Метель становилась всё сильнее.

Она кружила над Арфалеимом, завывала между храмовыми шпилями и швыряла в лица пригоршни колючего снега. Однако в её холодном голосе не слышалось ни скорби, ни угрозы. Напротив, было в этой буре нечто задорное, почти радостное. Будто сама зима ликовала, приветствуя рождение нового мира.

Центральную площадь перед храмовым комплексом уже укрыло белоснежным саваном. Снег погребал под собой каменные плиты, ступени, следы тысяч верующих. Казалось, ещё немного и прошлое исчезнет окончательно, оставив после себя лишь безупречно чистое полотно.

Но никто не смотрел под ноги. Взоры всех собравшихся были обращены вверх.

Там росло, расцветало Древо. Казалось, еще миг назад его обугленный гигантский ствол разрывал небо. Древний, изломанный, лишённый своего истинного величия. Теперь из чёрной обугленной коры тянулись исполинские ветви, и даже новые корни прорастали прямо на наших глазах. Они взламывали камень, проходили сквозь стены и фундаменты, но ничего не разрушали. Строения лишь немного смещались, словно сам город покорно освобождал место для пробуждающегося исполина.

Ствол поднимался с невероятной скоростью.

Сначала он превзошёл храмовые башни. Затем достиг главного купола, возвышавшегося над площадью на две сотни локтей. Прошло всего несколько минут, а его вершина уже скрылась в свинцовых тучах.

И Древо продолжало расти. Нет, это было не дерево. По крайней мере, не в привычном смысле. Мировое Древо, словно из древних легенд.

Его кора переливалась золотистыми и чёрными прожилками. По ветвям текла чистейшая эссенция света, похожая на расплавленное золото. Иногда в сиянии проступали незнакомые созвездия, чужие города и тени гор, существовавших в иных слоях реальности.

Ветви пронзали метель, не замечая холода. Казалось, Древо намеревалось подняться на тысячу локтей. Или на десять тысяч. Возможно, оно будет расти до тех пор, пока не достигнет границ самого домена и не раздвинет их своими корнями.

Верующие падали на колени. Кто-то молился. Кто-то плакал. Я же смотрела на переплетение ветвей и чувствовала, что всё это не имеет никакого значения.

Ни оживший алтарь. Ни изменившийся мир. Ни чудо, свидетелями которого стали миллионы существ.

Потому что там, глубоко среди сияющей кроны, я заметила движение.

Знакомая фигура возникла между ветвями лишь на одно мгновение, а затем вновь скрылась за золотистым туманом. Но мне хватило и этого.

Я узнала его. Не с помощью восприятия, а самой душой. Притяжение оказалось настолько сильным, что сопротивляться ему я не могла, да и не хотела. Расправив золотые крылья, я оттолкнулась от заснеженной площади и устремилась вверх.

Ледяной ветер встретил меня яростным порывом.

Он коснулся лица, растрепал золотые волосы и заметался между перьями. Когда-то подобный холод заставил бы тело оцепенеть, но теперь я была полностью к нему невосприимчива. Оставалось лишь приятное ощущение мороза.

Я поднималась всё выше.

Подо мной уменьшались храмовые купола. Площадь превращалась в белое пятно, а тысячи существ, в тёмные точки, затерянные среди снега. И только тогда я осознала, насколько сильно изменился окружающий мир.

Арфалеим оставался прежним, но земли вокруг города стали другими.

Горы, прежде возвышавшиеся на горизонте, исчезли. Река изменила очертания и теперь текла в противоположную сторону, огибая возникшие равнины. Вместо знакомых лесов вдали тянулись пыльные пустоши, рассечённые высохшими оврагами и руинами старых дорог.

Я знала эти места.

Пусть снег преображал их, скрывал грязь и выжженный песок, ошибиться было невозможно. Это был мир Сейлоста.

Мой родной мир. Вечно пыльный, жаркий и беспокойный. Жестокий к слабым и равнодушный к смерти. Мир, который должен был остаться по другую сторону реальности и окончательно погибнуть в потоках Бездны.

Теперь его земли окружали Арфалеим. Повелитель не просто спас города и жителей. Он соединил два мира. А на бесконечные пустоши Сейлоста падал снег.

Белые хлопья ложились на потрескавшуюся землю, заметали остовы древних машин и гасили пожары, горевшие возле раскрытых прорывов. Впервые за всю мою жизнь родной мир выглядел чистым.

Почти спокойным.

Я не почувствовала появления Повелителя. Скорее просто поверила в него и он оказался рядом.

— Как тебе наш новый дом, моя дорогая Себия?

Его голос прозвучал справа. Я повернула голову. Повелитель парил в воздухе без крыльев, не обращая внимания на бушующую метель. Он протянул руку и мягко коснулся моей шеи, словно желая убедиться, что я действительно находилась рядом.

От прикосновения по телу прошла дрожь.

Не от страха.

Хотя присутствие истинного Бога невозможно было не почувствовать. Даже сдерживая могущество, он давил на окружающую реальность одним фактом своего существования. Пространство прогибалось вокруг него, снег замедлял падение, а ветер обходил тело, не осмеливаясь коснуться без разрешения.

Он стал неизмеримо сильнее.

Одного повеления оказалось достаточно, чтобы соединить две реальности. Превратить умирающий мир в часть своего домена. Изменить горы, реки и само небо.

Рядом с таким существом хотелось пасть на колени. Но этот порыв прошел так же быстро как и появился. Я же лишь успела подумать, что мой Бог никогда не требовал от нас преклонения и эта мысль заставила меня улыбнуться.

— Мне нравится снег и обжигающий холод. Особенно теперь, когда я стала к нему совершенно невосприимчива. Но всё же втайне надеюсь когда-нибудь узнать, почему он так нравится вам.

Я выдержала тяжесть его присутствия и сумела продолжить, не сбившись, потому как даже дышать было сложно:

— Возможно, дело в белоснежной чистоте, скрывающей всю грязь под ногами?

Повелитель посмотрел на заметённые пустоши. На губах его появилась едва заметная усмешка.

— Нет, моя дорогая Себия. Я люблю снег и метель, потому что на них особенно ярко видна алая кровь твоих врагов.

Я прищурилась, пытаясь понять, шутит ли он. Возможно. Но правдой это точно не было. По какой-то причине я чувствовала ложь. Не слышала её в голосе и не видела в выражении лица, просто знала, что ответ скрывает нечто личное.

Воспоминание. Возможно, настолько древнее и болезненное, что даже теперь он не желал делиться им полностью.

— Неужели врагов будет так много, что их тела окажется проще прикрыть снегом, чем разложить по тысячам могил? — спросила я с усмешкой.

Ответа не ожидала. Однако Повелитель повернулся к далёкому горизонту, за которым клубилась вечная тьма Бездны.

— Ты даже не представляешь, насколько права. Сама Бездна содрогнётся от количества крови, которое она прольёт, когда мы вцепимся мёртвой хваткой в её душу. В саму её суть.

Он произнёс это совершенно спокойно. Без кровожадности. Без ненависти. Так говорят не о желанной мести, а о событии, которое обязательно наступит. Пусть через годы, столетия или тысячелетия.

Я поняла: он уже видел путь. Бесконечно долгий и залитый кровью. И мы пройдём по нему вместе. Повелитель коснулся указательным пальцем моего лба. В его лице что-то изменилось. Отстранённость исчезла, уступив место почти непривычной теплоте.

— Я когда-нибудь говорил, как мне с тобой повезло?

Вопрос застал меня врасплох.

— Нет, Повели…

— Для тебя, моя единственная Себия, просто Ирчин. Сейчас и во веки веков.

Я замерла. Метель продолжала бушевать вокруг, но её вой словно отдалился.

— Ведь я прошёл за тобой сквозь миры и время, — тихо продолжил он, — только чтобы найти именно тебя.

Не успела я осмыслить эту честь или доверие, или, возможно, любовь, как тело пронзила чужая энергия.

Мир раскололся. В сознание хлынули тысячи линий судьбы. Я увидела себя стоящей рядом с моим Ирчином на вершине чёрного храма. Увидела горящий план света, утопающий в крови и армии, склонявшиеся перед золотым знаменем, перед золотым троном. В другой вероятности Бездна поглощала наш домен, а я умирала у корней Мирового Древа.

В третьей мы входили во дворец Антероса. В четвёртой наблюдали, как рассыпается сам Столп света и один только этот образ терзал своей невозможностью мой разум. В пятой я держала на руках ребёнка с золотыми глазами, и целые миры дрожали от его первого крика.

Образы множились. Будущие накладывались друг на друга, словно желая разорвать разум и душу. Я видела войны, предательства и великие победы. Видела себя Богиней, пленницей, жертвой и повелительницей бесчисленных духов и извергов света.

А затем всё исчезло.

Прохладный ветер коснулся разгорячённого лица. Видения отступили, оставив лишь обрывки и смутное понимание чего-то необъятного.

Я снова парила над заснеженным миром Сейлоста.

Мой Ирчин оставался рядом.

Только теперь я наконец рассмотрела, насколько сильно он изменился. Невозможно красивый. Его тело словно высекли из чистого мифрила, а затем вдохнули в металл жизнь. Стальная кожа отливала холодным светом. Черты лица напоминали двемера C ранга, но казались совершеннее, а уши были слегка заострены.

Золотые глаза сияли так ярко, что в их глубине проступали бесчисленные реальности.

Впрочем, недовольная усмешка осталась прежней. Именно она убедила меня, что передо мной всё ещё мой Повелитель.

Мой Ирчин.

— А знаешь мне видимо в пору спросить тебя еще раз, не передумала ли ты стать моей… — загадочно улыбаясь произнес мой Ирчин.

И на миг мне показалось что я услышала его мысли, или словно конец фразы, которую он еще не успел произнести, что-то про жену и про проснувшийся дар оракула и про то, что знать наперед то, что скажет даже Бог может быть иногда очень скучно…