Я не сплю.

То есть иногда закрываю глаза. Минут на десять. На пятнадцать.

Потом просыпаюсь и сразу смотрю на него.

Дышит. Температура, пульс, сатурация. Хорошо.

Снова закрываю глаза.

И опять открываю.

От мысли, что сейчас я пропущу момент, когда все станет плохо.

В принципе пошли уже третьи сутки, и динамика хорошая, и можно бы уже не трястись так… только я отпустить не могу.

— Фло.

Я вздрагиваю. В дверях охранник. Он уже наловчился помогать мне с пациентами. Странно только: он днем тут обычно, на ночь меняются. А его я тут вторую ночь вижу.

— Давай-ка иди поспать.

— Все нормально. Я спала.

— У тебя руки трясутся.

Я смотрю на свои руки. И правда, и уже не чуть-чуть, вполне заметно…

— От кофе.

— Ты кофе три дня не пила.

Черт. Этот человек слишком много замечает.

— Это приказ мистера Сайласа. Иди, можешь не к себе, можешь вот хоть на диван пристроиться. Я подежурю. Ты сама на себя непохожа, Фло.

— Я спала, — слишком резко говорю я.

— Врешь, — отвечает он.

— Не вру.

Я упрямлюсь, конечно, хотя понимаю — он как никогда прав.

— Ты только что пять минут назад спросила меня, который сегодня день.

Черт. Не помню.

Он вздыхает, заставляет меня встать и буквально подталкивает к дивану. Подушку приносит, плед… это уже лишнее, стоит мне лечь, и я не помню больше ничего.

Просыпаюсь от того, что кто-то трясет меня за плечо. Вскакиваю сразу.

— Дэм?

— Фло, подойди.

Торопливо иду. Действительно все плохо — температура подскочила, почти до кричической отметки, и Дэм ни на что не реагирует.

— Хирург нужен. Я не справлюсь.

Мне даже лишних вопросов не задают.

Через пару часов, когда я уже на грани — температуру сбить не получается и в сознание Дэм не приходит — появляется пожилой мужчина.

Никаких вопросов, только по существу.

— Когда ранили?

— Три дня назад.

— Пуля извлечена?

— Да.

— Сама?

— Да.

Он смотрит на меня.

— Хорошо.

Потом на Дэма.

— Сознание?

— Два часа не приходит в себя. До этого был в сознании.

— Записи покажи.

Я показываю. Он некоторое время молчит.

— УЗИ делала?

— Нет.

— Давай посмотрим.

Он осматривает живот.

Потом несколько раз меняет положение датчика.

Дэм морщится и открывает глаза.

— Больно?

— Да, — выдыхает он. — Рыжая…

— Потерпишь, — говорю я. — Это не долго.

— Ты злая.

Я подхожу к кровати так, чтобы он меня видел и осторожно беру его за руку:

— А ты… напугал! С чего вдруг решил, что тебе все можно?

Я правда злюсь. И надеюсь, что ничего страшного пришедший врач не увидит.

— Где больно? — уточняет мужчина.

Дэм показывает. Хирург кивает.

— А здесь?

— Да.

Еще несколько секунд. Потом он выключает аппарат.

— Сейчас признаков массивного внутреннего кровотечения я не вижу.

Я выдыхаю.

— Но это не означает, что можно расслабиться, — добавляет он.

Конечно. Я и не собиралась.

— Слушай внимательно. Ты сделала всё правильно, насколько я могу судить по состоянию пациента. Теперь наблюдать. И если что — вызывай. Особенно если температура снова пойдет вверх и будет держаться, если давление начнет падать, пульс резко участится, усилится боль в животе.

— А если…

— Если сомневаешься — тоже вызывай.

Я поднимаю глаза.

— Даже если ничего очевидного нет?

— Особенно если ничего очевидного нет.

К вечеру температура спадает. И Дэм неожиданно зовет меня. Я как раз сижу за столом и пытаюсь систематизировать записи. Других пациентов никто не отменял, а я привыкла к порядку.

— Рыжая…

Ручка выпадает из пальцев. Я вскакиваю.

— Дэм?

Он щурится, смотрит на меня.

— Правда ты? Не снишься?

Он закрывает глаза.

— Думал, мне кажется опять.

— Не кажется. Ты как?

— Выкарабкаюсь.

— Боли где есть?

Он мотает головой и закрывает глаза. А потом пытается пошевелиться.

— Не надо, Дэм.

— Блядь…

— Лежи.

— Я и лежу.

— Вот и продолжай в том же духе!

Он открывает глаза. Смотрит на меня и улыбается.

— Теперь точно не кажется. Это ты. Хорошо.

И вдруг спрашивает:

— А тебя-то здесь что держит?

Я замираю.

— В смысле?

— Ты же тоже не добровольно здесь. Угрожают?

Я молчу. Дэм снова закрывает глаза.

Несколько секунд молчит.

— С тобой делали что?

Вопрос звучит совсем тихо.

Я смотрю на него.

— Нет. Мне работу предложили без права отказаться. Вот и работаю. В принципе, ничего, все как было, только теперь вместо бойцов бандиты. Ну, все на букву “б”, да и разница не велика.

— Не смешно, рыжая.

— Я серьезно.

— Они тебя заставляют?

Я киваю.

— Да.

— Суки. Ты сама-то как?

Я улыбаюсь.

— Сейчас тебя лечу.

— Я не про это.

И вот теперь я не знаю, что ответить. Потому что если я скажу правду вслух, станет совсем страшно.

— Нормально.

— Врешь.

Я усмехаюсь.

— Ты тоже так говорил.

— Я хотя бы не врач.

— Я тоже.

Он смотрит на меня.

— А кто?

— Фармацевт.

— Блядь. Неожиданно. Напомни, я у тебя уже лечился?

— Дэм, ты в порядке? Какой месяц сейчас?

— Так чего, лечила меня раньше?

— Ну?

— И как?

— Живой.

— Ну значит, хороший врач.

— Я не врач, Дэм.

— Да какая разница.

И впервые за несколько дней я смеюсь. Он тоже пытается улыбнуться, но ему больно.

— Не смейся, — говорю я.

— Хорошо, рыжая. Не буду. Только это ты начала.

Он снова закрывает глаза.

Но теперь я вижу: он спокоен. И почему-то мне тоже немного спокойнее.

К вечеру Дэму явно лучше, и ночью я всё-таки засыпаю, прямо в кресле. Температура спала — относительно, конечно. Но дышит, и пульс нормальный, и давление. Оборотень, что с него взять. Напугал, конечно, утром, но зато сейчас я уверена, что все будет хорошо. Он справится.

Через неделю он и правда уже на ногах.