Темный мокрый асфальт освещался яркими фонарями, стоявшими вдоль дороги. Их искусственный свет слепил глаза, заставляя Максима щуриться. Салон нового «Лексуса», купленного на прошлых выходных, наполнился звуками старой доброй «Металлики». Играла композиция «Nothing else matters». Максим посмотрел на часы: они показывали начало двенадцатого. Жене он обещал быть дома два часа назад.

Он вытащил из бардачка пачку «Парламента» и, прикусив фильтр, губами достал сигарету, правой рукой нащупал зажигалку в кармане рубашки и прикурил.

Зазвонил телефон.

– Максим, ты уехал уже? – спросил хриплый прокуренный голос, явно принадлежащий немолодому человеку.

Максим поморщился, тяжело вздохнул и, положив дымящийся окурок в пепельницу, ответил:

– Да, Петр Иванович, в дороге уже. Но могу вернуться, если надо…

Возвращаться в офис Максим не хотел, но по-другому ответить начальнику не мог.

– Да ладно, не стоит уже. Езжай домой. Завтра все сделаем, – ответил начальник.

– А что случилось-то? – ради приличия спросил Максим.

– Долго объяснять, Максим. Поставщики нас одни подвели. Я завтра соберу срочное совещание по этому поводу. Утром.

– В девять? Как обычно?

– В восемь, это не ждет. А ты подъезжай пораньше, надо кое-что один на один обсудить.

– Хорошо, я буду у вас в семь тридцать.

– Договорились, Максим. Буду ждать.

– Спокойной ночи, Петр Иванович.

– Спокойной ночи… – сухо ответил начальник и отключил телефон.

Максим швырнул трубку на соседнее кресло и прикурил еще одну сигарету. В салоне автомобиля запахло едким сигаретным дымом. Внезапно Максиму захотелось спать: он почувствовал, как по телу потихоньку разливается тепло. Сначала оно появилось в ногах, затем медленно поднялось до уровня груди, а после – заполнило и голову. Он протяжно зевнул и хлопнул себя по щеке.

– А ну не спать! Не хватало еще рядом с домом разбиться! – сказал он вслух, пытаясь перекричать музыку.

Затем он несколько раз нажал на руле кнопку со знаком «+», и музыка заиграла громче. Настолько, что стала отдавать в висках, вызвав легкую головную боль.

– Так не пойдет… – процедил он сквозь зубы и уменьшил громкость.

Замедлив скорость, он свернул на обочину и выключил приемник. Достал из портфеля маленькую бутылочку виски с двумя английскими буквами на этикетке. Отвинтил серебристую крышку, сделал несколько глотков, пока бутылка не опустела. Затем открыл форточку и швырнул бутылку в темноту улицы.

Сознание постепенно возвращалось, контуры приобретали очертания; яркий слепящий свет дорожных фонарей стал матовым и теплым. От былой усталости не осталось и следа. Захотелось снова думать, общаться, веселиться, захотелось снова жить. А главное – отвлечься, забыться и забыть все, что творится вокруг него все последние годы. С того самого момента, как он стал вице-президентом крупного торгового холдинга.

Зазвонил телефон. На темном экране высветилось слово «Baby». Звонила жена. Он вдруг вспомнил, как много лет назад называл ее этим милым английским словом. Тогда еще для них новым, но по-своему манящим и необычным. Но как же давно это было и как все с тех пор поменялось. А если бы он назвал ее так сейчас? Она бы, наверное, только смутилась, или хуже того – рассмеялась. Прямо ему в глаза. Теперь он называл ее исключительно по имени, Мариной. Ему стало не по себе. Он взял трубку:

– Алло…

– Ты когда будешь? – спросила жена.

– Скоро, я почти дома. Может минут пятнадцать еще, – Максим посмотрел на навигатор. Линии дорог путались в глазах, навевая сон.

– Хорошо, я ложусь тогда, еда на столе! – в ее голосе Макс почувствовал раздражение.

– Ладно, не дождешься меня? – зачем-то спросил он. Хотя прекрасно знал ответ на свой вопрос.

– Нет! Ты что, опять выпил? Кстати, мне завтра рано вставать… спокойной ночи. Да, и не забудь – ты завтра везешь мальчиков в школу. Ты им обещал!

Максим неожиданно вспомнил про утреннее совещание у начальника и перебил жену:

– Марина, подожди, у меня завтра утром совещание… Он только что позвонил. Шеф то есть. Прямо за пару минут до тебя! Клянусь чем хочешь!

Наступило молчание. Максим внезапно почувствовал себя виноватым. Выдержав небольшую паузу, он продолжил:

– Я хотел отвезти… я правда хотел, но он мне только что позвонил. Если не веришь, то я… – на мгновение он замолчал, не зная, что сказать, – я покажу тебе входящие звонки, когда приеду. Ну хочешь, так сделаем? А?

Марина молчала, но Максим ощущал ее ненависть сквозь трубку. Именно ненависть. Он давно научился различать чувства жены во время телефонных разговоров. И ненависть была хуже всего. Она разъедала его изнутри, убивала словно сильный яд, отравляла всю его и без того непростую жизнь. Разве виноват он, что жизнь у него такая и вся эта карьера, о которой он когда-то мечтал, наконец-то состоявшись, превратила его не в счастливого человека, а в верного раба огромной компании. Раба, который и заболеть-то не имеет права. Он уже не помнил, когда приезжал домой раньше одиннадцати, а уезжал позже семи, когда проводил время с детьми и видел своих родителей. Его жизнь превратилась в тяжкую колею, по которой идти уже не было сил, а выпрыгнуть или свернуть из нее – и подавно.

– Максим, тебе не стыдно? Ты же обещал детям… – Марина всхлипнула в трубку. – Ладно еще, с женой не спишь, но детей-то хоть пожалей… Им-то за что все это?

– Я сплю… – прошептал он в трубку и попробовал вспомнить, когда последний раз спал с Мариной. Не вышло.

Выдержав паузу, Марина оживилась:

– Ладно, я попрошу твоего водителя, чтобы он их отвез, раз родной отец не может.

– Точно. Сергея попроси, тем более что я завтра сам поеду. Мне к самому ранью надо… Совещание у президента, говорю же!

Из трубки послышались гудки. Жена положила ее, не попрощавшись.

– Сука… – скрипя зубами, выдохнул Максим и почувствовал, как к глазам подступили слезы. Сильно захотелось плакать. От обиды. Но он сдержался.

Максим зашел в подъезд нового современного дома. Его встретил знакомый охранник – крупный и слегка обрюзгший, чем-то похожий на полную некрасивую женщину.

– Добрый вечер, Максим Константинович!

– Добрый… – нехотя ответил Максим, глядя мимо стража подъезда.

– Тут за охрану надо бы оплатить. Вы два месяца не сдавали.

– Хорошо, сколько с меня?

– У нас с прошлого месяца на пять тысяч увеличили. Итого – тридцать, за два месяца.

– Хорошо живете… – Максим достал кошелек, отсчитал шесть пятерок и протянул охраннику.

Тот кивнул и что-то записал в тетрадь. Максим наблюдал за карандашом, зажатым в пухлых коротких пальцах с обкусанными ногтями. Карандаш в них казался маленькой палочкой, которая вот-вот треснет или сломается.

– Спасибо вам, Максим Константинович, – охранник посмотрел на Максима большими безучастными глазами. – Мы тут еще собираем с каждой квартиры по десятке…

– Хватит, вам дай волю, без штанов меня оставите! – поставил точку Максим.

Охранник недовольно фыркнул ему в спину:

– Но, Максим Константинович, вы только один не сдали…

Максим зашел в лифт и нажал на кнопку двенадцатого этажа. Лифт, быстро набрав скорость, уже через несколько секунд остановился и открылся. У Максима заложило уши и немного сдавило виски. В просторном холле он вытащил из портфеля связку ключей и открыл металлическую дверь квартиры.

В прихожей и коридоре было темно. Лишь на кухне горел ночник. Максим бросил на пол портфель, повесил пальто в шкаф и прошел в ванную. Посмотрел в зеркало. Перед собой он увидел темноволосого, полноватого, немного отекшего уже немолодого человека с уставшими голубыми глазами. Он снял рубашку. Обвисший дряблый живот, рыхлая волосатая грудь с двумя розовыми сосками вызывали отвращение. На висках блестела седина. Глаза казались краснее, чем обычно.

«Видимо, от вискаря, надо бы с ним завязывать. Хотя бы на работе», – подумал он. И тут же поймал себя на мысли, что обещал себе это, давал зарок, клялся всеми близкими уже множество раз. До сих пор не помогло, да и сейчас вызвало лишь очередную волну отчаяния.

Он тихо прошел на кухню. На столе стоял его ужин: остывшая курица с зеленой фасолью и салат из овощей, заправленных маслом. Есть почему-то не хотелось. Максим открыл холодильник и вытащил бутылку коллекционного флорентийского вина. Она оказалась открытой. Видимо, жена пила вино за ужином. Он налил вино в бокал и выпил залпом. Стало полегче – волна отчаяния и усталости снова откатила.

Он взял со стола слегка помятую записку и стал читать – жена писала о расходах на частную школу детей, репетиторах-иностранцах и просила деньги на поездку в Милан, на сезонную распродажу. Итоговая сумма получалась внушительной. Даже для него – вице-президента крупного холдинга.

«Завтра… – мелькнуло в голове Максима. – Все завтра…»

Долив остатки вина, он опрокинул его в себя и лег на диван, так и не раздевшись. Через несколько минут он заснул.