Часы показывали самое начало пятого, но ранние декабрьские сумерки уже потихоньку вползали в комнату. По совету Серафимы Сергеевны свой наблюдательный пункт мы устроили в гостиной, самой большой, а главное, удобно расположенной комнате, где когда-то находился кабинет купца первой гильдии Павла Петровича Кондарева. Если дед действительно спрятал сокровища в доме, то наверняка он устроил тайник у себя в кабинете, провожая нас, заметила Серафима. — Хотя именно эту комнату мы с Сашенькой исследовали особенно тщательно, полностью сняли полы, простукали стены от пола до потолка и даже попытались вынуть барельеф с изображением кабаньей головы.

— Ну и как барельеф, поддался? — с любопытством поинтересовалась я.

— Куда там! — отмахнулась Серафима Сергеевна. — То ли инструменты у нас были неподходящие, то ли дед настолько качественно вмуровал герб своего рода, что вынуть его теперь можно только вместе с огромным куском стены.

— Что ни говори, — заметила Варвара, — а раньше все делали на совесть, не то что сегодняшние карточные домишки, где гвоздь можно вбить в стену без молотка.

— Твоя правда, кивнула Серафима. — С этими барельефами вообще вышла странная история. В моей комнате, как раз над кроватью, расположен еще один герб, так вот отцу он чем-то сильно помешал. Папа целую неделю пытался вырвать его из стены, и дрелью работал, и молотком. И что вы думаете? Герб устоял и даже практически не пострадал, разве что появилось несколько свежих царапин!

— Ничего себе, — присвистнула Варвара, — какой же он тогда толщины?

— Понятия не имею, знаю одно, эти барельефы были изготовлены по специальному заказу деда, на его собственном сталелитейном заводе.

— Так, может, сокровища спрятаны как раз за одним из родовых гербов? — предположила я. — Согласитесь, это было бы весьма логично.

— И слишком просто, — вставила Варвара, — думаю, все, кто искал клад Павла Кондарева, начинали именно с барельефов.

— Верно, — слабо улыбнулась Серафима. — Однако никому так и не удалось отыскать захоронку деда. По рассказам матери, Павел Петрович был большой мастак на всякого рода шарады и ребусы.

— Оно и видно, — выдавила Варвара, не скрывая ехидства, — такой мастак, что вот уже почти сто лет законные наследники не могут добраться до принадлежащих им по праву сокровищ.

— Знать, не судьба, Серафима Сергеевна задумчиво покачала головой. — А может, не соблюдены условия Пелагеи. «Всегда помните, что вы Кондаревы, — говорила бабушка перед смертью, — и объедините усилия. Тогда все тайное станет явным!»

И вот сейчас, сидя за старинной шелковой ширмой, в самом удобном для наблюдения углу гостиной, мы с любопытством разглядывали огромную кабанью голову и тихо переговаривались.

— Все-таки странный был вкус у этого Кондарева, — шепотом рассуждала Варвара. — Украсить всю квартиру изображениями отвратительного кабана. Вон клыки какие, а глазюки злющие маленькие, словом, мерзкое животное.

— Варь, это же герб! Он тут не для украшения! — одернула я подругу.

— А для чего ж тогда?

— Для гордости и престижа!

— Понятно…

Варька ненадолго задумалась, а потом с легким сарказмом заметила: — Для гордости, говоришь, а зачем он тогда его на печку водрузил? На мой взгляд, не самое подходящее место для родового герба. Или ты так не считаешь?

Я бросила быстрый взгляд на старинную изразцовую печь, которая когда-то топилась из котельной в подвале и обогревала сразу две комнаты: кабинет хозяина и комнату отдыха, но после того, как в дом было проведено центральное отопление, функция печи сменилась на декоративную.

— Тебе показалось, нет там никакого герба, одни только изразцы.

— А вот и есть, просто в сумерках он плохо виден. Приглядись повнимательнее, пятый ряд сверху, вместо четырех плиток вставлен литой барельеф с изображением кабаньей головы, видишь?

— Теперь вижу, — удивленно прошептала я. — Надо же, никогда раньше не обращала внимания.

— А я его еще на поминках Александры Сергеевны приметила, подумала, может, это задвижка такая декоративная?

Неожиданно совсем рядом с нами раздался странный звук, будто кто-то дернул за старомодный выключатель-шнурок. Варька вздрогнула и прижалась ко мне. Затем заскрипели половицы и громко заработал телевизор. Я заметила, как глаза подруги округлились, и она интуитивно зажала рот рукой.

— Не бойся, это не у нас, — успокоила ее я.

— А где?

— На третьем этаже, у Миримских.

— Постой! А с чего тут такая слышимость! — ужаснулась Варвара. — Это ж тебе не хлипкая новостройка, a старинный добротный дом с толстенными каменными стенами.

— Если бы, тут только внешние стены каменные, а перекрытия между этажами деревянные. Так что, если решишь поделиться со мной какой-нибудь страшной тайной, говори тише.

Стемнело, в соседних домах зажглись окна. Через не задернутые до конца шторы в комнату проникал холодный лунный свет, на белом потолке то и дело вспыхивали отблески от фар проезжающих мимо машин. Время тянулось медленно. Рядом с нами на сложенном в несколько раз шерстяном пледе свернулся клубком новый жилец Серафимы, рыжий котенок Мурзик. Он так сладко спал, что меня тоже потянуло в сон. Устроившись поудобнее, я зевнула и прикрыла глаза.

— Эй, не вздумай спать, — потрясла меня за плечо Варвара, всех преступников проспишь.

— Никто и не спит, — огрызнулась я, нехотя открывая глаза.

— Страшновато как-то, верно? — поежившись, словно от холода, прошептала Варька.

— Есть немного.

— Лель, а ты думаешь, это действительно Леня?

— Не знаю, но по всем параметрам он подходит просто идеально. И помнишь, как мы застукали его выходящим из квартиры Серафимы? Думаю, наш тихоня уже тогда начал поиски.

— А на вид он ничего, крепенький. Мы с ним вдвоем-то справимся?

— Конечно, справимся, — излишне бодро ответила я, на всякий случай проверяя, на месте ли травматический пистолет Макса.

— Эх, мне б твою уверенность! — вздохнула Варвара и полушутя-полусерьезно спросила: — Может, нож из кухни притащить? Все-таки холодное оружие.

— Тащи, если тебе так будет спокойнее.

Быстро сбегав за большим кухонным тесаком, которым Серафима обычно разделывала мясо, Варвара снова опустилась на пол рядом со мной и жалобно застонала: — Жестко-то как, неудобно! Может, подушек из спальни принести, а то от твоего пледа никакого толку!

— Скажешь тоже! — возмутилась я. — Ты еще сюда кровать передвинь и телик, чтобы сидеть в засаде с комфортом.

— А что, неплохая идея. Посуди сама, кому будет хуже… — Неожиданно Варька замолчала на полуслове.

— Ты чего? — встревоженно уставилась я на подругу.

— Тихо, — шикнула Варька и приложила палец к губам, — по-моему, кто-то пытается вставить ключ в замочную скважину.

Задержав дыхание, я вся превратилась в слух и действительно вскоре услышала характерный скрежет замка.

— Доставай пистолет, — шепотом скомандовала Варька, хватаясь за тети Симин тесак, — пробуем использовать эффект неожиданности.

— Не спеши, дай ему хотя бы войти, — я поднялась с пола и встала за ширмой, не сводя глаз двери. Затылком я ощущала горячее дыхание подруги, которая была готова броситься на вора в любой момент. Однако время шло, моя рука устала сжимать холодную рукоятку пистолета, а входная дверь по-прежнему оставалась закрытой. И, что было особенно странно, характерный скрежет открывающегося замка тоже прекратился.

— Померещилось? — прошептала Варвара.

— Сразу обеим? — недоверчиво покачала головой я. — Быть такого не может.

— Значит, спугнули.

— Чем?

— Действительно, нечем. Слушай, Лель, а давай я сбегаю и осторожненько посмотрю в глазок, — предложила подруга, опуская тяжелый нож на пол, — а ты, если что, прикрой меня.

— Как ты себе это представляешь? — искренне удивилась я. — Мне что, из травматического пистолета в воздух стрелять или по Серафиминым вазам?

— Честно говоря, не знаю, — растерялась Варвара, — но ведь в детективах напарники всегда прикрывают друг друга.

— Эх, Варька, Варька, да ты просто жертва американских боевиков и энтэвэшных сериалов, а тут тебе не кино, а реальная действительность!

Неожиданно наш спор прервал страшный грохот, донесшийся из квартиры Кашина, которая как раз граничила с гостиной Серафимы Сергеевны. Вздрогнув и интуитивно вжав головы в плечи, мы обе застыли как вкопанные.

— Вроде все тихо, — первая пришла в себя Варвара, — может, упало что-то…

— Или кто-то…

Переглянувшись, мы не сговариваясь бросились к выходу. На лестничной клетке царил полумрак, дверь в квартиру Кашина была приоткрыта, а в гулкой тишине подъезда звучали чьи-то торопливо удаляющиеся шаги. Резко хлопнула подъездная дверь, и все замерло.

— Упустили! — с сожалением выдохнула Варька.

— Кого?

— Ленечку!

— Я удивленно уставилась на подругу…

— Как же мы сразу не догадались! — Варвара со злостью ударила кулаком о косяк и, сморщившись от боли, объяснила: — Понимаешь, он нашел клад, давно нашел, когда Серафима еще лежала в больнице, а сейчас разбил стену и добрался до захоронки из своей квартиры. Вот откуда этот странный грохот! Ну Кашин, ну хитрец, а с виду тюфяк тюфяком! — Варвара кивнула на открытую квартиру и с сарказмом заметила: Гляди, как торопился, даже дверь не удосужился закрыть. Хотя зачем ему старое барахло, он ведь теперь миллионер, все новое купит!

— Нет, что-то здесь не так, — я недоверчиво покачала головой и сделала шаг в направлении к Ленечкиной квартире. — Что-то не складывается… Варь, а давай заглянем к нему на секундочку? Если все, что ты говоришь, — правда, мы легко обнаружим следы преступления, а если нет…

— Ну давай, давай, — нетерпеливо перебила меня Варвара. — Ты ж все равно не отстанешь, — и первая шагнула в темный проем приоткрытой двери.

С трудом нащупав рукой выключатель, я нажала сразу обе клавиши. В узеньком, тесно заставленном коридоре вспыхнул яркий свет. Ленечку мы увидели сразу, он неподвижно лежал на животе прямо при входе в комнату. Вокруг его головы растеклось темно-бурое пятно. Рядом валялись кипы старых газет и журналов, часть из которых уже сильно пропитались кровью. Видимо, при падении Кашин задел рукой массивную этажерку, грохот которой привлек наше внимание.

— Как ты думаешь, он жив? — дрожащим от ужаса голосом пробормотала Варвара.

— Не знаю…

— Надо бы проверить, вдруг его еще можно спасти?

Видя, как Варька старательно отводит взгляд от распростертого на полу тела, я поняла, что совет этот чисто риторический и проверять, жив ли Кашин, придется мне. Превозмогая страх, я опустилась возле него на колени и, приложив руку к шее, стала нащупывать сонную артерию.

— Пульс вроде есть, но очень слабый, констатировала я, — звони 03.

«Скорая» приехала быстро, однако еще быстрее по дому разнеслись слухи. Несмотря на позднее время, двери всех квартир оказались приоткрыты, а наиболее любопытные соседи выскочили на лестничные клетки. Спускаясь вслед за носилками, я была поймана за руку Зинаидой Миримской.

— Оль, с Леонидом беда? Он что, упал? Чем ударился? Мы с Гришей слышали грохот, неужели все так серьезно? — затараторила она, поплотнее запахивая алый, расшитый драконами халат.

— Зинаида Ивановна, я толком ничего не знаю, спросите лучше у доктора, — постаралась я отвязаться от не в меру любознательной соседки.

Однако Миримская крепко держала мою руку, не собираясь отпускать до тех пор, пока не получит всю интересующую ее информацию.

— Разве из этих докторов слово выжмешь! — состроила она недовольную физиономию. — Слушай, Оль, а вы-то как в Ленькиной квартире оказались?

— Совершенно случайно, — быстро нашлась я, — приехали за вещами для Серафимы Сергеевны и тоже услышали грохот.

— Странно как-то, — задумчиво протянула старуха, не спуская с меня цепкого, подозрительного взгляда, — он что, входную дверь позабыл закрыть?

— Дверь? — на мгновение растерялась я. — Haверное, а может, успел открыть после падения.

— Скажешь тоже, после падения. Думаешь, я не видела, какая у Леньки в голове дыра! Ох, темнишь ты что-то, девка! — Миримская погрозила перед моим носом крючковатым пальцем, на котором висела тяжелая связка ключей.

Я невольно отпрянула, и вдруг мой взгляд случайно упал на массивный резной ключ. Ошибки быть не могло, точно такой же ключ лежал у меня сейчас в сумочке, он открывал нижний замок в квартире Кондаревых. Заметив мой интерес, Зинаида Ивановна недовольно крякнула и спешно запрятала связку в глубокий карман шелкового халата. Воспользовавшись моментом, я вырвала руку из цепких пальцев Миримской и не прощаясь бросилась вниз по лестнице, где на первом этаже меня давно уже поджидала Варвара.

— Где ты так долго ходишь? — раздраженно бросила подруга. Кашина уже увезли.

— Ты узнала куда?

— В двадцать четвертую, она ближайшая. Правда, доктор предупредил, что он потерял слишком много крови и могут не довезти.

— Ничего, Ленечка молодой, справится. По крайней мере будем надеяться на лучшее. Надо только найти телефон справочной и позвонить туда через пару часов.

— Уже! — Варька гордо достала из кармана клочок бумаги. — Доктор оказался настолько любезен, что сам продиктовал мне номер.

— Смотри-ка! Ты пользуешься успехом у медицинского персонала.

— Не то слово! — невесело пошутила Варвара. — Если и дальше так пойдет, скоро у меня в друзьях будут все врачи московской неотложки. А двадцать четвертой больнице придется организовать тут дежурный пост.

— Типун тебе на язык! — отмахнулась я. — Очень надеюсь, Ленечка Кашин — последняя жертва кондаревских сокровищ. Пойдем отсюда, — я решительно взяла Варвару под руку, — здесь слишком много любопытных ушей, а мне надо рассказать тебе кое-что важное.

— Пойдем, тем более что у меня тоже есть для тебя новости.