По серому бетонному плацу кружил бумажки ветер.

Полковник Терьяков посмотрел в окно и отвернулся. Начальство, как всегда, принесло не вовремя. Впрочем, на то оно и начальство. Оно всегда появляется, когда ты вздумаешь решить свои личные дела в служебное время.

Однако входящего в кабинет генерал-майора Катушинского он встречал не с кислой миной, а широко и радостно улыбаясь. Генерал-майор небрежно ответил на приветствие подчиненного, приблизился к нему и хлопнул полковника по плечу.

— Ну, Николай, — сказал он жизнерадостно, — уважил ты меня. Спасибо, дружище, показал ты класс этим пердунам из Генштаба. Молодец, товарищ полковник! Орел! У орла и подчиненные орлы! Лихо, лихо, ничего не скажешь!

На душе у Терьякова полегчало.

— Мы что, — сказал он. — Мы ничего, товарищ генерал. Рядовая боевая задача.

Катушинский гулко захохотал.

— Не скромничай, Коля, не скромничай. Боевой у тебя разведвзвод! Никто и представить не мог, что твои орлы вытащат все руководство «синих» прямо из бункера. Как это им удалось, ума не приложу! Тройное оцепление, десантники Кудряшова, а твои проскочили. Нет, брат, это не просто работа, это фантастика! Да рядом с твоими бойцами «Альфа» щенками покажется! Вот заехал познакомиться с твоими орлами лично, выразить им свое восхищение! Кто у тебя там отличился?

— Хорошие бойцы. Недавно прибыли. Все контрактники из разных областей, — неохотно сказал полковник Терьяков. — Может, в другой раз, товарищ генерал? Отдыхают люди!

— Днем? — генерал покрутил головой. — Непорядок! А может, они у тебя после наряда?

— Так точно, — с видимым облегчением обрадовался подсказке командир части. — После наряда они, товарищ генерал!

— Все равно, — упрямо стоял на своем Катушинский. — И вообще, я давно у тебя в хозяйстве не был. Пойдем, покажешь мне, что и к чему!

Полковник вздохнул.

— Одну минуту, — сказал он и выглянул в коридор.

По коридору неторопливо шел с толстыми папками под мышкой не менее толстый прапорщик.

— Петренко! — окликнул его Терьяков. — Ну-ка, зайди ко мне!

Прапорщик вошел в кабинет и вышел оттуда без папок.

С некоторой настороженностью он приблизился к командиру. На полном лице его ясно вырисовывалось сожаление о том, что он так неосторожно попался начальству на глаза.

— Прапорщык Пэтренко, — с характерным акцентом сказал он, — по вашему приказанию явился, товарищ полковник!

— Явился? — полковник Терьяков сочувственно усмехнулся. — Вот и хорошо, что явился! Дуй-ка, брат Петренко, в шестой капонир, предупреди, что к нам начальство пожаловало! Давай, Петренко, одна нога здесь, другая там!

Прапорщик побледнел. Полное лицо его стало напряженным, он отрицательно покачал головой.

— Не пойду, — сказал он. — Режьте меня, товарищ полковник, увольняйте, а в шестой капонир я не пойду!

Терьяков побагровел.

— Быстро! — прошипел он. — Перед генералом меня опозорить вздумал? Я кому сказал? Одна нога здесь, а другая там! А потом к начальнику штаба зайдешь, он тебе, стервец, записку в комендатуру выпишет! На трое суток за пререкания с командиром! Шагом марш! Выполняйте приказ, товарищ прапорщик!

Прапорщик затравленно посмотрел на полковника, судорожно вздохнул и побрел прочь, тяжело волоча ноги в щегольских хромовых сапожках. Спина у него была сутулой, словно у смертника, которого отправили закрывать грудью дзот.

— Я смотрю, дисциплинка у вас, — проворчал за спиной Терьякова генерал-майор. — Мало ему трех суток! Я ему еще своей властью добавлю!

С любопытством посмотрел на сутулую спину удаляющегося прапорщика и спросил:

— Неужели такие головорезы?

Терьяков вздохнул, делая в сторону прапорщика непонятные движения, задумчиво глянул на генерала и негромко промолвил:

— Может и обойдется...

По пути к шестому капониру генерал-майор продолжал расспрашивать Терьякова:

— Нет, Коля, ты мне скажи, как им это удалось! Там ведь охрана была, муха незаметно не пролетит! Я понимаю, ночь там, маскхалаты, но все-таки? Тебе ведь докладывали?

— Специалисты, — неопределенно сказал Терьяков. — Что им охрана, товарищ генерал! В замочную скважину запросто просочатся... Столько времени тренировались!

— Ты не подумай, что я с инспектированием к тебе прибыл, — сказал генерал. — Но все-таки ты мне скажи, у тебя в подразделении все нормально? Мне особисты докладывали, что у тебя за последний месяц пять несчастных случаев... Случайность, верно?

— От тюрьмы и от сумы зарекаться не надо, — невпопад сказал Терьяков. Видно было, что полковник напряженно думал о чем-то своем.

— Я своих людей в обиду не даю, — сказал генерал. — Послал я особистов куда подальше. Правильно сделал?

— Так точно, товарищ генерал, — автоматически сказал Терьяков.

Они пересекли плац, постепенно приближаясь к капонирам, поросшим травой.

— Условия! — покрутил головой генерал. — Нет, Коля, нельзя, чтобы наши солдаты в таких условиях жили. Сегодня же поставлю вопрос перед командующим округом. В мирное время солдаты должны жить в нормальных условиях. И питаться ребята должны нормально.

Как у них с питанием, Николай?

— Нормально, — не оборачиваясь, сказал полковник Терьяков. — Нормально у них с питанием... Народ неприхотливый, товарищ генерал. Очень неприхотливый... — и вздохнул.

Шестой капонир ничем не выделялся из других. Тот же длинный земляной бугор, только трава на нем была чуточку более жухлой, да плакатов с выписками из Уставов не стояло.

Оказавшись у входа в капонир, полковник Терьяков нерешительно помялся, посмотрел на генерала и негромко кашлянул.

Двери капонира приоткрылись, и полковник пропустил Катушинского вперед. Сунув руку за пазуху, он нащупал обнадеживающе угловатый теплый предмет.

Специфический земляной запах стоял в казарме. Было полутемно.

— Однако, запашок у вас здесь! — укоризненно сказал генерал. — И света нет.

— Сейчас будет, — сказал Терьяков. — Будет свет, товарищ генерал!

Впереди вспыхнул тусклый свет.

В коридоре у тумбочки никого не было. Однако генерал Катушинский не успел высказать свое неудовольствие. Что-то незаметное, пушистое, стремительное промелькнуло в коридоре. Прежде, чем при свете многочисленных восковых свечей генерал-майор Катушинский смог разглядеть вместо привычных двухъярусных шконок стоящие в казарме многочисленные гробы и увидеть две бледных тени, склонившиеся над лежащим на полу массивным телом со звездочками прапорщика на погонах, неизвестно откуда взявшийся у тумбочки бледный до мертвенной белизны дневальный открыл рот, показывая острые клыки, и тонким голосом пойманного врасплох вампира яростно закричал:

— Рота, подъем!