Сынок, прости, что на письме размазаны чернила,

Прочти каракули мои в заморской стороне.

Пойми, я юность и друзей давно похоронила,

Рука трясется, и очки не помогают мне.

Тебе запомнилось, сынок, что мама молодая…

Годами согнута спина, седая голова.

Я подошла к концу пути, и все, о чем мечтаю —

Хоть раз увидеться с тобой, пока еще жива.

Тот день, когда к чужой земле ты от родного крова

Удачу двинулся искать, был горше всяких бед.

Ты обещал мне: «Год-другой, и буду дома снова»,

Но двадцать лет уже прошло, как нет тебя и нет.

Я понимаю, у тебя свои жена и дети;

Добра не нажил ты, зато видал немало зла,

А все же мама у тебя одна на целом свете;

Не приплывешь – так напиши, чтоб я тебя ждала.

Соври мне (стерпит эту ложь привычная бумага):

Мол, буду у тебя в гостях на следующий год.

Другого года не сули – я скоро в землю лягу,

А до того пускай во мне надежда поживет.

Одна осталась я. Тебя скрывает ширь морская,

И, как молитву, повторю напрасные слова:

Я на краю могилы, сын, и всё, о чем мечтаю —

Хоть раз увидеться с тобой, пока еще жива.