Переход занял тысячные доли мгновения.

Ещё миг назад моё тело находилось в мёртвом домене Древа реальности, среди серебряных корней пробудившейся Крепости разума. Теперь же под ногами вновь простирались земли Святого Илиастера.

Я вернулся в реальный слой пространства. Вернулся и замер лишь на ничтожную долю удара сердца, заново оценивая происходящее. На этот раз, не по обрывочным воспоминаниям поглощённых душ преатов, не по энергетическим отпечаткам и не по отражениям далёких вероятностей.

Передо мной лежали реальные данные.

Сотни потоков информации одновременно вливались в расширившийся разум. Одно сознание измеряло плотность пространства. Второе изучало движение ближайших легионов. Третье отслеживало пробуждающиеся защитные формации. Остальные проникали в мысли обитателей верхнего плана, сопоставляли их знания и выстраивали карту окрестных земель.

План Святого Илиастера оказался ещё величественнее, чем я успел предположить.

И гораздо уязвимее.

Крепость древа разума продолжала работать в домене, однако теперь расстояние не имело значения. Серебряные корни удерживали связь с моей душой, а часть сознания навсегда оставалась среди мёртвых ветвей Древа реальности. Мысли текли одновременно в двух мирах, не смешиваясь и не мешая друг другу.

Я ощущал домен. Ощущал собственное тело. И видел расстилающийся вокруг план света так ясно, словно само пространство превратилось в раскрытую передо мной книгу.

Прекрасное чувство.

Не следовало заставлять его пропадать впустую. Проявив проклятый кровью преатов Великий меч изверга небесных молний, я изменил форму. Божественная плоть исказилась, перестраивая кости, мышцы и энергетические каналы. Тело демонического Бога окутало сияние, после чего на его месте возник изверг света.

Маскировкой это назвать было нельзя. Местное пространство отторгало меня, искажаясь вокруг чуждой сущности. Каждое движение оставляло в воздухе тёмные разрывы, а истинный свет в моём ядре слишком сильно отличался от осквернённого сияния преатов.

Но новая форма требовалась не для сокрытия. Для скорости. Я совершил первый рывок. Мир превратился в вытянутую полосу света. Горные вершины, парящие острова и белые башни слились в единый ослепительный поток. Пространство сопротивлялось, пытаясь удержать чужака, но не смогло даже заметно меня замедлить.

Второй рывок перенёс меня ещё дальше. За одно мгновение я преодолел около сотни вёрст, приблизившись к небольшому городу. Тело изверга двигалось подобно молнии, возникая там, где мгновение назад не существовало ничего, кроме спокойного сияния.

По пути я считывал память всех преатов, попадавших в мою доработанную область иллюзии. Не только солдат.

План Святого Илиастера населяли не одни воины, хотя поначалу могло показаться именно так. Здесь обитали ремесленники, хранители знаний, строители, наставники молодых искр, служители накопителей и существа, отвечавшие за поддержание сложнейших формаций верхнего плана.

Обычные горожане. Если подобное определение вообще подходило к преатам света.

Их общество строилось необычно. Почти каждый житель считался частью одного из бесчисленных храмовых орденов. Ремесло воспринималось как форма молитвы, труд, как служение, а само существование вне воли Престола казалось им бессмысленным и даже преступным.

Личной собственности почти не существовало. Но существовали награды за преданность. Не было привычной знати. Зато имелись духовные ступени, определявшие положение преата куда строже, чем титулы любого королевства.

Здесь не торговали властью открыто. Её получали за число очищенных душ, присоединённых миров и уничтоженных противников Света.

В каждом городе возвышались десятки храмов. В крупных городах, сотни. Даже жилые районы строились вокруг святилищ, а все дороги неизменно сходились к центральным площадям, где горели частицы света Престола.

Фанатизм пронизывал план Святого Илиастера до основания. Преаты не просто верили в Свет. Они не признавали возможности существования чего-либо за его пределами.

И потому моё появление оказалось для них даже не нападением.

Ересью.

Живым опровержением тысячелетних догматов.

Чужак из нижних слоёв Бездны не мог подняться столь высоко. Демоническое существо не могло обладать истинным светом. Одинокий враг не мог безнаказанно перемещаться между священными городами.

Но я существовал. Сиял. И продолжал двигаться.

Ощущение опасности усиливалось с каждым мгновением.

Однако оставалось столь слабым, что вызывало скорее азарт. Не слепое безумие воина, бросающегося на превосходящего противника, а холодное предвкушение хорошего боя.

С возросшим Интеллектом различие стало особенно отчётливым. Как и сама природа этого чувства.

И как мне виделось сейчас, чувства опасности, которое я столько лет считал неким скрытым даром, никогда не существовало.

Осознание оказалось настолько неожиданным, что даже редкая улыбка и смех появились на моем зачастую злом лице.

Громовой звук прокатился над сияющими равнинами, заставив ближайших преатов поднять головы. Некоторые замерли. Другие опустились на колени, приняв чудовищный хохот за знамение.

Они не понимали причины моей радости, как, и не понимали и кто я такой.

Впрочем, этого раньше не понимал и я.

Сколько раз это чувство спасало мне жизнь? Сколько раз слабая тревога заставляла обернуться, отказаться от очевидного пути или подготовиться к нападению, которого ничто не предвещало?

Журек хотел узнать тайну моего навыка. Оцев пытался понять его природу. Даже Тарак подозревал, что я скрываю редкую способность, позволяющую предчувствовать смерть.

Я же охотно поддерживал их заблуждение. Рассказывал об опыте тысяч сражений, о привычке замечать мельчайшие признаки угрозы и о том, что никакого особого навыка у меня нет.

Ирония заключалась в том, что эта ложь оказалась абсолютной правдой.

Ни Эфир, ни энергии Астрала не предупреждали меня о грядущем. Никакая тайная формация не просчитывала мое будущее. Не существовало и скрытой особенности Системы. Теперь, когда Крепость древа разума позволяла рассмотреть каждое движение собственного сознания, я наконец обнаружил источник тревоги.

Едва заметный ментальный толчок.

Слабый резонанс, возникавший в самой основе моей души.

Моя душа не видела будущее, но чувствовала приближение смерти, только и всего. Улавливала совокупность мельчайших признаков, которые разум не успевал осознать: изменение чужого взгляда, напряжение пространства, движение энергии, нарушение привычного ритма и тысячи иных нюансов.

Однако, вся тайна была в том, что каждая душа, абсолютно каждая обладала этим свойством. Ничего уникального. Сложность заключалась не в том, чтобы ощутить эту дрожь. Сложность была в том, чтобы услышать её среди шума собственных мыслей. И довериться, не имея доказательств.

За долгие годы я научился это делать. Но не только тысячи смертельных битв, в которых одна ошибка означала конец, превратили едва заметный резонанс в привычное чувство опасности. Но и еще один момент мне помогал в этом, а именно чистота разума от лишних эмоций, ведь во мне все годы преобладало лишь безудержное чувства гнева, из которого лишь в редкие моменты поднималось мое сознание.

Вот почему чувство опасности сохранилось после всех метаморфоз. После смены тел. После разрушения и выращивания новой душ. Как и в самом ложном аватара, и даже после его метаморфозы.

Менялись вместилища, энергетические структуры и доступные способности, но опыт оставался. Я неосознанно восстанавливал привычные пути мышления, а новая душа училась повторять то, что умела прежняя.

Обычный навык. Доведённый до совершенства.

Чувство чужого взгляда работало по тому же принципу. Душа замечала направленное внимание раньше, чем сознание успевало определить его источник. Не магия. Не благословение судьбы.

Всего лишь дрожь живой сущности, знающей, что на неё смотрит хищник.

Осознание глубины собственного заблуждения принесло неожиданное облегчение. Мне больше не требовалось искать скрытый дар или опасаться, что однажды он исчезнет. Не нужно было оборачиваться назад, надеясь увидеть то, что пыталась показать неведомая сила. А значит, не было за моей спиной ведущей, направляющей по нитям судьбы руки. И лишь я выбирал куда мне следует ступать. Ну кроме вездесущего света, его влияние с увеличившимся уровнем интеллекта действительно стало еще более заметно, как и филигранность этого самого влияния.

И что главное, теперь можно было идти вперёд. Уверенно. Понимая, что от истинной угрозы никакое предчувствие всё равно не спасёт. Оно способно предупредить, дать мгновение для решения, но никогда не заменит силу и разум.

Странным образом это придавало жизни вкус. Смерть не перестала существовать. Просто теперь я лучше понимал, как именно замечал её приближение.

И сам факт того, что повышение Интеллекта привело к столь ощутимому результату, доставлял особое удовольствие. Удовольствие от принятого спорного решения.

Впрочем, предаваться размышлениям слишком долго не следовало.

Преаты наконец определили моё местоположение. Вдалеке вспыхнули сигнальные маяки света. По ближайшим окрестностям плана на тысячи верст вокруг прокатился протяжный звон, от которого задрожали даже реки света. Над городами один за другим раскрывались защитные купола, а из храмов поднимались в воздух вооружённые отряды.

Они ещё не осознали масштаб угрозы. Для них я оставался лишь наглым вторженцем. Сильным. Необычным. Возможно, достаточно опасным, чтобы потребовалось участие нескольких старших ареохов.

Но всего лишь одиноким чудовищем.

Они не знали, что каждое мгновение их собственные воспоминания питают мой замысел. Среди дополнительных сознаний формировался план. Одни изучали устройство хранилищ. Другие отыскивали пути к городским источникам энергии. Третьи сопоставляли защитные формации, искали управляющие узлы и выявляли тех, кто обладал правом доступа к сокровищницам.

За несколько ударов сердца мне удалось узнать больше о плане Святого Илиастера, чем иной шпион выяснил бы за столетия. Каждый прочитанный разум преата из ближайшего ко мне города открывал дорогу к следующему.

Я двигался дальше, собирая их знания в единую картину. Очередной рывок превратил тело в ослепительную молнию. На этот раз целью стал более крупный город.

Не столица.

Я ещё не собирался приближаться к главному храму Престола. Там плотность защитных формаций была слишком высока, а количество неизвестных сущностей не позволяло достаточно точно рассчитать исход прямого сражения.

Но выбранное поселение тоже нельзя было назвать малым. Около миллиона жителей. Несколько десятков храмовых комплексов. Три крупных арсенала. Хранилища редких материалов, собранных за тысячелетия походов. И городской источник света, способный десятилетиями питать защитный купол без внешней поддержки.

Прекрасное место для начала. Я возник над центральной площадью. Пространство взорвалось громом. Ударная волна прокатилась между белоснежными зданиями, разбивая прозрачные окна и срывая с храмовых шпилей длинные полотнища. Воздух наполнился осколками сияющего стекла, в моем восприятии буквально замерших в воздухе.

Тысячи преатов одновременно посмотрели вверх. Они увидели фигуру из переплетения белых молний, зависшую над шпилями.

На мгновение город замер. Затем заговорили колокола. Из ближайших башен вырвались золотые лучи. Защитные артефакты попытались сомкнуть вокруг меня пространственную клетку, а городские стражи раскрыли крылья и поднялись в воздух.

Я не стал атаковать. Не было необходимости. Вместо этого все мое внимание было направленно на сотни дополнительных сознаний, которые выстроили ритуальную структуру. Одни стали опорными узлами, другие сформировали направляющие контуры, третьи принялись обрабатывать поступающие потоки информации.

Мне не понадобились артефакты, или даже навыки Системы. Крепость древа разума сама служила сердцем ритуала. Ментальная волна, созданная на основе эссенции истинного света разошлась от моего тела. Она не имела цвета, запаха или звука. Её нельзя было увидеть обычным зрением. Но когда невидимое давление накрыло первые улицы, преаты начали падать на каменную поверхность улиц.

Сначала ближайшие. Потом те, кто находился дальше. Воины света роняли оружие и хватались за головы. Служители храмов сбивались с молитв. Ремесленники застывали перед рабочими алтарями, а хранители не успевали запечатать собственные мысли, столь быстро расширялась область ритуала.

Ментальная волна расширилась на пять вёрст. Тысячи разумов раскрылись одновременно. Сопротивление оказалось ничтожным относительно силы моего ритуала.

Преаты обладали дисциплиной, сильной волей и глубокой верой, но почти не умели защищать мысли от существа моего уровня. Свет в их ядрах вспыхивал, пытаясь вытеснить чужое присутствие, однако его сияние было слишком слабым, не способным мне навредить. Скорее наоборот, сияние моего истинного света в ритуале было болезненным для преатов, даже ядовитым для их слабых душ и источников.

Я игнорировал его. Ритуал поглощал воспоминания тысяч существ. Не полностью. Мне не требовалось изучать каждую прожитую ими минуту. Дополнительные сознания отбрасывали бесполезное, вычленяя только необходимые сведения.

Расположение складов. Структуру храмов. Ключи доступа. Слабости городского щита. Имена старших хранителей. Пути к подземным уровням. Сведения о ближайших армиях. Данные о существах, способных действительно мне угрожать. Информация вливалась в разум стремительным потоком.

Для любого другого существа подобный объём стал бы смертельным. Чужие воспоминания разорвали бы личность, смешали тысячи жизней и превратили сознание в безумный хор неразличимых голосов, столь стремительно наполняющие разум.

Крепость древа разума распределяла их без малейшего труда.

Я оставался собой.

Просто теперь помнил, как возводили западную стену города. Знал, где хранитель Кирилиас спрятал запрещённые искры осколков мирового ядра. Видел внутреннее устройство центрального храма глазами каждого мастера, участвовавшего в его перестройке. И мог назвать все семь последовательностей, открывавших путь в главную сокровищницу. Полезные знания. Особенно последние.

Над площадью раздался крик. Один из старших преатов сумел удержать свое тело в воздухе. Его четыре крыла дрожали, а по доспехам бежали трещины. Он поднял копьё и попытался ударить лучом света. Но слишком медленно это все происходило для моего уровня восприятия, словно каменная статуя силилась сдвинуться с места.

Я посмотрел в его сторону. Одного взгляда хватило.

Защита разума преата раскололась. Он замер, а затем рухнул, раскалывая своим телом прочные каменные плиты площади. В его воспоминаниях нашлось расположение ещё одного скрытого арсенала. Неожиданно. И ведь его ярость, его сопротивление лишь по шли во вред легионам света.

И все же, моя цель оставалась проста до невозможности. Забрать столько трофеев, сколько получится. Опустошать города. Вскрывать хранилища. Изымать накопленную энергию, редкие артефакты, материалы и знания до тех пор, пока дальнейшее промедление не станет опасным. Или пока местные силы не вынудят меня перейти к более весомым доводам.

Проклятое божественное копьё оставалось последним аргументом, как в переговорах, так и в сражении, давая уверенность в моих решениях и действиях. Я ощущал его даже когда оно находилось в измененном пространстве горнила света. Оружие ждало, готовое воплотиться в руке в любой момент и обрушить на план Святого Илиастера силу, способную заставить содрогнуться даже его.

Но применять его было рискованно по многим причинам. Ведь открытие Врат Вестиала уничтожило бы не только воинов света. Не противников, врагами их я точно не считал, как и вообще любых существ с недавних пор, даже отродий Бездны я таковыми более не воспринимал. Враг это звучит слишком громко, для существ, которых я не знал, которые не успели совершить глупость и попытаться навредить мне лично или моим близким. Просто наши цели лежали по разные стороны собственных реальностей и интересов.

Поэтому я не желал использовать проклятое божественное копье и активировать Врата Вестиала. Их открытие повредило бы пространство, разрушило ближайшие города и превратило значительную часть желанных трофеев в бесполезный прах, что во многом лишало смысла данный поход.

Да и в целом если открыть врата здесь, последствия станут непредсказуемыми. Само появление Вестиала могло привлечь внимание существ, с которыми я пока не желал встречаться. Да и в целом предсказать его отношение к существам света и планам столь высоким вдоль оси Бездны было попросту невозможно. Последствия могли быть воистину грандиозными, для всех сторон конфликта.

Кроме того, Престол мог уж точно отойти ото сна. Или то, что осталось от него. Потому следовало совладать с собственной алчностью и быть крайне осторожным в этом набеге.

Мысль разумная. Практически очевидная.

Вот только передо мной находился огромный город, тысячелетиями не знавший настоящего разграбления. В его глубинах хранились сокровища сотен уничтоженных миров. Артефакты забытых богов, кристаллы верхних планов, запечатанные души и оружие, которое преаты считали слишком опасным даже для собственных легионов. И чем больше я поглощал память офицеров легиона света, тем больше понимал, сколь огромна цена этих сокровищ, и сколь значительным в моей судьбе может быть этот поход. Я ощущал важность этого шага, как никогда.