Я не видал его лица —

Мрак непрогляден был.

В упор я грохнул молодца,

Верней сказать – убил.

Когда во мраке забелел

Неясный силуэт,

Мгновенно выстрел прогремел —

И немца нет как нет.

Его подружку выстрел мой

Оставил без дружка,

И не родит он, неживой,

Детей наверняка.

А может – думать не хочу —

Вдова и два мальца

Затеплят скорбную свечу

И помянут отца.

И вещий сон приснился мне,

Похоже, неспроста:

Узрел в небесной вышине

Я Божии Врата,

Как лучезарное пятно

Средь яркой синевы…

И тут я понял: заодно

С тем немцем мы мертвы.

И я взлетел – сквозь облака,

Горящий звездный свод —

И в кровь разбил два кулака

О створки тех ворот;

Стучал, пока не привели

Сомнения в испуг:

Что, если Богу донесли,

Чьих это дело рук?

Умолк, и сник, и духом пал…

Но тут, в венце огня,

Явился ангел – и позвал

По имени меня;

Он улыбнулся, подошел —

Добром лучился взгляд —

И за руку меня провел

В чудесный райский сад.

Златые пальмы там росли,

От них струился свет;

И серафимы песнь вели —

Прекрасней песни нет;

Необжигающим огнём

Был воздух напоён…

Он вел меня к холму – на нем

Сиял Господень Трон.

«Билл Хэган», – вымолвил Господь —

«Не устрашайся зол.

Воскресший дух, чья смертна плоть,

Тебя сюда привел».

И глянул я, и замолчал,

С очей свалился мрак:

Тот ангел, что меня встречал —

Убитый мною враг.

Не все могу понять вполне —

Не зря Тупицей звать.

Винтовку в руки дали мне,

Учили убивать.

Пусть рисковать и ни к чему,

Неправ ли, прав я был…

Но я воздвигну крест тому,

Которого убил.