Я ждал этого дня давно. Настолько давно, что ожидание успело превратиться почти в привычку, в ещё один незаменимый поток сознания, непрерывно следивший за натянутыми нитями чужого замысла. Пока одни мои разумы управляли армиями, другие изучали магию, третьи совершенствовали домен, а четвёртые наблюдали за гибнущим осколком мира Сейлоста, этот поток терпеливо ждал.

Он отмечал каждую новую руну. Каждое незначительное возмущение в глубинах мирового ядра. Каждую пропавшую колонну рабов и каждый приказ, заставлявший население переселяться ближе к давно подготовленным алтарям.

И теперь ожидание завершилось.

К этому моменту я успел подготовиться настолько тщательно, насколько вообще было возможно. Почти все задуманные этапы удалось воплотить. Совершенству, конечно, нет предела, но ритуальные формации были построены, армии распределены, врата настроены, а верующие мои ожидали единственного приказа.

Мне оставалось лишь дождаться, когда местный повелитель решится сделать первый ход. И как любил повторять Тхагаси слова своего первого владыки, нанести контрудар, на встречных курсах. К ритуалистики и магии это мало подходило, на сам смысл этих слов мне нравился.

И все же местный владыка осколка мира Сейлоста медлил. И за эту его трусость, замаскированную под осторожность, я был ему искренне благодарен. Как и за его жадность, не позволявшую начать жатву раньше, когда мои возможности были значительно скромнее.

Местный владыка хотел получить всё. Сотни миллионов душ. Эссенцию жизни. Силу мирового ядра. Наследие павшего Тъ’Харота. И, разумеется, возможность уйти с обречённого осколка, не оставив после себя ничего, кроме мёртвого камня.

Именно желание заполучить всё разом и погубило его.

Ведь за прошедшее время мне удалось собрать немало сведений о местном владыке. Большая их часть была косвенной: следы ментальных вмешательств, устройство храмовых массивов, особенности управления армиями, структура ритуальных цепей и воспоминания существ, когда-либо соприкасавшихся с волей повелителя.

Этого оказалось достаточно.

Особенно важным стало понимание, что местный владыка находился в этом же слое пространства. Не в отдельном измерении. Не в безопасном домене. Не за непроницаемой границей собственного мира.

Довольно опрометчивое решение.

Даже принимая во внимание множество массивов, скрывавших его ауру, полностью раствориться в реальности он не мог. Существу, преодолевшему несколько божественных пределов, в принципе было сложно скрыть собственное присутствие в энергетическом плане. Слишком глубоко такая сущность продавливала мир одним фактом существования.

Она могла подавить сияние ауры. Скрыть потоки энергии. Окружить себя ложными следами и заставить чужое восприятие смотреть в другую сторону. Но остаточные эманации всё равно просачивались наружу.

Как вода сквозь трещины в плотине. Как запах крови, который не способен полностью скрыть даже самый густой туман. Если, конечно, знать, что именно следует искать.

А я знал.

Сигнальные массивы в городе Когти Зарема были лишь одним из множества инструментов, давших мне первые данные для изучения. А также изучение сотен навыков и заклинаний позволило лучше понять принципы обнаружения чужих энергий, а память поглощённых магов дополнила недостающие детали.

Но основной опыт всё же принадлежал не мне. Он достался от павшего демонического Бога Вариш’Дааша. В его воспоминаниях сохранились века охоты на существ, способных скрываться от внимания Богов. Вариш’Дааш чувствовал отпечатки высших душ в искажениях пространства, в поведении стихий и даже в том, как окружающие смертные начинали принимать одинаковые решения, не понимая причины.

И все же местный владыка оставлял подобные следы повсюду.

Ментальные массивы покрывали весь осколок. Они оплетали города, форты и транспортные пути, прятались под храмами и дворцами, проникали в казармы, архивы и дома богатейших семейств. Миллионы тончайших нитей связывали население с волей одного существа.

Однако, местный владыка не контролировал каждого хумана постоянно. В этом не было нужды. Да и затратно бы это выходило. Он лишь немного подталкивал, изменяя их память легкими мазками, ненавязчиво рисуя новую картину мира.

Отдельные вмешательства выглядели ничтожными. Вместе они превращали весь осколок мира Сейлоста в огромную ритуальную структуру.

Изучая же устройство этих массивов, я узнал о противнике больше, чем он мог предположить. Манера строить заклинания раскрывала особенности мышления. Повторяющиеся ошибки говорили о привычках. Способы распределения энергии выдавали страхи.

Он годами ждал подходящего мгновения для жатвы. Логика в его действиях присутствовала. Миллионы живых существ приносили пользу, пока работали, размножались, воевали, по факту собирая для него же очки Системы. Поглотить их за один миг всегда можно было позже. И чем больше он ждал, тем богаче становился.

Зачем убивать стадо, если оно продолжает расти? Зачем забирать тысячу душ сегодня, если через десятилетие их станет вдвое, вдесятеро больше?

Местный владыка поэтому лишь откладывал жатву, намереваясь подготовиться тщательнее. Хотя как я видел по тем массивам, что он уже подготовил, его истинной целью был именно сбор душ и жизненной энергии. Что часто было свойственно всевозможным вампирам и схожим с ними тварям.

Но планы местного владыки разрушило вторжение преатов. Если бы я не остановил армию света, хуманы достались бы им. Преаты выжгли бы скверну, пленили уцелевших и превратили души жителей Сейлоста в топливо для своих пилонов. Десятилетия труда местного владыки пропали бы впустую. Если бы легион света сумел полностью развернуть свои порядки, то ни о какой жатве уже речи идти не могло бы.

Теперь же он не мог ждать. Осколок распадался. Разломов становилось всё больше. Мировое ядро слабело, а потоки Бездны утаскивали осколок мира Сейлоста в глубины Бездны, где даже Богам не стоило надолго задерживаться.

Местному повелителю предстояло уйти. Но уйти ни с чем он не мог. Не после стольких лет ожидания. Не после всех вложенных сил. Не после того, как цель оказалась так близко.

И от того, наше противостояние было неизбежно, если я хотел забрать хотя бы часть принадлежавшего ему наследия.

А я хотел. Жаждал. И не видел ни одной причины не забрать все принадлежавшее этому ничтожеству. Поэтому, когда по всему осколку одновременно пробудились ритуальные круги, удивления я не испытал. Скорее удовольствие, от того, что оказался прав и от того, что был готов как никогда.

Небо над континентом Техоль потемнело. Не от туч. Не от дыма пожаров. В пространство поднялась сама кровь.

Тысячи пентаграмм вспыхнули под улицами городов, на площадях, в храмах и возле старых военных фортов. Их лучи прорезали землю, превращая камень в багровое стекло. В воздухе разнёсся протяжный вой, будто весь континент внезапно обрёл голос и закричал от боли.

Хуманы по всему континенту замерли. Миллионы существ одновременно остановились посреди незаконченного шага. Из рук рабочих падали инструменты. Солдаты опустили оружие. Матери выпустили руки детей. Пилоты перестали управлять дронами и ави. Их головы повернулись к ближайшим ритуальным кругам.

В багровом сиянии не было ничего прекрасного, но смертные смотрели на него с восторгом. С безумием в глазах. Кровавые линии отражались в расширившихся зрачках, а губы беззвучно повторяли слова чужой молитвы. Точнее заученных слов заклятия. Помогая тем самым ритуалу пробудиться в полную силу.

Затем жители двинулись вперёд. Медленно. Послушно. Не обращая внимания на крики тех немногих, кому удалось сохранить свободу воли.

Они шли к пентаграммам. Шли, чтобы добровольно лечь на холодный камень и позволить древним алтарям вырвать жизнь из тел.

Местный правитель, эта богомерзкая тварь, начала жатву. И тогда я активировал собственные подготовленные формации.

Десятки фортов, построенных за последние месяцы, отозвались единым всплеском энергии. Под их фундаментами вспыхнули золотые руны. Стены дрогнули, башни покрылись письменами истинного света, а заранее подготовленные накопители сбросили с себя укрывающие структуры, раскрылись, направляя энергию в окружающие линии и руны ритуала.

Над каждым фортом появились врата света. Они раскрылись одновременно. Внутри же домена течение времени ускорилось в тысячу раз. Для моих подданных приказ прозвучал задолго до начала жатвы. Армии успели занять позиции, проверить оружие и выстроиться перед вратами переходов.

Во внешнем мире всё произошло за одно мгновение. Из золотых разломов хлынули сотни тысяч существ. Преаты света. Духи. Гноллы. Штурмовики.

Они появлялись уже на нужных позициях, становились в подготовленные контуры и направляли собственную энергию в ритуальные фигуры.

Сотни миллионов единиц истинного света устремились в единую формацию, охватывавшую весь континент Техоль.

Золотой туман поднялся над континентом. Он заполнял улицы. Проникал в дома. Спускался в подвалы и шахты.

Мягкие волны света накрыли кровавые пентаграммы, закрывая их от глаз жертв. Ментальный зов не исчез, но стал слабее. Хуманы останавливались в нескольких шагах от ритуальных кругов, так и не войдя в них. И растерянно смотрели вокруг, словно только что пробудились от глубокого сна.

Некоторые начинали кричать от страха. Другие падали на колени, не понимая, что происходит. Третьи пытались бежать, впервые осознав, насколько близко подошли к собственной гибели.

Момент истины настал.

Я почувствовал волю местного владыки. Она пронеслась по осколку тяжёлой волной, заставляя пространство дрожать. Ментальный маг увеличивал мощность пентаграмм, направляя в них резервы из мирового ядра.

Я ответил тем же. Только моя энергия была значительно дешевле и тратить ее мне было куда проще даже в самых невероятных количествах. С каждым мгновением золотой туман становился плотнее. Кровавое сияние тускнело. Ментальные нити рвались. Миллионы жертв выскальзывали из алчных ладоней древнего чародея.

Время тянулось мучительно медленно, хотя моя призрачная форма Арзула воспринимала происходящее быстрее большинства существ этого осколка.

Я двигался к городу Шаолиру. Столица Техоля являлась крупнейшим городом континента. Над бесконечными кварталами возвышался главный храм павшего Тъ’Харота, чёрная ступенчатая пирамида, окружённая башнями и защитными кольцами.

Иллюстрация. Наследие павших Богов.

Где-то под ней находился Большой алтарь. Ключ ко всей ритуальной сети.

Происходящее напоминало мне сражение с Оцевом и призрачной проекцией лорда Асхока. Тогда чужая сила тоже заполняла мир, подавляя волю и искажая реальность. Но теперь существовало важное отличие. Я больше не был беспомощным смертным, пытавшимся понять бой существ, чьё мышление находилось за пределами его восприятия.

Связь с Крепостью Древа разума и телом демонического Бога позволяла видеть всё. Каждая пентаграмма. Каждый поток энергии. Каждая попытка местного владыки перехватить контроль. Всё это складывалось в единую картину.

Пять сотен духов света, находившихся под моим полным управлением, обрушились на защиту главного храма.

Каждый из них нёс мою реплику сознания. Не полноценную личность. Не отдельный разум, требовавший постоянного внимания. Лишь точный отпечаток воли, закреплённый в ядре света Безграничными тенетами истинного света.

Эти реплики умели мыслить. Строить заклинания. Сравнивать варианты. Исправлять ошибки. И пусть их эффективный уровень Интеллекта не достигал семисот пунктов и даже до пятисот не дотягивал, полторы-две сотни единиц для каждого из пятисот магов представляли более чем достаточную силу.

Они взломали вражеские порядки. Бронетехника, охранявшая храмовые площади, успела сделать лишь несколько выстрелов. Артефактные излучатели духов ударили в ответ. Сияющие разряды прошли сквозь броню, а ядовитый туман света заполнил внутренние отсеки машин.

Металл выгорал как трухлявое дерево. Защитные руны вспыхивали и гасли. Экипажи умирали, даже не успевая покинуть раскалённые корпуса.

Архонты храмовой стражи пытались сопротивляться. Сильные игроки. Опытные воины. Существа, привыкшие считать себя вершиной могущества смертных.

Они создавали барьеры, призывали боевые формы и направляли в духов заклинания C ранга. Но мои создания проходили сквозь стены, меняли высоту и одновременно атаковали с десятков направлений.

Защитные купола продавливались грубой мощью. Контратаки рассеивались. Самые сильные архонты попытались сбежать. Не с помощью навыков, пространство вокруг храма заблокировал не только я, но и сам владыка. Храмовники бросали подчинённых и бежали по внутренним переходам, надеясь укрыться в тайных убежищах.

Бесполезно. Здесь и сейчас решалась судьба всего населения осколка мира Сейлоста.

Сотни миллионов душ ожидали, на чей алтарь они попадут. В случае моей победы они, по крайней мере, смогут ещё пожить.

Но пока нападение выглядело почти обыденно. Штурм главного храма мог устроить могущественный игрок, охотившийся за Большим алтарём. Для подобного не обязательно требовался титан.

Ведь опытный взгляд наблюдателя давно смог бы определить, что верховного Бога в этом мире больше нет. Как и самого полноценного мира.

Слишком многое выдавало гибель Тъ’Харота: молчание старых святынь, отсутствие ответа на молитвы, распад божественных контуров и слабость тех, кто называл себя его жрецами.

Так что до последнего момента, понять уровень угрозы маг разума точно не мог.

Последняя же линия обороны не продержалась и минуты. Духи света проникли в главный зал. И пространство содрогнулось.

— Да как ты смеешь⁈

Голос мага разума прогремел над всем континентом. Окна во всей столице разлетелись вдребезги. Смертные упали на землю, зажимая уши, хотя звук существовал не в воздухе как волна, а внутри их разумов.

Я понимал ярость местного владыки. Его ментальные заклинания не действовали на моих духов. Псионические волны могли стереть личность обычного создания, заставить армию перебить саму себя или превратить разумного воина в послушную куклу.

Но собственные сознания духов уже были вытеснены. Их оболочками управлял я. И чтобы перехватить контроль, Инкрому требовалось одолеть не их разум, а мою связь с самой стихией истинного света и формацией Крепости древа разума, закрепившейся в корнях домена.

Для простого мага это было невозможно.

— Неужели ты не обзавёлся своим личным измерением, червь⁈ — одновременно рассмеялись сотни моих духов света.

Их голоса слились в единый хор. Слова прошли сквозь стены и защитные поля, достигнув самых глубоких святилищ.

Однако, барьеры вокруг подземного комплекса действительно впечатляли. Множество слоёв. Разные типы энергии. Кровь, мана, жизненная сила и остатки божественной мощи самого Тъ’Харота. Преодолеть их грубым ударом было бы непросто.

— Только покажись мне, жалкий преат! — вновь взорвалось пространство потоком псионической энергии.

— Даже не знаю, зачем мне это делать, — равнодушно ответили сотни голосов моих духов света.

Ни один дух не поднял головы. Они окружили защитный барьер и начали чертить руны слёз титана. Золотые письмена вгрызались в камень и вытягивали энергию из вражеских формаций.

Остальная армия дочищала периметр храмового комплекса. Духи двигались сквозь стены и пласты земли, приближаясь к подземному святилищу с разных направлений. Для них не существовало дверей, тайных проходов или ловушек, рассчитанных на материальные тела. Что однозначно было неожиданно для местного владыки. Не зря же в коридорах храма было так много автономных турелей.

Я же двигался отдельно. Неспешно. Окружённый чарами сокрытия, разработанными самостоятельно.

Даже среди океана истинного света моё присутствие оставалось незаметным. Маг разума чувствовал саму стихию, видел духов и нити ритуала, но не мог определить, откуда исходило управление.

Миллионы единиц энергии постепенно выжигали защиту святилища.

Внутри забаррикадировались жрецы и лучшие воины храмовой стражи. Они готовились к последнему бою. Местный повелитель передавал им силу через алтарь, наполняя защитные регалии и укрепляя тела.

Однако, пользы от этого почти не было. Слишком различался наш энергетический потенциал. Жрецы годами жили под защитой владыки. Собирали дары с миллионов хуманов, наслаждались роскошью и были уверены в собственной неприкосновенности.

Они разучились сражаться. Впрочем, винить мага разума в этом было сложно. Вкладываться в инфраструктуру, которую он собирался уничтожить во время жатвы, не имело смысла.

Эти мысли проходили где-то далеко. Штурм казался обыденным. Слишком простым.

Весь осколок мира Сейлоста замер на последнем шаге перед пропастью. Кровавые круги пытались поглотить население, золотой туман сдерживал их зов, а сотни миллионов разумных даже не понимали, что уже должны были умереть.

Одновременно я чувствовал новые прорывы на планы Бездны. Десятки. Сотни. Защита осколка мира Сейлоста от вторжений отключилась, потому что местный владыка направил всю доступную энергию на жатву и оборону собственных владений.

Бездна немедленно ощутила слабость. Разрывы раскрывались по всему континенту. Из них выходили тысячи, десятки тысяч, а затем и сотни тысяч демонов.

Пока их удерживал мой туман. Отродья чувствовали истинный свет и не решались врываться в золотую пелену. Они кружили возле границ, рычали, царапали землю и нападали друг на друга, ожидая, когда пугающая их стихия ослабнет.

Долго это продолжаться не могло. Но мне и не требовалось много времени.

Защитный барьер святилища пал с отчётливым звоном разбившегося стекла. Духи открыли огонь. Разряды магических излучателей изрезали личные купола жрецов. Защитные поля вспыхнули сетями тонких линий, а затем вместе с находившимися внутри телами распались на тысячи частей.

Кровь не успела коснуться пола. Края ран мгновенно запеклись. Драгоценные регалии павшего Тъ’Харота гасли одна за другой, не способные защитить владельцев от энергии, для противодействия которой их никогда не создавали.

Последний храмовник поднял двуручный клинок. Успел сделать шаг. Сияющая сеть сомкнулась вокруг его тела и превратила в груду обугленных кусков.

Первая фаза штурма завершилась.

Я не стал похищать Большой алтарь. Вместо этого духи продолжили чертить руны прямо в святилище. Маг разума понял, что происходит нечто неправильное.

— Ты думаешь, что всё предусмотрел⁈ — взревел он. — Ты переоцениваешь себя, проклятый преат света!

Я не ответил. Он злился, потому что не мог меня обнаружить. Нити управления терялись в золотом тумане. Дистанционного восприятия не хватало, а все внешние свидетели были намеренно уничтожены.

Я даже не пытался захватить жрецов. Ведь маг разума не должен был узнать, что именно происходило в святилище.

Снаружи к храму уже спешили подкрепления. Тысячи воинов. Десятки тысяч. Тех, кто еще был верен ему. Сотни штурмовых дроидов двигались по улицам под управлением поводырей. Тяжёлая техника окружала площадь, а над городом появлялись боевые ави.

Они не успеют.

Ритуал поиска путей завершился. Для заклинания C ранга потребовалась одновременная работа сотни светлых духов. Их голоса произнесли последнюю формулу, и над Большим алтарём раскрылась многослойная линза.

Я обнаружил место, где скрывался осколок мирового ядра. Продавил пространственные блокировки. Линза света не создавала полноценный портал. Она пробивала тонкий канал и превращала бестелесных существ в поток, перенося их к выбранной точке.

С начала атаки не прошло и минуты. Но оборона столицы континента Техоль была проломлена.

Перемещение завершилось. И сразу стало ясно: всё оказалось сложнее, чем я предполагал. Духи света появились в огромной подземной полости.

Назвать её пещерой было невозможно. Это было сердце мира, пустота размером в несколько вёрст, окружённая скальной породой и скрытая на глубине сотен вёрст.

Внизу бушевало море магмы. Огненные реки стекали по стенам. Каменные острова плавали в раскалённом пространстве, сталкиваясь и дробясь. Воздух превратился в ядовитую смесь пепла и испарившихся металлов.

Для материального существа одна температура стала бы смертным приговором. Но духи не обладали плотью. Жар не причинял им вреда.

Проблема находилась в центре каверны. Там висел осколок мирового ядра. Исполинский кристалл, покрытый трещинами и похожий на вырванное сердце мёртвого Бога. Внутри него пульсировала энергия Силы души. Каждый удар заставлял магму подниматься волнами, а стены подземного пространства содрогаться.

Вокруг кристалла возвышалась защитная сфера диаметром в пять сотен шагов.

Почти непреодолимая. Преаты в мире Тесэр когда-то привязали ограничивающий барьер к силе самого ядра, превратив его в источник защиты. Маг разума повторил этот принцип, пусть и менее искусно.

Ход был разумным. Максимально мудрым. И совершенно невыгодным для меня.

— Ты ошибся, преат! — прогремел голос мага разума. — Здесь моя сила безгранична!

В некоторой степени он говорил правду. Псионическая волна обрушилась на духов. Она не пыталась подчинить их. Местный владыка понял бесполезность ментального контроля и теперь бил по самой основе их существования.

Пространство исказилось. Несколько духов вспыхнули и исчезли, уничтоженные вместе с фрагментами оболочек моего разума. Психическая энергия одинаково хорошо разрушала материальных и бесплотных существ.

Приблизиться к сфере не удавалось. Каждая попытка заканчивалась новой волной. Одновременно маг разума заблокировал пространство внутри каверны.

Линза света погасла. Все успевшие переместиться духи оказались заперты тут.

— Ну и куда ты теперь сбежишь, жалкий преат⁈ — торжествовал маг разума.

В его голосе звучало облегчение.

Он всё ещё не видел меня, но был уверен, что поймал главную часть чужой армии. Возможно, даже считал, что один из духов являлся моей настоящей сущностью.

Я был готов к подобному развитию событий. Но надёжных мер противодействия не имел. Сбежать можно было с помощью Рывка сквозь кровавый пепел. Вот только бегство разрушило бы весь мой план.

Духи совершали резкие манёвры, уклоняясь от психических волн. Я уже понимал, что долго контролировать их не смогу.

Потери росли. Пришлось действовать более решительно.

В заранее просчитанных точках духи начали оставлять артефакты-изоляторы. Небольшие эмиттеры, каждый размером с накопитель ОС, были изготовлены из чистейшего тальтира.

Внутри содержалась эссенция истинного света. Крошечные защитные поля делали устройства почти неразрушимыми. Пять сотен дорогостоящих артефактов заняли свои места вокруг мирового ядра.

Золотые нити соединили их. Возник новый барьер. Не для защиты духов. Не для остановки атак местного владыки.

Он должен был не позволить магу разума сбежать. Эмиттеры создавали искажения реальности, схожие с теми, что оставлял Проклятый кровью преатов Великий меч разлома освещенного тлена яростной погибели Великого титана света Ифриила.

Пространство покрылось невидимыми ранами. Пути наружу закрылись. Теперь мы оба находились в ловушке.

Я начал переносить духов в шкатулку Тризиастра. Оболочки исчезали одна за другой, уходя в изолированное пространство до того, как Инкром успевал их уничтожить.

Следовало избежать коллапса энергий. Пока я не собирался превращать духов в живые бомбы. Разрушительная магия могла повредить осколок мирового ядра, а это противоречило главной цели.

Вскоре в каверне остался только я. Призрачная форма Арзула двигалась рывками, уклоняясь от огромных волн психических молний. Я не успевал анализировать каждую атаку полностью. Но чувствовал приближение гибели. Этого было достаточно.

Я перемещался туда, где опасность казалась наименьшей. Молнии проходили рядом, заставляя нематериальную оболочку рваться и искажаться.

— И это всё, на что ты способен, жалкий преат, скрывающийся в тенях⁈ — яростно прогудело пространство. — Думаешь, я не вижу тебя, ничтожество⁈

Он лгал. Если бы маг разума действительно меня видел, то давно сосредоточил бы удары в одной точке.

Пришло время ответить.

— Что ты сделаешь мне? — звучало в единой ментальной волне, выпущенной мной. — Твой план провалился. Скоро из порталов повалят миллионы демонов и сожрут твоих подданных. Осколок всё равно останется мне. Мои воины удержат его. Сотни тысяч могучих преатов уже открывают врата на план света. Скоро сюда придут ареохи. Ты не сможешь меня остановить. Не сумеешь даже сбежать, поджав хвост. А сражаться со мной я тебе не советую…

Ментальный удар был достойным. Я вложил в него ложь, смешанную с правдой.

Заставил слова звучать не как угроза, а как неоспоримое будущее. Маг разума должен был увидеть картины возвращения армии света, почувствовать собственное поражение и хотя бы на мгновение усомниться.

Но местный владыка тоже был готов. Его защита выдержала. И всё же я увидел колебание.

Слабое. Едва заметное.

— Ритуал жатвы не удался, — продолжил я. — Ты не сможешь даже осушить осколок мирового ядра и дестабилизировать его. Разумеется, если не собираешься погибнуть здесь. Хотя я не позволю тебе даже этого.

Ответ превзошёл ожидания. Пространство взвыло. Инкром направил на меня заклинания, которых я никогда прежде не видел. Они разрушали не материю и не энергию, а саму основу реальности.

Потоки психической деформации протянулись со всех сторон.

Они напоминали исполинские пальцы, пытавшиеся схватить мою призрачную форму. Всё, к чему они прикасались, теряло прежние свойства. Магма становилась серой пылью. Камень превращался в жидкий свет. Пространство сворачивалось в острые складки.

Такой удар пережить не удалось бы. И в этот момент я ушёл в домен.

Переход стоил чудовищно дорого. Пришлось пробиваться через блокировку мага разума, защиту каверны и искажения, созданные собственными эмиттерами.

14783 единицы энергии Силы души (309783,4)

Не такая уж большая плата за жизнь.

В подземной полости остался последний дух света. На нём находился уникальный артефакт, искажавший саму сущность оболочки. Дух был полностью скрыт от восприятия, однако защита делала его бесполезным для любых действий, кроме наблюдения.

Через него я смотрел на мага разума. Ждал. Жаждал его следующего шага.

В моей попытке бегства намеренно осталась лазейка, след.

Крохотный. Но достаточно явный для Великого мага разума. Он не мог его не заметить.

После моего «трусливого» бегства местный владыка должен был поверить в слабость противника. Решить, что я не успел полностью закрыть путь.

Эти мгновения стали самой тяжёлой частью моего плана. Самой тягостной.

Ведь сражаться с древним чудовищем даже в теле демонического Бога было неразумно на самом осколке. Такой бой принёс бы только разрушения. Мы могли уничтожить каверну, разбить мировое ядро и лишить меня главной добычи.

Я не жаждал победы в обычном смысле. Не хотел превратить врага в пепел. Мне требовался осколок. И, конечно, сам маг разума.

Внутри домена время почти остановилось. Мои сознания следили за лазейкой. Одно мгновение. Второе. Третье.

Затем на границе появилось чужое пламя души.

Стоило ему коснуться домена, как я узнал о госте почти всё. Это не была проекция. Не аватар. Не клон разума.

Маг разума вошёл лично. Главной причиной этому было отсутствие собственного измерения. Истинный эльф так и не создал даже малого внутреннего пространства, где мог бы пережидать опасность. Этот изъян мучил его. Я почувствовал следы зависти в тысячах мелочей. В устройстве храмов, в попытках копировать чужие пространственные ритуалы, в чрезмерном количестве убежищ.

Именно на этой слабости строилась моя ловушка. Высший эльф пренебрежительно изучал оставленную лазейку. На его совершенном лице появилось сладострастное выражение. Он уже представлял, как ворвётся в убежище врага, подчинит жалкого преата и заберёт все секреты чужого измерения.

Ему казалось, что охотник загнал раненую добычу в нору.

Стоило истинному эльфу войти, как путь закрылся. Реальности раскололись подобно разбитому зеркалу. Сотни отражений возникли одновременно.

В одном мы обменивались площадными заклятиями. В другом строили точечные магические фигуры, пытаясь разрушить защиту друг друга. В третьем сталкивали ментальные волны. В четвёртом маг разума пытался выжечь домен. В пятом я позволил ему добраться до мёртвого алтаря. В десятках иных реальностей мы разговаривали.

Спорили о его пути. Обсуждали ошибки. Я расспрашивал о Тъ’Хароте, Системе и Ростке оплота сознаний. Иногда истинный эльф отвечал. Иногда лгал. Иногда пытался ударить в момент, когда считал меня отвлечённым.

При этом маг разума видел разрозненность вероятностей. Для него подобное не являлось совершенно новым. Он понимал принцип. И допустил всего две ошибки.

Во-первых, истинный эльф решил, что должен победить в большинстве сражений. Он полагал, будто каждая победа придаёт вес соответствующей реальности, а наиболее вероятный исход в конце концов станет истинным.

Поэтому Инкром тратил силы. Снова. И снова. Побеждал в десятках слоёв, не понимая, что их количество не имело никакого значения. Выбор все равно оставался за мной.

Во-вторых, он считал меня преатом. Необычным. Возможно, искажённым скверной или получившим силу погибшего божества. Но всё ещё преатом, сумевшим обзавестись собственным изломом пространства. Природу домена истинный эльф так и не понял, не узнал ее в мертвом дыхании алтаря.

И главное, он не поверил, что противник мог обладать разумом, перешагнувшим третий божественный предел.

Это даже нельзя было назвать глупостью. Выводы истинного эльфа были логичны.

Он проиграл лишь потому, что вошёл.

Когда граница домена закрылась, исход стал неизбежен. Когда-то такую же ошибку совершил и я. Решил, что мои возможности превосходят силу противника. Вошёл туда, откуда мог не вернуться. Теперь алчный истинный эльф C ранга повторил мой путь.

Ему просто не повезло. Он сделал ставку и проиграл, не оставив дороги к отступлению.

Меня самого ожидала бы схожая судьба, вечное рабство, если бы милостивый Асхок не спешил и не уничтожил мою душу собственной аурой.

Будь он немного рачительнее. Чуть менее заносчив. Прояви хотя бы крупицу терпения. И я навеки превратился бы в его раба.

Но я не был Асхоком. Я не собирался уничтожать столь ценную добычу из гордости.

Теперь уже бывший хозяин осколка замер в одном из слоёв реальности. Великий маг разума 746 уровня. Истинный эльф C ранга.

Существо, годами, возможно десятилетиями управлявшее огромным осколком мира. Его сознание столкнулось с количеством вероятностей, превосходившим допустимый предел деления. Разум истинного эльфа продолжал обрабатывать поступающие сведения, но уже не мог связать их в единое целое, слишком велико оказалось деления пластов реальности.

В свободной от его сознаний реальности я приблизился к замершему в абсолютной пустоте эльфу, неспособному тут ни мыслить, ни даже воспринимать окружающее пространство и коснулся лба. Погрузил его разум в стазис.

Убивать истинного эльфа я не собирался. Напротив. Он должен был стать моим первым настоящим титаном.

Я ускорил течение времени в тысячу раз. Началось погружение. Слой за слоем я проникал в его память. Изучал прожитые столетия, родной мир Целестия, первые заклинания, страх перед Системой и тернистый, не простой путь к осколку мира Сейлоста.

Чувствовал то же, что и он. Гнёт бесконечной вселенной, обреченность пути в никуда. Осознание собственной ничтожности перед существами, для которых миры являлись лишь разменными монетами.

Инкром сопротивлялся. Даже запертый в теле. Даже разорванный между вероятностями. Он возводил ментальные стены, создавал ложные воспоминания и пытался заманить мои сознания в лабиринты разума. Но время было на моей стороне. Как и сила.

В иных реальностях эльф продолжал сражаться, растрачивая энергию и невольно ослабляя себя, не тем, что его резервы кончались, а тем, что распылял свои силы на бессмысленное сопротивление, там, где это было неважно. Каждая его победа становилась поражением. Каждое усилие приближало окончательный крах.

Постепенно я добрался до глубинных слоёв, прожигая их истинным светом. Туда, где скрывались не знания и не воспоминания.

Страхи. Истинные. Древние. Те, которые Инкром Фибилиаст никогда не позволял увидеть даже собственным дополнительным сознаниям.

И там нашлось имя. Не произнесённое. Спрятанное под сотнями запретов. Образ того, кто обещал найти вора и забрать Росток оплота сознаний.

Мне оставалось сделать последний ход. Во всех слоях реальности я принял истинную демоническую форму Бога.

Тьма взметнулась над раздробленными мирами. Тысячи глаз раскрылись в складках пространства. Крылья закрыли искусственное небо, а голос заставил содрогнуться самые глубокие основания чужого разума.

Но перед Инкромом стоял не я. Он видел демона Лорда Афета. Того, кого боялся больше всего. Того, от кого скрывался веками. Того, чьё имя не решался произносить.

— И как ты не сумел узнать меня сразу? — спросил я, и тысячи реальностей повторили эти слова. — Неужто зазнался и забыл о своей краже?

Инкром Фибилиаст замер. Ментальные стены его чертогов разума рухнули.

— Ты же знал, что я многолик, — продолжил я голосом Афета, который знал теперь из почти первых уст. — Ведь личину мелкого преата мне ничего не стоило использовать. Я предупреждал тебя бояться каждой тени. Но ты пренебрёг даже этим советом. А ведь я предстал именно тенью, и ты меня не заметил…

Ужас истинного эльфа был всепоглощающ. Он больше не пытался сражаться. Не строил заклинаний. Не искал выход.

Великий маг разума, повелитель осколка мира Сейлоста и преемник по праву сильного павшего Тъ’Харота забился в глубочайший угол собственной души, собственного разума, как смертный ребёнок, увидевший во тьме, голодное чудовище.

Мысль прозвучала во всех слоях реальности одновременно. Одна. Предельно ясная.

— Это Афет…

После этого Инкром Фибилиаст начал лишь молить о сохранении жизни.