Три полубога, снилось мне, за столиком сидят:

Похмельный карлик был один, другой – толстяк и фат,

А третий изнурен грехом и жизнию помят.

И первый тайный пел порок и чувственность гетер,

Агат кошачьих глаз в ночи, иных блаженство сфер.

Спросил я: «Кто сей сибарит»? И был ответ: «Бодлер».

Второй мозаики слагал из драгоценных смальт,

Как пена грез, они легки, весомы, как базальт.

«Кто этот властелин словес?» Шепнули: «Оскар Уайльд».

В пучину боли погружен, не видел третий стен,

Под черепом его крутым в глазах запавших – тлен.

«Кто этот мученик?» – спросил. Сказали мне: «Верлен».

О, Уайльд, Верлен, Бодлер! вино в бокалы им течет.

О, циник, пьянь и греховод! Позёр, альфонс и скот!

О, пряного порока причт!.. О, жители высот!

Бодлер, Верлен и Уайльд! на дно позор их увлекал,

И жертвенный огонь страстей им крылья обжигал,

И все ж, бессмертные, взошли на высший пьедестал.

Три полубога, снилось мне, на глиняных ногах

Влачили грубые кресты, меся дорожный прах,

На гору ту, куда глядят с молитвой на устах.