Медведя сроду не убил:

Сей зверь мне был смешон и мил,

Как колобок;

Он возле хижины бродил,

Я брал винтовку, наводил —

Стрелять не мог.

Но вот зверюга, футов в шесть,

Повадился припасы есть —

Король обжор!

Он разорил мой огород,

И я решил: так не пойдет —

Я дам отпор.

Его я кашей угостил;

Он в миску морду запустил —

Лакать горазд;

Я повторял приемчик тот;

Медведь привык: придет, пожрет —

И тягу даст.

Я это затевал не зря.

Я взял горчицы, имбиря —

И в миску бух;

Сиропом кашу подсластил

И злого перцу подпустил —

Держись, лопух!

Зверюга крупный – зуб даю,

Но на уловку на мою

Он все одно

Попался – неразумный зверь;

А я, прикрыв покрепче дверь,

Глядел в окно.

Порой смешок срывался с губ:

Он так блаженен был и глуп —

Тупей бревна.

Подвох не чуял он вообще,

И вылакал всё угоще-

ние до дна.

Почуяв, что подвох горяч,

Он подскочил, как детский мяч,

И дико взвыл;

Влетел в забор, боднул порог,

Со страху сделал кувырок —

И припустил.

С разбегу в озеро нырнул

И воду ведрами тянул —

Палит кишку!

И хрипло, яростно рыча,

Домой он задал стрекача

По бережку.

С тех пор косматых больше нет,

Мой дом теперь – табу, запрет

Для них, бродяг;

Я процветаю, не грущу,

Спокойно тыквы я ращу,

И след медвежий не ищу —

Да будет так!