«Епископа я в гости жду» —

Сказал служанке старый лорд. —

«Он ценит местную еду,

Но все должно быть – высший сорт!

Чтоб пивом пенился кувшин,

Был хаггис сочен и остер!

Не посрамим седых вершин

Гостеприимных наших гор!»

Вот стол накрыт, и дразнит дым,

И рад епископ перед сном

Развлечься ужином простым

В шотландском замке родовом!

Прекрасен хаггис и перчен,

Хозяин до речей охоч,

И гостю подливает он

То пенный эль, то терпкий скотч.

Потом, служанку поманя,

Ей шепчет: «Гость не молод, Джин,

А ты – живая головня —

Растопишь жаром сотню льдин.

Бедняги стынущую кровь,

Напитками не разогнать,

Иди и простыни готовь —

Приляг, согрей ему кровать!»

«Постель я телом протоплю!» —

Кивнула Джин, не пряча взор, —

«И ни за что не посрамлю

Гостеприимства наших гор!»

В постель епископа легла,

Подумала: «На полчаса…»

И через пять минут спала

Под стук ножей и голоса.

С утра, овсянки съев ведро,

Епископ – чем-то очень горд —

Мигнул хозяину хитро:

«Благодарю вас, добрый лорд!

Ваш виски чуден, славен эль,

И хаггис – выше всех похвал!

Но… способ согревать постель —

Я в жизни лучше не встречал!»