Учительницу истории Бугаевской средней школы Марию Ивановну Петрову замучило безденежье. Так всегда бывает — работаешь, работаешь, а денег не платят. Других это сподвигает на подвиги — банк, скажем, ограбить, или на другую работу уйти. Но Мария Ивановна была сугубо мирным человеком. Поэтому после некоторых размышлений она пришла к выводу, что деньги заработать может только одним способом. Древним, как мир.

Мысль эта ей не понравилась. Но она походила-походила по комнате, потом заглянула в пустой холодильник, и сиротливая увядшая морковка в углу холодильника сделала свое дело.

Все еще злясь на свою податливость, Мария Ивановна надела самое лучшее и пошла на панель. На выходе из подъезда ее окликнула соседка: «Маш, ты никак на дачу собралась?» Мария Ивановна оскорбилась и ничего не ответила. А чего отвечать? Лучшее надела.

Самым трудным было решить, где находится эта самая панель. Опыта в этом смысле у Марии Ивановны не было, но, поразмыслив здраво, она решила, что порочное место всегда находится там, где многолюдно. Многолюдно было у гостиницы.

Преодолевая врожденную стеснительность, Мария Ивановна начала вызывающе фланировать около гостиницы, повторяя про себя сумму, которую она решила взять за свое грехопадение. Она твердо решила, что брать надо обязательно в валюте. Критически оценивая себя, она прикинула, что сто долларов будет, пожалуй, слишком много, а вот пятьдесят — сумма достаточно приемлемая для обеих сторон.

Было жарко и кофточку пришлось снять, тем более что Марии Ивановне было что показать. Мария Ивановна прохаживалась у гостиницы с кофточкой в руках, раскрасневшаяся от природной стеснительности и мыслей о том, как ей себя вести — греховно и раскованно или проявлять разумную сдержанность.

Спустя полчаса после ее выхода на панель, к Марии Ивановне подошли трое рослых старшеклассников.

Видно было, что они смущены не менее своей наставницы.

— Мария Ивановна, — сказал, глядя куда-то в сторону, неисправимый троечник по всем предметам, за исключением физкультуры, Ваня Костоломов. — Мы все понимаем, жизнь не сахар, но ведь это... отстегивать надо!

— А двойку в аттестат? — налилась румянцем от негодования Мария Ивановна.

Старшеклассник увял.

— Ну, разве что в порядке исключения, — недовольно пробурчал он.

Мария Ивановна сделала еще один заход. Мужики не клевали.

Из гостиницы вышел дюжий фермер, огляделся и неторопливо направился к Марии Ивановне.

Марию Ивановну словно огнем обожгло.

— Сколько? — спросил фермер, шершавыми пальцами щупая ткань кофточки.

— Пятьдесят, — сказала учительница и торопливо добавила: — Долларов.

— Сдурела? — округлил глаза фермер. — Да за такие бабки я половину нашего универмага куплю.

Мария Ивановна опять осталась в одиночестве и досадливо сообразила, что потенциальный клиент ее просто не понял. Одно слово — тугодум с хутора!

На углу улицы показался директор школы Иван Порфирьевич Доброхотов. В первый момент Мария Ивановна хотела бежать со всех ног прочь, но потом остановилась.

— Ну, и пусть, — мстительно подумала она. — Пусть видит, до чего его подчиненных жизнь довела!

Директор школы Марию Ивановну заметил, и даже подошел, но нравоучений читать не стал. Неловко помялся рядом, не глядя на потенциальную путану, спросил:

— Значит так, Маша?

— Значит так! — дерзко сказала Мария Ивановна.

— И сколько? — по-прежнему глядя в сторону, спросил директор.

— Пятьдесят, — назвала цену Мария Ивановна, а чтобы директор все понял правильно, добавила: — Долларов, Иван Порфирьевич!

Сумма директора ошеломила. Он сам уже полгода зарплаты не получал, поэтому названная Марией Ивановной сумма была для него запредельной, как стоимость, скажем, BMW в автомобильном магазине — поглядеть можно, даже рукой коснуться, а купить нереально.

— Да-аа, — протянул Иван Порфирьевич. — А помнится, у меня в кабинете...

— Так то в кабинете, — невежливо прервала его воспоминания Мария Ивановна. — А здесь рыночные отношения!

О рыночных отношениях директор, хотя и преподавал в школе обществоведение, имел самые смутные представления. Поэтому он постоял немного, укоризненно покашливая, а потом уныло исчез.

Мария Ивановна осталась в одиночестве и с тоской поняла, что и сегодня ей поесть не придется.

От этой мысли она стала вести себя еще вызывающей и даже двух прохожих дергала за рукава, недвусмысленно намекая на свою легкомысленность, но все было бесполезным.

И так бы оно все и завершилось, но тут от Дома культуры появился ее коллега — учитель русского языка и литературы Николай Михайлович Кунжуткин. Среди учителей он считался зажиточным, ведь он был местным и мать у него жила в Бугаевке, держала гусей, уток и даже трех поросят, которых Кунжуткины рассчитывали зарезать ближе к Новому году. Сам Николай Михайлович был неженатым и Марии Ивановне нравился. Она застыдилась и стала одевать кофточку. Кунжуткин тоже покраснел, однако подошел к коллеге, вступившей на неправедный и греховный путь. Глядя в сторону, он негромко спросил:

— Как же так, Маша? Как же так?

— А вот так, — растерянно и оттого грубо сказала Мария Ивановна.

Она стояла перед Кунжуткиным, раскрасневшаяся от гнева и стыда, и до того от этого похорошевшая, что Николай Михайлович тихо спросил:

— И сколько?

— Пятьдесят, — сказала Мария Ивановна. Но тут же застыдилась и шепотом добавила: — Рублей...

Сказала и разозлилась на себя, а потом цинично подумала: «И пусть! Не заработаю, так хоть удовольствие получу!»

— Тогда пойдем, — вздохнув, сказал Кунжуткин.

Оказавшись у Кунжуткина дома, Мария Ивановна с робким интересом огляделась, пытаясь обнаружить ложе любви.

— Садись, — сказал Кунжуткин, покопался в серванте и достал оттуда пятьдесят рублей.

Мария Ивановна почувствовала, что уши ее обугливаются. Она закусила губу и спрятала деньги в свой пустой кошелек.

Кунжуткин ушел в соседнюю комнату и вернулся оттуда с тяжелой кипой тетрадей.

— Всякий труд должен быть оплачен, — сказал он. — Проверяй, Маша, ты ведь еще и филолог!

С тех пор так и повелось. Днем Мария Ивановна бесплатно трудилась в школе, а по вечерам при необходимости помогала проверять Кунжуткину сочинения и изложения полуграмотных бугаевских учащихся за твердые пятьдесят рублей.

Что сказать? Не зря говорят, что совместный труд сближает людей. Через полгода, когда преподавателям Бугаевской средней школы все-таки выплатили зарплату, Николай Михайлович Кунжуткин появился у Марии Ивановны в черном костюме и белой сорочке. Положив перед ней всю свою зарплату, Николай Михайлович тихо сказал:

— Что уж там... Такое дело, Машенька, давай уж жить вместе.

Так еще одной российской семьей, богатой если не любовью, так хотя бы взаимоуважением, стало на белом свете больше.

И это закономерно — даже у печальных сказок всегда счастливый конец. На то они все-таки и сказки.

Царицын, 25 июня 2002 года.