Всё, что нам сказал он (голос был так жалок):

«Лишь цветов, цветов мне попрошу нарвать».

Разоривши клумбы, роз мы и фиалок

Принесли ему прямо на кровать.

Он их слабо тронул – лишь прикосновенье,

Но в глазах усталых свет узрели мы.

Взгляд задумчив, кроток, как благословенье,

Средь цветов на койке ждал он вечной тьмы.

«Чуть приподнимите, к Западу немного,

На закат хочу я глянуть напослед».

Он лежал, казался духом в царстве Бога,

Тихим и струящим золотистый свет.

Видел он в руинах розовые замки,

Башни из опала, стены из огня,

Рядом ров янтарный в бледно алой рамке;

Так он лёжа грезил до исхода дня.

«Отворите окна; жаворонок звонок,

Он в вечернем небе радостно плывет.

Как крылом блестящим плещет жаворонок,

Слушать просто сказка, смерть пусть подождет!

Вот за мной приходят те исчадья ада,

Я сражаюсь с ними, на покой хочу.

С жаворонка песней умирать отрада,

Он поет закату, мерклому лучу.

Солнца свет и розы, песня на просторе,

Мне лишь это нужно да ребенка смех».

Привели к нему мы нашу кроху Дори,

Он, ее целуя, вдруг расцвел при всех.

«В мирных днях расскажешь, как мы умирали

За тебя, за всех вас, пусть не будет слез…

Бог храни вас, дети!» Речи отзвучали,

Мы ушли, и спал он всё еще средь роз.