Два дня прошло в каком-то напряжении, хотя внешне ничего особенного не происходило. С животными Аркан общался только во время уборок помещения и кормежки и отводил взгляд в сторону, чтобы не встречаться с вопросительным взглядом Миами. Похоже, что пантерочка пыталась что-то сказать, а, скорее всего, спросить, но Аркан ловко избегал ее вопросов. Все равно ответить на эти вопросы он не мог.

Михиль со своими шестерками не появлялся, лаборанты выполняли указания своего шефа, а сам доктор Ланской работал много и напряженно, порой он задерживался до позднего вечера, а на улице его терпеливо ждал в машине шофер. Чем занимался Ланской, Аркан даже не пытался понять. Гены, хромосомы — легче было поверить в Бога, чем разобраться в этой гадости. Чтобы во всем этом разобраться, надо было в детстве много книжек читать, а Аркан из всей этой научной мутотени только про Мичурина читал, как тот лимон на яблони прививал.

Однажды вечером к нему в комнату пришла Миами. Опять, зараза хвостатая, клетку открыла. Но в этом Аркан сам виноват был. А не забывай на засов контрольный замок вешать! Бесцеремонно забравшись на постель, пантерка вытянулась поверх одеяла и долгим пристальным взглядом уставилась на Аркана. Некоторое время тот отводил глаза, потом глянул на большую редковолосую кошку, почесал ее меж треугольных острых ушей и тоскливо вздохнул.

— Кс-сиир? — вопросительно мяукнула пантера. — Ис-скал?

Аркан помолчал, собираясь с духом, потом прямо брякнул.

— Нет больше Ксира. Кокнули его, поняла?

На мордочке Миами появилось недоуменное и обиженное выражение.

Ее выпуклый лоб пошел морщинами, из-под черного обрамления пасти на мгновение блеснули белые клыки.

— Не ш-жить? — прошипела она.

— Вот именно, — сказал Аркан. — Убили его эти, блин, охотнички. Нет Ксира, и никогда больше не будет.

Миами задумалась. Морда у нее стала совсем печальной, а потом Аркан с удивлением заметил, что по мохнатым щечкам Миами текут слезы. Аркану стало совсем нехорошо, он вдруг почувствовал щемящую жалость к животному и, подсев ближе, он принялся утешать ее, как умел, — поглаживая шелковистую спину и почесывая баки. «Глупая животина, — подумал он. — А надо же, как переживает!» Но тут ему в голову пришла мысль, что не такая пантерка и глупая, вот уже и разговаривать научилась, понимает все, а переживает похлеще многих людей.

А на следующий день люди Михиля приехали снова. Приехали они на том же грузовике, что увозил Ксира, похоже, что и клетка была той же самой. При виде михилевских мордоворотов, хищники всполошились. Пантерята забились за спину матери, Миами яростно мяукала, а самцы щерились острыми клыками и покидать клетку явно не желали. На этот раз выбирал сам Илья Федорович. Некоторое время он стоял у клетки, задумчиво покусывая нижнюю губу.

— Давайте этого, — ткнул он указательным пальцем в Ксанфа. — У него морда похитрее.

— Давай, — приказал Буркан. — Гони зверя из клетки.

— Сам попробуй, — возразил Аркан. — Видишь, как они встревожились? Порвут!

И в самом деле, никакого обычного послушания и покорности судьбе звери не испытывали. На людей они рычали затравленно и зло, видно было, что любому, кто попробует их разлучить, крепко не поздоровится.

Мордовороты, похоже, решили выслужиться, они начали тыкать палками в клетку, но только еще больше разъярили хищников. Пантеры яростно огрызались, и видно было в полумраке вивария, как неукротимо горят их глаза. Три пары желтых и одни изумрудно-зеленые.

— Что вы тут возитесь? — вкатился в помещение вивария Михиль. — Мы уже в дороге должны быть, а вы еще телитесь!

— Да ты глянь, чего делается! — хмуро сказал Буркан, играя желваками. — Прямо восстание гладиаторов под предводительством Спартака!

Михиль посмотрел на пантер, бросающихся на прутья клетки, и лицо его стало злым и жестким.

— Тащи винтовку! — сказал он. — Я предполагал, что может быть такое! Давай, тащи. Мы этот бунт быстро усмирим.

Буркан выскочил за дверь и вбежал назад с карабином в руках.

Рядом с Михилем появился Ланской в распахнутом халате. Видно, его лаборанты позвали, когда Буркан за карабином побежал.

— Только не это! — крикнул он. — Вы же обещали мне, Николай Николаевич! Вы же обещали!

— Не гони волну! — прикрикнул на него Михиль. — Снотворное там. Что я, враг самому себе? В них столько вложено, что если они подохнут, я первый без штанов останусь!

Ланской замолчал, некоторое время стоял, переводя прерывистое частое дыхание, потом повернулся и выскочил из вивария.

Буркан снял карабин с предохранителя, передернул затвор и принялся неторопливо выцеливать зверя.

— Ах, вы мои, непослушные, — бормотал он. — Сейчас папочка вас успокоит, папа вам конфетки принес!

Четыре выстрела оглушительно ударили, тревожа стены вивария.

С потолка посыпалась штукатурка. Хищники взвыли еще отчаяннее, потом принялись яростно рычать, и так же неожиданно их рычание перешло в жалобное мяуканье и поскуливания. Все еще полные внутреннего сопротивления, звери пытались подняться с пола клетки, напрягая все слабеющие мускулы, потом втянулись рядышком, закрывая друг друга телами, и по клетке с жестяным дребезжанием покатился эмалированный тазик, в который обычно пантерам наливали воду.

Буркан опустил карабин и зло усмехнулся.

— Вот и все, — скачал он. — Давай, пацаны, тащи этого очкастого, которою босс выбрал!

С некоторой опаской мордовороты полезли в клетку. Звери не подавали признаков жизни, и михилевская братва, постепенно смелея, принялась расшвыривать тела хищников, освобождая Ксанфа. С веселыми матерками они выволокли самца из клетки и поволокли на улицу.

На взгляд Аркана, поведение всей этой банды не слишком отличалось от поведения администрации лагеря, где внезапно взбунтовались заключенные.

— Вы поосторожнее, — предостерег их Михиль. — Не дай бог, вы ему повредите чего. Я тогда виновного самого по лесу скакать заставлю!

Грузовик с полумертвым Ксанфом и мордоворотами уехал.

Следом за ним укатила и легковушка с Михилем и Ильей Федоровичем.

Видно было, что Илья Федорович произошедшим был очень недоволен. Он что-то выговаривал Михилю, и тот для видимости соглашался, хотя по прищуру его глаз и крепко сжатым губам видно было, что насчет происходящего у Михеля есть свое мнение.

Аркан запер клетку и сел рядом с ней, прямо на пол. «Да что же эго делается, — с отчаянием думал он. — Что же это такое делается? Что они творят, козлы?»

Рядом опустился кто-то в белом халате. Аркан скосил глаза.

Около него сидел лаборант Витек, и в зубах у него была зажата погасшая сигарета.

— А где Леха? — спросил Аркан.

— Ушел Леха, — не глядя на него, отозвался Витек. — Только что ушел! Обозвал Федора Захаровича живодером, хлопнул дверью и ушел.

— А ты? — безразлично спросил Аркан.

— А я остался, — Витек выплюнул сигарету. — А куда деваться? Я этим сволочам в преф продулся. На двадцать штук влетел. Теперь, хочешь или не хочешь, приходится отбатрачивать...

Он достал из кармана халата пачку сигарет, выщелкнул одну и закурил, пуская в потолок нервные клубы дыма.

— Дай сигарету? — попросил Аркан.

Лаборант удивленно покосился на него, помнил, что Аркан не курит. Но ничего не сказал и молча протянул Аркану дымящуюся сигарету.

Звери спали почти до вечера.

Первой проснулась Багира. Вытянувшись вдоль решетки, она холодно смотрела на людей, и видно было по дрожащей в ее глазах ярости, что пантера ничего не забыла и, тем более, не простила.

От пищи Багира отказалась, но воду пила долго, жадно и шумно, однако, не выпуская при этом людей из виду.

Ланской долго и озабоченно вглядывался в клетку.

— Как вы думаете, Виктор Андреевич, — впервые в жизни назвал он лаборанта по отчеству. — На репродуктивности все это не скажется? Лаборант независимо дернул плечами.

— Вы спрашиваете, сможет ли она иметь детенышей? Не знаю, Федор Захарович, но не думаю, что это имеет какое-то значение. Если не сможет, то может быть это и к лучшему. Все равно наши хозяева им вырасти не дадут.

— Виктор, — укоризненно и вместе с тем покровительственно сказал Ланской. — Ну, нельзя же так. Вы же, в первую очередь, ученый. А они, как не крути, звери, пусть и не совсем обычные. Если можно, принесите мне воды.

Лаборант с отвращением оглядел своего научного руководителя.

Выразительно оглядел, сразу было видно, что он о нем и его ученой степени думает.

— Слушаюсь, доктор Менгеле! — сказал он и Аркан понял, что лаборант доктора Ланского очень обидно обозвал, но в чем эта обида крылась, не понял. Ланской, однако, очень обиделся, даже очки его золоченые над глазами торчком встали.

— Вы не смеете, не смеете! — шепотом закричал он, подступая к лаборанту со сжатыми кулачками. Выглядел Федор Захарович сейчас смешно и вместе с тем страшно. — Я — ученый! Вы не смеете! У меня одних научных работ... Сопляк, что вы понимаете! Я лабораторией руководил, наша группа перспективное направление вела, а они выкинули меня в дворники! Слышите, вы, молодой идиот?! — он закашлялся, и Аркан услужливо подал ему стакан воды. Не то, чтобы он Ланского зауважал, не за что было уважать эту гниду, но и видеть спокойно, как Ланской задыхается, Аркан не мог. Багира в клетке яростно рычала. Доктор, жадно давясь и по-детски причмокивая губами, выпил стакан воды, успокоился и, гневно блеснув на лаборанта стеклышками своих очков, выскочил из вивария.

— Ну, что будем делать? — лаборант закурил сигарету, и у Аркана непроизвольно запершило в горле. Ему тоже захотелось затянуться терпким голубоватым дымком. Лаборант Витек это почувствовал и протянул сигарету. Аркан прикурил от его зажигалки, выпустил клуб дыма и пожал плечами:

— Не знаю...

В виварий он не заходил до следующего утра, а когда зашел, на душе у него стало паршиво, словно ему только что приговор с очередным сроком зачитали. К пище зверье даже не прикоснулось, за его перемещениями по виварию пантеры следили с каким-то нездоровым интересом, а молодая пантерочка в его сторону вообще не посмотрела, только слышно было, как она вздыхает и тоненько ноет за черным боком мамаши.

Михиль с Ильей Федоровичем появились ближе к обеду. Верного пса Буркана с ними не было. Илья Федорович был в темно-синем дорогом костюме, при галстуке, и запонки на его накрахмаленной рубашке посверкивали отнюдь не фальшивыми камешками. Такого бы фраера зажать в темном переулочке, у него и лопатник, наверное, не пустой, от баксов трещит. Аркан подумал об этом и на душе у него сразу стало легче, он даже прикидывать стал, как повел бы себя этот лощеный хмырь, если бы его на гоп-стоп взяли. Не иначе бы корочками своими размахивал да кары небесные сулил.

Михиль предупредительно открыл дверь, и Илья Федорович вплыл в кабинет доктора, как «Адмирал Нахимов» входил в Цемесскую бухту. Мельком Аркан увидел, как вскочил Федор Захарович и еще раз подумал, что этот самый Илья Федорович та еще шишка, тот еще бугор, раз перед ним и паханы и доктора наук в хребте гнутся.

Дверь закрылась, в кабинете загудели голоса и, судя по интонациям говоривших, спор завязался нешуточный. Тут и сомнения не было, что речь шла Ксанфе, и тогда Аркан сделал то, за что на зоне били смертным боем, а то и подрезать могли. Он встал у двери и принялся жадно прислушиваться к разговору, происходящему в кабинете Ланского. Говорили в основном доктор и Илья Федорович, Михиль помалкивал. Слышно только было, как он нервно сопит у окна.

— Вы, уважаемый, слишком много хотите от первого опыта, — сказал Ланской. — Мы ведем исследования наощупь, нам не на что опереться, понимаете? Первому всегда труднее, чем остальным.

— Я понимаю, — простуженным голосом сказал Илья Федорович и трубно высморкался. — Но ведь можно же что-то сделать? Вы понимаете, доктор, — он сидел. Сидел и дожидался смерти. Если бы не собаки, которыми мы его травили и которые заставили его скрываться в чаще, было бы скучно. Клиенты недовольны. Их пригласили охотиться на полуразумную пантеру, а тут такой конфуз — стрелять в ждущего смерти зверя это все равно, что на куропаток в степи охотиться! — голос Ильи Федоровича постепенно обретал командную уверенность. — Надо что-то делать, доктор. Я верю, что вы сможете. Добавьте дикости, понимаете?

— Не понимаю, — упрямо сказал Ланской. — Мне их что, бешенством перед охотой заражать что ли, уважаемый?

— А вот это мысль, — неожиданно врезался в разговор своим пронзительным голоском Михиль. — Сами не хотят дикость свою природную проявлять, так мы их заставим это делать! Главное, чтобы ампулы с сывороткой под рукой в достаточном количестве были.

— Это уж ваша забота, — сухо сказал Илья Федорович.

— Вы это серьезно? — спросил Ланской, и в голосе его Аркану послышалась растерянность. — Нельзя, господа, вы ведь лишаете нас возможности после... э-ээ... забоя провести качественные исследования материала. Нас особо интересует поведение t-аллелей в генетически измененной хромосоме, я полагаю, все изменения есть следствие кроссинговера. Однако для анализов необходимы чистые образцы, а в данном случае...

— Избавьте нас от вашей научной абракадабры, уважаемый Федор Захарович, — снова вклинился в разговор Михиль, — Поймите и нас, ваша беззубость лишает нас денег. И больших, между прочим, денег. Я думаю, вы помните, каким образом мы договорились финансировать ваши исследования?

— Я все помню, — упавшим голосом сказал доктор.

В комнате завозили стульями, и Аркан поторопился уйти. С теми, кто у дверей подслушивает, у крутых разговор простой. Заподозрят, что стучишь, тогда найдут тебя в один прекрасный день с перышком в боку, холодного и равнодушного.

И вовремя он отошел, а еще более своевременно за швабру схватился. Дверь кабинета Ланского отворилась, и из нее выкатился Михиль. Подозрительно осмотрев согнувшегося над тряпкой Аркана, он достал свой сотовый телефон и принялся набирать номер.

— Але, — сказал он, приложив телефон к уху. — Это ты, Славик? Как с заказами? Что? Ага... — на лице Михиля медленно проявилась довольная ухмылка. — Понял... Понял тебя... Ну, бывай!

Он еще раз подозрительно оглядел Аркана и с легкой угрозой в голосе посоветовал:

— Ты бы, чудила с Нижнего Тагила, не отирался бы здесь, когда деловые люди разговоры ведут.

— Так что, не убирать? — сыграл дурачка Аркан.

— Гуляй пока, — сказал Михиль. — Потом уберешь.

Он подумал немного, подошел к Аркану и сунул ему в карман черной матерчатой куртки сотенную. Странно, при своем маленьком росте он все равно смотрел на Аркана сверху вниз.

— Спасибо, — неловко поблагодарил Аркан.

Михиль покровительственно похлопал его по плечу.

— Бери, бери, — сказал он. — Буркан тебе, мне кажется, недодал немного. Твое, Аркан, честно заработал.

Он шагнул к двери, но остановился на пол дороге и вновь повернулся к Аркану.

— А язык, братила, надо все-таки за зубами держать, — с легкой ухмылкой спросил он. — Молчание, Арканчик, жизнь удлиняет. Ферштеен?

— Да секу я, Михиль, секу, — сказал Аркан. — И так стараюсь лишний раз пасть не разевать.

— И правильно делаешь, — хмыкнул Михиль. — Смышленый ты, Арканчик, за то мне и понравился.

Едва дверь за ним закрылась, Аркан бросил швабру и ведро и торопливо покинул коридор. Береженого Бог бережет! Михиль ничего зря не говорит, от него любой подлянки ждать можно. Лучше в стороночку отойти да на корточках посидеть, глядишь все и обойдется.

Он прошел в свою комнату. На его постели, небрежно закинув длинные ноги на грядушку кровати, лежал лаборант и задумчиво смотрел в потолок. Глянув на вошедшего в комнату Аркана, лаборант сел.

— У тебя спирт есть? — спросил он.

— Так Михиль же здесь, — зашептал Аркан. — Не дай Бог увидит, хана нам с тобой.

— Он один? — лаборант встал и прошелся по комнате, разминая сигарету.

— Нет, с этим хмырем, — Аркан для убедительности надул щеки и выпятил брюхо. Было бы оно у него! Глядя на потуги Аркана, лаборант не смог удержать улыбки. Это придало Аркану смелости, и он спросил: — Вить, а кто это? Генерал ментовский? Или прокурор?

— Заместитель губернатора области, — без улыбки сказал лаборант, и Аркан ему поверил.

— Та еще гнида! — сказал лаборант. И Аркан опять ему поверил.

— Так есть у тебя спирт? — требовательно переспросил лаборант.

— Да есть, Витя, есть, — признался Аркан. — Только давай подождем, пока эти козлы уедут. Зачем, блин, на неприятности нарываться?

— Плевать я на них хотел, — сказал лаборант. — Песика этого, Буркана, с ними нет?

— Нет, — сказал Аркан. — Без него они сегодня.

— Правильно, — лаборант с силой затушил окурок в тарелке. — Знаешь, где он? Он к Лехе беседовать приходил. Два ребра, сволочь, Лешке сломал. Для понимания ситуации. Тащи спирт!

Аркан встал на колени и достал из-под кровати бутылку. Она у него там, в старом валенке лежала. Вместе с деньгами. Тайник, лучше не придумать. Особенно, если вокруг все брезгливы.

Похоже, что лаборант брезгливости не испытывал. Вытащил пластмассовую пробку из бутылки, булькнул себе полстакана и выпил без разводкн. Глядя на его решительность, и Аркан себе позволил малость согреться. Выпил и торопливо сунул бутылку под подушку. И вовремя он это сделал. Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Михиль.

— Арканчик, — сказал он. — Ну-ка, дружочек, выгляни, дело есть.

Аркан послушно вышел в коридор.

— Я смотрю, в нашей хате брожения начались, — не глядя на Аркана, сказал Михиль. — Ты тут присматривай, если что — сразу мне брякни. Будешь у меня здесь смотрящим. Что случится — звони на сотовый. Держи номер, — он сунул Аркану белый квадратик с цифрами. — Ты понял?

Аркан кивнул.

— Ладно, — сказал Михиль. — Я тебе верю. Ты, вроде, надежный кент.

И сунул Аркану в карман несколько сотенных бумажек. Поощрил, значит.

Аркан проводил хозяина до выхода. У машины уже топтался Федор Захарович Ланской. Вид у него был как у побитой собаки. Ильи Федоровича видно не было. Уже уехал, наверное.

— Смотри, — строго сказал Михиль. — Я на тебя надеюсь.

Аркан запер за ним дверь и вернулся в комнату. Лаборант стоял у окна, нервно постукивая пальцами по подоконнику.

— Уехали? — не оборачиваясь, спросил он.

— Покатили, — в тон ему отозвался Аркан. — И доктор наш с ними.

— Доставай спирт, — приказал лаборант. — Поговорить надо.