Мёд, мёд

— Вы голодны? — спросил Андерс, стряхивая дождь со своего зонта. Солнечный свет пробивался сквозь тучи и медленно разливался золотыми пятнами по городу.

Я посмотрела на него, щурясь. Он стоял прямо на солнце, поэтому я не могла разобрать выражение его лица.

— Я умерла?

Он фыркнул.

— Нет. Вы живы.

— О, — сказала я, снова оглядывая Мейн-стрит, — тогда у меня кончаются идеи насчёт того, как это всё может быть реальным. Потому что это не так — я знаю, что это не так.

— Нет, не так.

— Значит, я умерла.

— Нет, — повторил он. — Вы здесь.

— В городе, которого не существует, — ответила я.

Он покрутил зонтик в руке.

— Случались вещи и постраннее, Элси. Ну же, пойдёмте, — сказал он, протягивая руку, чтобы помочь мне встать со скамейки.

Я взяла её, почти не задумываясь. Его хватка была крепкой, а пальцы мягкими и нежными, когда он потянул меня на ноги. Если я умерла или спала, он определённо казался настоящим. Его кожа была тёплой, а он был осязаемым, и я цеплялась за его присутствие, как за якорь. Пру бы осудила его за слишком короткие брюки — их край едва доставал до лодыжек — и взъерошила бы его идеальные волосы, спросив, не пытается ли он сойти за героя любовного романа с такой стрижкой. Они вились ровно настолько, чтобы мои пальцы запутались в них, если бы я провела по ним — и сама эта мысль выбила меня из колеи.

О чём я вообще думала? Я не знала этого парня. Он был персонажем книжной серии. Он не был реален.

— Кафе начинает подавать обед в полдень, — продолжил он, проверяя часы, — и гляньте-ка, уже четверть первого.

— Под кафе вы имеете в виду…

— Единственное в городе, — подтвердил он, и я последовала за ним по улице, обратно к главной магистрали.

К тому времени, как мы дошли до кафе, была уже половина первого. По дороге я ловила взгляды людей, с которыми, казалось, когда-то встречалась во сне. Это было страннейшее дежавю, и каждый раз, когда оно случалось, по моей спине пробегала всё более сильная дрожь.

Он потянулся к дверной ручке, но затем остановился и повернулся ко мне.

— Не ведите себя странно. Притворитесь, что вы незнакомка. Вы ничего не знаете. Вы никого не знаете.

Я прищурилась.

— Вы кто?

Он устало закатил глаза и открыл дверь. Кафе было очаровательным, именно таким, как я себе и представляла: кабинки обтянуты потёртым чёрным винилом, плитка в шахматном порядке. Логотип ресторана, «Кафе Сварливый опоссум», красовался на окне — мультяшный опоссум, держащий блинчик и вафлю, выглядел готовым откусить кому-нибудь голову. Я скользнула в одну из кабинок, а он сел напротив и протянул мне меню. Я моргнула, решив, что глаза играют со мной злую шутку, а затем прищурилась ещё сильнее. Бóльшая часть меню была нормальной, но некоторые пункты были просто… недопечатаны. Я потёрла глаза и посмотрела снова. Слова не изменились.

— Они не были придуманы, — просто сказал он, переворачивая меню и бегло просматривая заднюю сторону. — Блинчики здесь хорошие. Вафли тоже. И клаб-сэндвич.

Я почти не обращала на него внимания, оглядывая других посетителей в кафе, задаваясь вопросом, помню ли я и их из книг. Пру бы смогла — она бы точно смогла — назвать их всех поимённо. Мой мозг, наконец, начинал стряхивать шок. Любопытство, головокружительное и ненасытное, разрасталось во мне, становясь всё больше и больше, как снежный ком, катящийся с горы.

Элоратон.

Это был Элоратон.

Я положила меню, перегнулась через стол к Андерсу и прошептала:

— Как всё это возможно? Город? Люди? Рэйчел Флауэрс списала всё с реального города? Нет, это не может быть правдой. Даже в Гугле этого города нет, а на обочине дороги стоит табличка…

— Она взяла за основу Элоратона все те любовные романы, в которые влюбилась в подростковом возрасте, — сказал он, кладя меню. — Я не могу ответить на вопрос, как это реально, или как вы нашли его — но вы нашли. И разве я не говорил вам не вести себя странно?

Я вздрогнула.

— А как ещё, по-вашему, я должна себя вести?

— Нормально.

— Я веду себя очень нормально, спасибо… о боже мой, я могу заказать «Медовый сюрприз»! — взволнованно сказала я. — Фирменное блюдо. Я могу заказать фирменное блюдо!

Он вздохнул, и это прозвучало так, словно его душа покинула тело.

— Да. Можете. А потом вы вернётесь в свою машину и уедете.

Ох, поняла я. Он не знает, что моя машина сломалась.

Я хотела было поправить его, но это могло бы испортить этот прекрасный обед, а я очень хотела этот «Медовый сюрприз».

— Да, конечно, — легко ответила я, изучая меню, надеясь, что он не почувствует мою ложь. — Я так и сделаю… в конце концов.

Он ещё больше прищурился.

— Разве у вас нет людей, которые скоро начнут по вам скучать?

— В смысле, не прямо сейчас… — начала рассуждать я, когда к нам поспешила жизнерадостная официантка с блокнотом и ручкой в руке. Андерс уже знал, чего хочет: просто чёрный чай.

— Ты такой скучный, Энди, — вздохнула она.

— Мне нравится так, как мне нравится, — просто ответил он.

— И за это мы тебя и любим. И прийти с девушкой? — добавила она, прижав руку к сердцу с притворным вздохом. — Энди с подругой, никогда не думала, что доживу до этого дня! Как тебя зовут, подруга? Уже присмотрела, чего бы тебе хотелось?

Они оба выжидающе посмотрели на меня. Я всё ещё пялилась на официантку, открыв рот.

Андерс откашлялся.

Это была… официанткой была…

Андерс наступил каблуком своего ботинка мне на носок, и я вскрикнула.

— Ой! Ох, я имела в виду… э-э… — я снова переключила внимание на меню. — Эм…

В голове было совершенно пусто. Чего я там хотела?

— Это Элси, — представил Андерс. — Прошлой ночью она останавливалась в лофте. Немного заблудилась под дождём.

Официантка щёлкнула пальцами.

— О! Гейл что-то говорила об этом сегодня утром. Что ж, добро пожаловать в наш маленький городок. Он не так уж и велик, но это дом, — у неё был густой теннессийский акцент, прямо как я себе и представляла. Её волосы были длинными, блестящими и светлыми, глаза карими, а белая кожа отливала ярким летним загаром. У неё было доброе лицо в форме сердечка и татуировка на запястье в виде компаса, чтобы напоминать ей о том, что она капитан своей собственной жизни, и чтобы хорошо ею управлять. Бейджик на её фартуке гласил «БЕККА», но её звали…

— Руби! — позвал кто-то из подсобки. Лихорадочно. За этим последовал звук множества падающих на пол мелких предметов. — Льдогенератор!

Руби, под стать её ярко-красной помаде.

— О, чёрт, — выругалась она, принимая мой заказ на напиток, прежде чем сунуть блокнот и ручку в карман фартука. Она сказала, извиняясь: — Я сейчас вернусь!

Затем она исчезла, и внезапно я снова оказалась в своём последнем семестре в аспирантуре, заедая стресс всю весну, пока Пру валялась на полу и читала «Песню о безответной любви». Она решила бросить затею с аспирантурой и пойти работать в типографию своих родителей, поэтому она обычно приходила ко мне на сессии, когда я зубрила, для моральной поддержки. Дождь барабанил в окно, маня нас обеих на уютный диван дочитать книгу — но некоторым из нас нужно было сдавать критическую теорию.

— О боже мой, я уже люблю её, — не переставая повторяла Пру, перелистывая страницы так быстро, как только могла читать.

Я сверлила её взглядом из-за дерьмового кухонного стола в нашей дерьмовой квартире. Она находилась всего в нескольких кварталах от кампуса, так что добираться на занятия было легко, но туалет подтекал по ночам, и Пру готова была поклясться, что в стенах кто-то живёт.

— Ты можешь перестать мучить меня этой книгой?

— Это ты зубришь, когда идёт дождь, — ответила она, затем облизала пальцы и перевернула страницу. — Ты знаешь правила.

— Я провалю этот курс, — пробормотала я, снова уткнувшись в свои конспекты. — Когда, чёрт возьми, мы обсуждали «Сердце тьмы»?

— Присоединяйся ко мнееее, — взмолилась она, похлопывая по ковру рядом с собой. — Айлииииин.

Я старательно её игнорировала.

— Ролан Барт… «Смерть автора». Возможно, и моя смерть тоже.

— Жаль, — сказала Пру, — я читаю тут об отличной маленькой смерти.

— Ты хуже всех.

— Ты любишь меня.

Я выделила маркером абзац в своих конспектах о теории жанра.

А с пола она начала напевать ту самую песню, которую я ненавидела больше всего на свете — и это включая мою внутреннюю ненависть к резиновому запаху, который приходит с Хэллоуином, и к мужчинам, которые портят воздух на свиданиях.

Она начала напевать «Come On Eileen» и водить плечами. Чем больше я сопротивлялась, тем громче она пела, пока не начала горланить слова во всю мощь своих лёгких и имитировать лассо, чтобы притянуть меня к себе, и что ещё мне оставалось делать, кроме как сползти со стула, присоединиться к ней на полу и читать о Руби Риверс и её песнях о втором шансе на любовь?

Я сдала экзамен, но в основном я просто запомнила то чувство в конце истории Руби, когда она променяла свою мечту о софитах, блестках и мировых музыкальных турах на маленькое кафе в глуши, и я ненавидела то, что ей пришлось выбирать.