В кабинете было накурено. Варя подошла к окну и открыла форточку. С улицы подул теплый ветер и донеслись звонкие голоса детей, играющих в соседнем дворе. Затем она вернулась к своему столу и села в громоздкое кожаное кресло.

Напротив нее расположилась высокая холеная женщина средних лет, которая курила длинную ментоловую сигарету. Лицо женщины было спокойным и отдавало холодом. На ее идеально ухоженных ногтях блестел глянцево-красный лак. Красивые высокие плечи облегал тонкий шелковый платок.

– Вы, пожалуйста, не курите в кабинете, Ирина Анатольевна, в помещении же нельзя. Вам это хорошо известно.

Женщина ухмыльнулась и прямо на стол стряхнула пепел. Затем на него дунула – пепел разлетелся в разные стороны, покрывая тонким слоем стол и бумаги.

– Я сама решу, где мне курить. Или вы хотите пригрозить мне за это увольнением? – Ирина Анатольевна грубо, презрительно рассмеялась в глаза начальнице. Блеснуло жемчужное ожерелье на тонкой породистой шее.

– Как хотите… – стушевалась Варя и, чтобы успокоиться, стала перелистывать страницы в досье гостьи.

– Вы зачем меня позвали? Там ведь клиенты ждут. За стеной! – Ирина Анатольевна бросила недокуренную сигарету в чашку с чаем. Услышав шипение гаснущего огонька, Варя вздрогнула. Ей стало не по себе. Захотелось исчезнуть, провалиться, только бы не быть тут. Она никогда еще не увольняла людей, особенно таких – независимых и властных. Тех, кто был сильнее и, главное, профессиональнее ее самой. Будь у Вари выбор, она скорее бы повесила фотографию этой сотрудницы на Доску почета, нежели стала бы ее увольнять.

– Вы знаете, тут у нас… – Варя выдержала паузу, – тут у нас сокращение. А вам, наверное, неинтересно, вы же переросли эту позицию давно. Вам бы… новенькое…

– Что вы хотите сказать? – Ирина Анатольевна выпрямила спину, достала из пачки новую сигарету и чиркнула зажигалкой. – Я вас совсем не понимаю!

Лицо Ирины Анатольевны вмиг покраснело, на лбу появилась едва заметная складка, розовые пятна покрыли шею:

– Я здесь одна из лучших! И меня все устраивает!

– Да, я знаю, – Варя с трудом справилась с приступом дурноты. – Я даже согласна с вами, но у нас сокращение… Извините.

– Ну так и сокращайте! – сотрудница встала и указала пальцем в сторону двери. – Их вон там сокращайте. Знаете, сколько там кандидатов для этого?

– Знаю… – чуть слышно прощебетала Варя и почувствовала, как сердце больно стучит в висках. – Но решение принято! К сожалению!

– Да вы в своем уме? Я же была лучшей сотрудницей позапрошлого года. Моя фотография висела на Доске почета!

– Я помню…

– Тогда в чем же дело? Кому я чем не угодила?! – почти уже кричала на Варю Ирина Анатольевна. – А ты сама кто, между прочим? Ты-то с чего это так взлетела?! Кто у тебя там? – Сказав это, Ирина Анатольевна показала пальцем в потолок. – Кто? Папа или хахаль какой?

– Вы уволены, Ирина Анатольевна, вы уволены! – опустив глаза и сжав кулаки, выговорила Варя. – Мне очень жаль!

Ирина Анатольевна подошла к Варе вплотную, нагнулась над ней и, казалось, даже замахнулась на нее рукой. Варя пригнулась, закрыла глаза и прикусила нижнюю губу.

– Да ты знаешь, кто я такая? Ты знаешь, кто у меня муж?

– Нет… не знаю.

– Я тут работаю, просто чтобы дома не сидеть! Чтобы скучно мне не было! А муж у меня – полковник полиции! Курирует, между прочим, этот округ!

– Да, хорошо, – зачем-то вставила Варя, понимая, что совсем некстати.

– Да ты за это ответишь, дрянь!

– Я понимаю, – Варя решила повернуться в сторону окна и больше не смотреть на Ирину Анатольевну. За окном она увидела фонарный столб. К нему почему-то подходило два провода вместо одного. На одном из них сидели два голубя. Один из них клювом чистил перья.

«Пара, – подумала Варя, – они любят друг друга. А главное – любят свободно, без преград. Преданные существа, не то что люди».

Внезапно раздался громкий хлопок ладонью по столу:

– А ну смотреть на меня! Я с тобой разговариваю!

Варя испуганно обернулась.

Ирина Анатольевна, упершись ладонями в стол, нависла над Варей. Две верхние пуговицы ее блузки были расстегнуты.

– Вы мне за это ответите! Мой муж ваш банк проверками замучает! Вам это так не пройдет!

– Уходите по-хорошему, мы вам три оклада дадим, – просящим голосом сказала Варя, – решение уже принято.

– Да мне не нужны твои деньги! Я эти три оклада в магазине за один раз потрачу!

– Тогда, – Варя не знала, что она может еще предложить, кроме этих трех окладов, которые на самом деле еще следовало согласовать с начальницей, – тогда просто так уходите.

– Что? Просто уйти?! После стольких лет в этом вонючем банке?!

– Да… просто взять и уйти.

Ирина Анатольевна вскочила и два раза прошлась вдоль стола. При этом она выкрикивала:

– Столько лет в этом вшивом банке! Столько лет! Зря я не слушала мужа!

Затем она повернулась к Варе, подняла указательный палец вверх и сказала шипящим голосом:

– Ответишь ты мне еще за это! Богом клянусь, ответишь!

– Уходите, пожалуйста…

Ирина Анатольевна развернулась и вышла из кабинета. В воздухе остался лишь запах ее дорогих духов.

Варя прикрыла лицо ладонями, пытаясь хоть немного прийти в себя и расслабиться. Ладони ее чувствовали, как горит лицо. Ей очень хотелось заплакать, но она сдержалась.

После обеда она вызвала к себе вторую операционистку. Ее тоже предстояло уволить.

В кабинет вошла полная женщина с прической, как у Вариной начальницы.

«Неужели из-за прически… Нет же других причин», – подумала Варя, разглядывая женщину.

– Заходите, Антонина Максимовна, присаживайтесь.

– Здравствуйте, Варвара Федоровна, очень приятно мне, что вы меня к себе вызвали.

От этих слов Варя слегка смутилась.

– Это почему же?

– Поздравить вас хотела! Ведь вы же это повышение своим трудом заслужили. Восемь лет работали. Ни одного опоздания не было…

– А откуда вы знаете?

– Честно?

– Конечно.

– Наблюдала за вами. Мы же чем-то похожи. Таких ведь людей, как мы, никогда не повышают. Мы – люди маленькие, рабочие лошадки, двигаем весь процесс, пока растут другие.

– Интересное наблюдение…

– Но и не увольняют, – полная женщина вся скукожилась и засмеялась в кулачок.

– Пусть так…

– А тут такое! Вас повысили! Значит, – женщина прикрыла рот ладошкой и посмотрела по сторонам.

– Говорите, вас никто не слышит.

– Значит, и меня могут повысить! Как вы думаете? Мы же с вами из одного теста. Так ведь?

Варя посмотрела на стену. По ней полз паучок. Маленький, еле заметный. Он шустро плел паутину, иногда раскачиваясь на паутинке из стороны в сторону.

Как сказать этой милой женщине про то, что ее увольняют, Варя не знала. И не хотела знать, а тем более говорить. Ей стало совсем противно от того, что происходит.

«Господи, господи, зачем мне все это! Зачем? Как мне уволить эту ни в чем не повинную женщину, которая верит мне? Для которой я являюсь единственной надеждой и опорой. Как? Зачем я только во все это влезла? Сидела бы у своей стойки…» – думала Варя и нервно вертела в руках карандаш.

Потом набралась сил, уставилась в стол и выдала скороговоркой:

– Я понимаю, что вы хотели услышать другое, и то, что я скажу, покажется вам ужасным и дико несправедливым. Но вы уволены! Да – вы уволены! Прямо сейчас!

Маленькая полная женщина не издала ни звука. Она сидела безмолвно и отрешенно смотрела в пол. Только несколько ее кудряшек вздрогнули, когда из форточки залетел ветер. А потом она заплакала. Просто заплакала, и все.

Варя не выдержала.

– Вы, пожалуйста, только не плачьте. Умоляю вас! Антонина Максимовна, ну не плачьте вы!

Варе хотелось вскочить, обнять эту ни в чем не виноватую женщину, прижать к себе и извиниться. За все! Потом выписать ей премию, объявить благодарность, повесить ее фото на Доску почета.

Плач стал тише. Женщина достала из кармана платок и вытерла слезы. На ее пухлых щеках появился слегка заметный румянец.

– Полегче вам? – осторожно спросила Варя.

Антонина Максимовна посмотрела на Варю тяжелым, утомленным взглядом, встала и медленно пошла к выходу, раскачиваясь словно парусник на ветру.

– Прощайте, Варвара Федоровна, прощайте. Пусть хоть у вас судьба сложится! – прошептала операционистка и громко высморкалась. Из кабинета она вышла, не закрыв за собой дверь.

Последние слова окончательно добили Варю. Она выскочила на улицу, забежала в ближайший магазин, купила маленькую бутылку коньяка и, зайдя в туалет, выпила ее, запив колой. После чего собрала вещи и ушла домой. По дороге она купила бутылку крепкого вина.