Лаборатория доктора Сомова заслуженно праздновала победу.

Внедрение кошачьих генов в ДНК человека завершилось удачно, более того, особь, которая была выращена в результате смелого эксперимента, впечатляла.

Ростом генетический воин, которого сразу назвали кэтманом, был чуть повыше среднего человека, но отличался от этого среднего человека гибким тренированным телом. Остроугольные уши на макушке позволяли слышать на многие сотни метров вперед, глаза с вертикальными зрачками позволяли видеть в темноте и стрелять без промаха. Естественным оружием кэтмана являлись десятисантиметровые когти, которые легко убирались в подушечки на ладонях и ступнях.

Торчащие над верхней губой усы позволяли генетическому воину распознавать запахи, а небольшой хвост — держать равновесие в моменты головокружительных прыжков.

Из-за когтей и усов для кэтмана пришлось разрабатывать специальную форму и обувь, но этот недостаток не мог идти ни в какое сравнение с огромными достоинствами будущей царицы полей, основу которой закладывал сейчас образец доктора Сомова.

Госкомиссия, состоящая из одних генералов, с любопытством следила за испытаниями. А посмотреть было на что!

В течение нескольких секунд — видели бы то ревнители из общества охраны животных! — кэтман легко расправился сразу с тремя специально натасканными доберманами, преодолел в грациозном прыжке семиметровый ров, в мгновение ока вскарабкался на десятиметровое дерево и, даже не отдышавшись, схватился в бескровном поединке с двумя десятками мастеров рукопашного боя. Разумеется, что победителем в этом поединке стал кэтман.

Доктор Сомов с гордостью поглядывал на генералитет. Он уже не сомневался, что сегодняшний день станет для него знаковым, открывая перспективы к славе и богатству.

Кэтман был великолепен!

— На огневой рубеж! — приказал доктор Сомов, уже представляя, как его детище поразит армейское руководство своей стрельбой из «Абакана» и иных видов оружия, заботливо разложенных на плащ-палатках прямо на траве.

Кэтман прижал острые уши к круглой голове, глянул на доктора Сомова суженными глазами, прошипел что-то недоброе и малоцензурное, легко освободился от специально изготовленной для него «камуфлы». Гибко усевшись на ней, кэтман длинным розовым языком принялся приводить себя в порядок, начав с того, с чего всегда начинают коты, когда им нечего делать.