В машину я тоже сажусь сама. Никто не принуждает, не то, что Дэма. Его Броди буквально вбивает в салон силой. Дэм огрызается.

Дождь всё ещё идёт. Мелкий, холодный, февральский. Он собирается на волосах, на плечах пальто, на стекле машины. Мир за окном расплывается серыми полосами.

Дэма Броди зажимает у дверцы и пристегивает наручниками. Я сижу по другую сторону и все больше недоумеваю. Что происходит? К чему все это? Я ведь поехала. Добровольно. Согласилась.

Странно, но именно это меня и пугает больше всего.

На заднем сиденье становится слишком мало места. Броди развалился между мной и Дэмом и ухмыляется.

Дэм почему-то сидит, не реагируя ни на что. И это тоже пугает.

Он не сопротивляется.

А я привыкла видеть его злым. Ругающимся. Готовым броситься на любого, кто приблизится.

Но сейчас он просто сидит. Молчит, вниз смотрит, а мокрые волосы падают ему на лицо. На щеке ссадина. Мне хочется спросить его о многом. Но я знаю его ответ. И еще знаю, что не хочу это слышать.

Машина трогается и несколько минут мы едем молча.

Слышно только, как дворники скребут по стеклу, и как шины с тихим шорохом врезаются в подмерзшие лужи, скребут по мокрому асфальту.

Город за окном медленно меняется.

Моя улица остаётся где-то позади.

Моя квартира.

Моя кружка, разбитая на полу.

Мои травы.

Почему-то именно травы жаль больше всего. Я так долго их собирала, сушила… с любовью перебирала, откладывая негодные.

А теперь они лежат на полу, перемешанные с грязью с чужих ботинок.

— Дэм.

Он поворачивает голову. И смотрит на меня злобно.

— Что?

Странно. Я думала, нагрубит опять, как всегда. Дэм всегда знает, что сказать и куда послать.

Но сейчас он просто смотрит.

— Больно? — кивает он в мою сторону. И я только сейчас вспоминаю, что, должно быть, пощечина Макса все еще выделяется красным некрасивым следом.

Я смотрю на его руку, на наручники, на судорожно сжатые кулаки.

— Нормально. А…

Я хочу спросить, как он? Мы не виделись несколько дней. А ему нужно допить курс антибиотиков. Наверняка ведь не пил, я ж знаю.

— Бывало и хуже, — буркает он и отворачивается.

Конечно. Конечно, бывало. У него вся жизнь состоит из «бывало хуже».

Я закрываю глаза на секунду.

— Почему ты не уехал?

Вопрос вырывается сам.

Он отворачивается к окну.

— Не знаю.

Я жду. А он молчит.

— Дэм.

— Я сказал, не знаю.

Голос становится жестче. И злее:

— Не хотел уходить так.

Пауза. Я смотрю на него.

— Почему?

Он усмехается без радости.

— Отвали, рыжая.

И снова тишина.

Да, никто никогда не спрашивал его, что он чувствует. И что с ним происходит. Приказать, сломать, подчинить — этого в избытке. И ждали от него только силы и действий.

— Хорош ворковать, голубки, — буркает Макс с переднего сиденья. — Тихо сидите. Красиво всё получилось. А не заткнетесь — еще красивее сделаю.

Я смотрю в зеркало заднего вида.

Его серо-зелёные глаза смотрят прямо на нас.

— Маленькая квартирка, — он мечтательно улыбается. — Травки. Чай. Завтраки вместе… И че тебе не жилось-то, а, волчонок?

Дэм скалится, но молчит.

— Почти семья, — продолжает Макс.

Дэм напрягается еще больше.

Я замечаю это, и Макс тоже. Конечно, замечает. Он замечает всё.

— Забавно, правда? — продолжает он. — Как быстро люди привыкают друг к другу, просто удивительно!

Он поворачивается чуть-чуть.

— Ещё недавно ты жил где попало. Спал где придётся. А теперь у тебя дом.

Дэм молчит.

— И всё благодаря одной маленькой ведьме.

Мне становится неприятно от слова «ведьма». Не потому что оно неправильное, а потому, что от Макса оно звучит как обвинение.

— Зачем ты это делаешь? — спрашиваю я.

Макс смотрит на меня.

— Что именно?

— Говоришь так.

Он пожимает плечами.

— Просто наблюдение.

Пауза.

— Хотя иногда любовь — это очень удобная вещь.

— Заткнись, — злобно шипит Дэм и едва сдерживается, чтобы не застонать — Броди реагирует тут же. Его рука ложится поверх цепи наручников и чуть сильнее давит.

Дэм резко втягивает воздух.

Я вздрагиваю.

— Хватит, Броди, — прошу я. И мой голос звучит громче, чем я хочу.

Все смотрят на меня. Макс ехидно скалится. Дэм с ненавистью.

— Вот, — Макс кивает в сторону волка. — Именно это мне и нужно было увидеть.

Я ничего не понимаю.

— Что?

— Что ты за него переживаешь. И что его тоже равнодушным не оставила. Ну ты даешь, Фло. А такая тихоня с виду. Что, ты всё ещё не поняла? — он смотрит на меня через зеркало и смеется. Откровенно потешается. — Это такая удача для нас всех.

Городок небольшой, чтобы проехать его из конца в конец — много времени не нужно. Но и тайных уголков, неизвестных улиц в подобном месте не найти. Все, что мы проезжаем по дороге к центру, мне знакомо. Все, вплоть до респектабельных старых домиков, магазинов и парка.

Мы едем мимо людей, которые спешат по улицам. Они несут пакеты с покупками, разговаривают, живут свои обычные жизни.

— Что от меня нужно? — спрашиваю я.

Макс отвечает не сразу.

— Сайлас хочет поговорить, — наконец неохотно говорит он.

— Только поговорить?

Он улыбается:

— Сделать тебе предложение, — уточняет Макс. — От которого я советую тебе не отказываться, малышка.

Вот же ж… не было печали…

Впереди вырастают серые стены офисного здания.

На логово альфы пантер это вполне официальное, респектабельное и добропорядочное место не похоже. Еще меньше похоже на место обитания криминального босса города и окрестных поселений. Но это так.

Стекло. Бетон. Мимо проплывают машины, идут люди… И от этого мне опять страшно.

Зло не всегда выглядит как тёмный подвал. Иногда оно носит дорогой костюм и сидит за красивым столом.

Машина останавливается.

— Выходи, Фло, — распоряжается Макс.

Я послушно выполняю приказ. Следом Броди грубо вытаскивает Дэма.

Холодный воздух. Дождь.

Мне даже в голову не приходит, что можно сбежать. Но можно — со мной-то рядом никого нет: ни охранника, ни оборотней. Макс так доверяет мне. Впрочем, он прав. И он уже набросил поводок на мою шею: попробую даже подумать — Дэму не жить. Я уверена в этом. И эта уверенность делает меня послушной марионеткой.