На Альфе Центавра тюрьмы вполне сносные. Правда, к сидельцам пришлось долго привыкать — уж больно их вид непривычен человеческому глазу. Охраняет всех техника, поэтому договориться с кем-то невозможно. Просто нет никого. В восемь подъем, в столовой у каждого свой стол, кормят пищей, к которой ты привык. У некоторых столы закрытые, даже не видно, чем они там питаются — ухают, чавкают, время от времени кто-то повизгивает, и не поймешь — то ли от ужаса, то ли от восторга.

В общем, как в песне: «Светит незнакомая звезда, снова мы оторваны от дома...»

Суд у меня через полгода, времени свободного полно, вот и пишу, рассказываю, как вляпался в эту историю. Все началось с астероида, который на Землю упасть должен был. Заработал я на нем полмиллиарда и смылся от друзей-товарищей в солнечную Австралию. Попытался заняться бизнесом, кенгурятину в Россию продавал, но прогорел. Хорошо ума хватило только часть денег в бизнес вложить. Потом попытался по специальности работать, я по профессии юрист-международник. Тоже ничего хорошего не вышло. Во-первых, мне свой диплом светить нельзя, там ведь настоящая фамилия указана. А во-вторых, ну кто пойдет к юристу без диплома? Помыкался я на своей вилле с бассейном, потом меня осенило — а пойду я работать риэлтором. Наука нехитрая — домик или участок земли купи подешевле, а покупателю втюхай его подороже. А чаще и покупать ничего не надо, посредническим процентом от сделки губы помажешь. Не сразу конечно, но пошло дело, пошло!

Офис у меня на Акуна-стрит появился. Считай, самый центр Канберры.

Между Black Mountain и Ainslie Mountain, это у них так горы местные называются. Хотя какие там горы, так, холмики.

Места престижные, австралийскими долларами сорить приходилось, но ведь у нас в России встречают по одежке, это потом к уму приглядываться начинают. А если здесь, в Канберре, каждый пятый из русских эмигрантов, вы думаете, все иначе? Паркер с золотым пером — он и в Австралии Паркер.

Ну, значит, риэлтерствую я понемногу, вечерами в местном свете тусуюсь, авторитет зарабатываю. На страницы местных газет не рвусь, мало ли где их читают. Я вообще интернет не люблю, зона сплошного предательства. Один раз местный журналист меня сфотографировать для газеты решил. Так вот, штраф я выплатил полностью и разбитую фотокамеру журналюге оплатил. Газетчики меня прозвали злым Беном, но это мне даже льстило — зато никто с объективом лишний раз не сунется.

На второй год этот гад ко мне в офис и заявился. Нет, не журналист, тот от меня, как от тигровой кошки, шарахаться стал. Увидит, на другую сторону улицы перебегает.

Этот выглядел вполне прилично — костюмчик от Гардени, запонки с виду золотые, волос ровный пробор, очки в тонкой оправе, а глаза за ними такие внимательные, как у препаратора, который разрезанную лягушку изучает. И губы — тонкие, кривящиеся постоянно в усмешке, точно он анекдот в прошлом году услышал и до сих пор забыть не может.

— Здравствуйте, мистер Питофф, — говорит он и подает мне визитную карточку. А на карточке значится «М-р Гугенхольц, риэлтор».

— Здравствуйте, коллега, — сказал я тогда самым приветливым тоном. — Каким ветром? Желаете прикупить себе что-нибудь в Австралии? Домик, квартиру, участок земли?

— Ну, — сказал Гугенхольц, — квартира мне ни к чему, насчет земельного участка можно будет подумать, но в другой раз, когда необходимые условия сложатся. У меня к вам другое предложение. Я знаю, что вы, мистер Питофф, юрист, а главное — определенные познания в астрономии имеете!

Я сразу подобрался. Откуда ветер дует? Ледяной вихрь у затылка заплясал. Нашли меня, значит. Добрался до меня Сынок.

— Вы от Казимирыча? — в упор поинтересовался я.

— Успокойтесь, — он поднял обе руки, блеснув запонками. — Я в ваши разборки не лезу. Разбирайтесь сами. Мне вы нужны.

— Слушаю, — сквозь зубы выдавил я.

Не зря он мне сразу не понравился!

— Как я понял, вы не обременены таким понятием, как совесть, — доверительно сказал Гугенхольц. — Знаете, я тоже. И меня все это вполне устраивает. Операцию вы провернули прекрасную, спору нет. А то, что кто-то где-то остался вне игры, мне до этого, как до Бетельгейзе!

— Мне тоже, — кивнул я, а сам подумал: «Интересно, что это за Бетельгейзе? Где это?»

— Это звезда, — ответил на мой невысказанный вопрос посетитель. — Красный гигант, расположен в созвездии Ориона, расстояние шестьсот сорок световых лет от Земли.

Господин Гугенхольц посмотрел на часы.

— Время ланча, — сказал он. — Может, заглянем в кафе. Выпьем по чашечке кофе, и я вам все расскажу. Поверьте, это выгодное предложение. Стоит вам узнать о вашем проценте, и у вас загорятся глаза!

— И каков же процент? — не выдержал я.

— Двадцать процентов, — объявил Гугенхольц.— И что самое главное, вкладываться вам не придется. Фирма платит.

Понятное дело, у меня сразу масса вопросов появилась, и первый из них — объем сделки. Стоит ли овчинка выделки? А то знаю я таких... астрономов. Попылят, на проверку навар с гулькин хрен выйдет. Вот интересно, какой он, гулькин хрен? Видел ли его кто-нибудь? Замерял ради интереса?

Ладно, посмотрел я на свой «Ролекс». Не то, чтобы время узнать, скорее, показать Гугенхольцу, что у меня без подделки, не копия какая-нибудь. Оцени, господин-товарищ!

— Вы правы, — говорю. — Время ланча. Есть тут одно уютное местечко, там и поговорим.

Паузу мы оба выдержали.

Я заказал себе скотча на два пальца, он тоже в грязь не ударил — взял бокал бордо. Сделали мы по глотку. Самое время взять дело за жабры.

— Слушаю вас, господин Гугенхольц.

Он поморщился.

— Арни, — говорит. — Для компаньона просто Арни.

— Я весь внимание, Арни! — потягиваю я свой скотч.

— Нужно скупить участки, — говорит мой новоявленный компаньон. — Много участков. Объем сделок будет равен золотым запасам некоторых стран!

— Так в чем проблема? — нс понял я.

— Проблема в том, что владельцы этих участков разбросаны по всему миру, — говорит Гугенхольц. — Надо найти всех.

— Это что за местность такая? — спросил я. — Или секрет?

— От вас, — сказал мой новый компаньон и бокал приподнял. — От вас секретов нет. Участки находятся на Луне.

Новое дело! Значит, время подошло, кто-то лунными участками интересоваться стал. А разве их продают? От того, что не я такую аферу провернул, мне даже грустно стало. Бывают ведь люди с фантазией!

— С этого места поподробнее, Арни! — я даже огляделся по сторонам, не слушает ли кто? Люди вели себя нормально, никто из посетителей подозрений не вызывал.

— Значит, вы в деле? — Гугенхольц в упор посмотрел на меня. Как из базуки прицелился. — Ну, да меня разными взглядами не проймешь!

— Похоже, что да!

— Сразу придется одно условие обговорить, — Гугенхольц протер очки и еще более внимательно посмотрел на меня. — Часть сделок по купле придется совершать в России.

В Росси-и-и! Я молча встал, положил на стол деньги.

— До свидания, господин Гугенхольц.

Даже есть расхотелось. Ну, сами посудите, станет нормальный жизнелюбивый человек голову в петлю совать? Да меня в России Казимирыч со товарищами дожидается. От них меня ни один дипломатический паспорт не спасет! Прямо на радиотелескопе и повесят. И буду я жертвой научных устремлений.

— Подождите, Питофф, — несостоявшийся компаньон показал рукой на стул. — Вам предлагается выгодное дело, ну что вы, право!

— Покойникам деньги не нужны, верно? — Я залпом допил скотч, который мне сейчас водой показался. — И потом, зачем мне эти зеленые бумажки, если рынок вот-вот обвалится! Разве вы не в курсе, что надвигается невиданный кризис?

— А кто вам сказал, что в сделках будет фигурировать доллар? — Гугенхольц усмехнулся. — Нет, господин Питофф, расплачиваться мы будем золотом. И потом, я могу вам гарантировать, что в России вас никто не узнает. Эк вас астрономы напугали! Безопасность гарантируется.

— Вы серьезно?

— Гарантирую вам безопасность, — будущий компаньон снова усмехнулся.

— О золоте, — сказал я. — Это многое меняет.

— Разве я похож на человека, способного глупо шутить?

Нет, на человека способного к шуткам Арни Гугенхольц совсем не походил. А вот на человека, способного ближнему своему подлянку преподнести, походил еще как! Очкастая кобра с жалом вместо языка сидела напротив, и терять бдительность я не собирался. А с другой стороны, участвовать в деле, где будут пилиться суммы, равные золотому запасу некоторых стран, я всегда мечтал.

— Ладно, — не слишком охотно согласился я. — Излагайте суть, а там мы с вами что-нибудь придумаем.

Началось все это в восьмидесятых годах двадцатого века. Некто Хоуп, проживавший в Соединенных Штатах, объявил себя Великим императором Солнечной системы и заявил права на собственность в отношении Луны, Марса и все иных булыжников, вращающихся вокруг Солнца. Он попытался зарегистрировать небесные тела в собственность и разослал уведомления в правительства и Генеральную Ассамблею ООН. После этого он зарегистрировал контору, которую назвал Лунное посольство, поделил Луну на участки и начал их продавать доверчивым американцам. Известно, что рядовой американец схож с невинным ягненком, он свято верит, что получив бумажку, становится собственником чего-то пусть далекого, но заманчивого.

— А потом появились последователи, — грустно сказал Гугенхольц. — Бизнес получил развитие даже в России. Филиалы фирмы влезли в интернет, открылись филиалы в Европе, в Москве и Сибири...

— А зачем выкупать эти никому не нужные и не имеющие юридической силы бумажки? — поинтересовался я.

— Частая собственность, — развел руками компаньон. — Пока это не имеет никакого значения, — тут он сморгнул, но я тогда внимания не обратил. — А в дальнейшем... Лучше, чтобы все это находилось в одних руках.

— И нашелся идиот, который будет все это оплачивать?

— Ну почему идиот, — обиженно сказал Арни Гугенхольц. — Нормальный разумный человек, умеющий считать деньги!

— Как же! — фыркнул я. — Мы начнем скупать участки, подстегнем спрос, Лунное посольство и подобные ей фирмы станут удвоенно продавать участки, взвинтят на них цену... Да Луна не желтой окажется, а действительно золотой.

— Не волнуйтесь, — успокоил Гугенхольц. — Действительны только сделки, заключенные в двадцатом веке. Остальные можно не принимать во внимание. Ну, по рукам?

И мы взялись за дело.

Первым делом мы получили списки людей, которые получили лунные сертификаты. Не скажу, что это было просто, но оказалось сущим пустяком по сравнению с обработкой владельцев. Пусть у тебя совершенно ненужная бумажка, но если на нее появляется спрос, каждый боится продешевить. Всего владельцев оказалось двадцать тысяч. Двадцать тысяч дураков, не знавших, куда потратить деньги. Среди них были бизнесмены, актеры, певцы, администраторы, торговые работники и пожарные, продюсеры и рыбаки.

Поначалу мы обходились без золота. Хватало и долларовых бумажек. Вы сами прикиньте, если человеку в восьмидесятых было лет сорок, то сейчас ему сколько? А старики легко отдавали ненужные им бумажки за кучу зеленых бумажек. Это в молодости хочется хвастаться, в старости хочется жить и желательно хорошо. Потихоньку я стал вводить в расчеты золото. Не для продавцов, с ними я по-прежнему расплачивался долларами. А со старины Арни брал золотом. Тот платил беспрекословно, видимо очень нужны ему были эти сертификаты. Где он брал золото, я не задумывался. Платит — вот и все.

Потом начались трудности.

Прежде всего, с бизнесменами. Для них все ценно, за что деньги платят. Иной раз такие суммы загибали, у меня дыхание от злости останавливалось. Один русский певец и композитор, из тех, кто в молодости в туристических лагерях девочкам о любви пел, а в зрелом возрасте о политике рассуждать начал, такую цену загнул, что я неделю в себя не мог прийти и отныне его иначе, как сукиным сыном не называл. Я ему говорю — куда тебе столько? А он мне — на меня в России спрос упал, а за рубежом никогда и не было. Должен же я себе безбедную старость обеспечить! Ему, значит, надо, а мне нет. Ну не сукин сын? Я бы ему обеспечил эту самую старость в колонии строго режима. Но Арни сказал — плати. И я заплатил. Деньги-то не мои, то есть не совсем мои, в этом бизнесе халявы не было, то, что иной раз в руки шло, еще отмыть надо было, да так, чтобы компаньон не догадался.

Я уже закончил свои дела в России, когда мне на сотовый позвонили.

— Здорово, Игорек! — раздался в трубке знакомый голос.

— Вы ошиблись номером, — бросил я в трубку.

— Номером, говоришь, ошибся? — слышно было, как Казимирыч смеется. Смех у него с детства был противный — тоненький со всхлипами. — Это ты, Туз, ошибся, когда кинуть меня решил. Ладно, скоро увидимся!

— У меня билет на самолет, — сказал я, уже не шифруясь. — Ты, Сынок, опоздал. Я от тебя дальше, чем Бетельгейзе!

Казимирыч посопел в трубку. — Бетельгейзе, — прикинул он. — Удалена от Земли на шестьсот сорок световых лет. Ничего, Туз, я тебя и на Бетельгейзе достану!

И такая убежденность в его голосе была, что я поверил — этого и шестьсот сорок световых лет не остановит, на другом краю Галактики найдет!

Сдал я билет, взял другой, на рейс, который через десять минут на Вену отлетал, к вечеру добрался до Рима, где мы с Гугенхольцем в пригороде офис новой компании организовали. Смотрю, мой компаньон по ноздри зарылся в сертификаты, на лице его блаженная улыбка, так кобра на мертвой жертве улыбается. Кабинет у него шикарный, белые стены, мебель от Иллайса, в углах китайские вазы стоят, все по фэн-шую, а на стенах японские мечи чернеют. Сибарит, мать его возьми!

— Как дела, Арни? — проформы ради поинтересовался я.

— Что? — он вроде очнулся. — Хорошие дела, Игорек! Девяносто семь процентов сертификатов собрали. И всего три тонны золота истратили. Можно сказать, дело сделано!

Тут надо сказать, что мы с Гугенхольцем уже на «ты» были, он все мою подноготную знал, даже называл именем, которое я старательно скрывал от других. А вот я о нем ничего не знал. Даже от кого он работает, не понимал. Избави нас от скрытных друзей, которые хуже врагов бывают!

Подошел я, взял старину Арни за лацканы пиджака от Гардени, встряхнул пару раз, чтобы быстрее в себя пришел.

— Ты что, жаба, играть со мной вздумал? Подставить меня захотел?

Он освободился, этаким джентльменским жестом одернул пиджак:

— Не понимаю вас, Игорь! В чем дело?

— А в том, что вы мне гарантии безопасности давали! А мне в России Казимирыч звонил. Астроном, если не помните, с которым мы сделку по астероиду проворачивали!

Гугенхольц холодно усмехнулся.

— Ах, этот! За него можете не волноваться. У вашего друга астронома в ближайшее время столько проблем будет, что ему станет не до вас. Я про иное хочу спросить. Я недосчитываю пять процентов сертификатов. Не скажете, где они?

Я, когда акции скупал, некоторые на свое новое имя оформлял. На всякий случай. Номинально теперь их владельцем являлся я и надеялся с Гугенхольца и тех, кто за ним стоял, золотой дождь стрясти. Старине Арни я, естественно, об этом не говорил, думал, что карты мне при окончательном расчете вскроем.

— Ну, если они у вас... — мой компаньон прошелся по комнате, что-то прикидывая, потом принял решение и повеселел. — Оставим все, как есть! Ваша собственность останется за вами.

Он подошел к бару, достал бутылку дорогого французского коньяка, налил в офисные стаканы. — Ну, что, Игорь, давайте выпьем за успешное завершение дела. Завтра я улетаю, а вы ликвидируете фирму и можете быть свободны. Думаю, вы неплохо заработали на нашем сотрудничестве.

— Как улетаете? — я едва не выронил стакан. — А Луна?

— Луну я забираю с собой, — засмеялся Гугенхольц. — Разумеется, ваша часть собственности останется на орбите. Все формальности будут соблюдены.

— Куда летите-то? — поинтересовался я вяло. Надо сказать, что все сказанное компаньоном меня потрясло. — В Штаты, в Германию?

Тут он заулыбался почти приветливо, даже на доброжелательного человека стал похож, подвел меня к окну и показал рукой:

— Видите звездочку? Это Маруза, по-вашему, Шаула или Альфа Скорпиона, или Лямбда Скорпиона, расстояние шестьсот световых лет. Это моя родина. Она очень нуждается в полезных ископаемых. По всей Галактике ищем.

— И ближе ничего не нашли?

Почему-то я ему сразу поверил. Скорее из-за его сентиментального тона. Таким тоном не шутят, так действительно о Родине говорят. Помнится, был я в одной эмигрантской компании. Люди все деловые, хваткие, а как дошло дело до воспоминаний о России — сплошные сопли и слюнтяйство. Один речку Хопер вспоминает, другой — сибирскую тайгу, третий уральским горам гимн поет... Вот и этот, как про свою Лямбда Скорпиона заговорил, так слезы на глаза навернулись.

— А как же я? — растерянно поинтересовался я. — Я как же?

— Будете жить по-прежнему, — сказал старина Арни, или как его после всех признаний называть надо? Жаль, что он не из созвездия Змеи, название змеянин ему больше всего подошло бы. Впрочем, и Скорпион сам за себя говорит. Помните притчу, как скорпион просил лягушку перевезти его через лужу. Ну, клялся, божился, что не ужалит. А как оказался на другом берегу, сразу и ужалил — натура у меня, говорит, такая! Пока я ему нужен был, он меня Игоряшей называл, пил вместе со мной, безопасность гарантировал...

— А как насчет безопасности? — спросил я.

— Исчезновение Луны многих смутит, — назидательно сказал марузянин.— Когда люди обнаружат вместо Луны груду камней, многим станет не по себе. А с вами это никто не свяжет. Если кто-нибудь до существа сделки не докопается.

— А как же... Я ведь оформил часть участков на свое имя!

— Я на это рассчитывал, — сказал марузянин. — Человеческая жадность не имеет границ. Понимаете, частная собственность во Вселенной священна и неприкосновенна. Но дело в том, что ее почти не осталось. Правительства планет предпочитают регистрировать все небесные тела, оставляя их за собой. Приобрести что-то в обход межпланетного законодательства практически невозможно. А тут такой куш! Вы еще и в космос нормально не вышли, а солнечные тела в частное владение регистрируете... Я и подумал, что вы не удержитесь. Вас погубила элементарная жадность, Игорек!

— Хорошенькие дела, — сказал я. — Выходит, вы в стороне, а когда на голову людям посыплются обломки Луны, виноват вновь буду я?

— Если сами станете болтать на каждом углу о нашей сделке, — жестко сказал марузянин.

— Да Казимирыч сразу допрет, в чем тут дело, — рявкнул я. — Если он меня вычислил, когда я в России скупкой участков занимался, то все остальное ему в единую картину, как два пальца... облизать! А тут еще обломки Луны с небес падать начнут!

— Ну, это уже ваши проблемы, — отрезал марузянин. — Счастливо оставаться, господин Питофф! Или все-таки Игорь Михайлович Новиков?

Да. До дверей кабинета он не дошел. Я был в такой ярости, что даже не помню, как меч, мирно висящий на стене, у меня в руках оказался.

Вы никогда не отрубали голову инопланетянину? И не надо. Мерзкое зрелище. Он только взвизгнуть успел, а голова его по иранскому ковру покатилась. И не просто покатилась, а начала менять свои очертания, терять человеческие черты, только очки на носу пока еще держались. А то, что я увидел после окончания метаморфозы, мне до конца жизни сниться будет.

Потом я начал лихорадочно заметать следы. Заказал объемистую сумку в близлежащем универмаге, вытер с ковра зеленую кровь, зачем-то протер стаканы. В голове у меня было одно: что теперь будет? И трезвая мысль меня воодушевляла: зато Луна на месте останется. В какой-то мере я спаситель человечества, страшно представить, чем бы обернулось для планеты отсутствие естественного спутника.

Труп я упаковал в сумку, арендовал катер и утопил страшное содержимое в укромном месте реки Тибр. Потом поехал в бар и нарезался там до поросячьего визга.

А утром за мной прилетели.

На лужайке перед домом стояла маленькая тарелка, два робота подняли меня из постели, дали одеться, привести себя в порядок и безотлагательно доставили в ближайшую межзвездную тюрьму. Туда же доставили вещественные доказательства — меч, сумку и труп марузянина. События восстановили методом какой-то ретроскопии, поэтому отпираться не было смысла.

Я жду суда.

Мне интересует, зачтут ли мне при вынесении приговора спасение Земли, поймут ли, что, беря в руки меч, я действовал в пределах необходимой самообороны, защищал себя и свою планету?

Одно меня радует — хотя Казимирыч и собирался достать меня у звезды Бетельгейзе, он пока даже полтора парсека до Альфы Центавра не преодолеет. Двести семьдесят тысяч астрономических единиц надежно хранят меня от гнева моего друга детства.

Хоть это меня успокаивает.

30 ноября 2014 года.