонь. Впереди — ничего. Только она. А без неё — всё равно что без воздуха.

И я, сука, впервые в жизни знаю, куда идти.