Неразделённое страдание

Фрэнку из автомастерской Фрэнка (и печально известной «Острятины Фрэнка») хватило одного взгляда под капот, чтобы понять, что именно не так со Горошинка. — Как эта штука вообще ездила?

— На синей изоленте и молитвах, — ответила я, нервно покусывая ноготь. — Так она подлежит починке?

Он закрыл капот и приподнял свою зелёную бейсболку с надписью «ОСТРЯТИНА ФРЭНКА», задумчиво почесав лоб. Он был мужчиной в возрасте, в яркой гавайской рубашке и хаки-карго, хотя его невозможно было не заметить даже без отпускного принта. Он был по-настоящему крупным парнем, с широкими плечами и седой бородой, в которой по центру проходила более светлая полоса. В третьей книге мы узнаём, что до того, как сорвать спину, он недолго выступал в WWE. В смысле, в реальной жизни он не выступал в WWE, но в вымышленном мире Кихотик-Фоллс — да, и он обладал всей харизмой Дэйва Батисты и вальяжностью Дуэйна Джонсона, и, честно говоря, я бы купила у него тысячу бутылок острого соуса, если бы он попросил.

Он вытер пот со лба и пожал плечами.

— Ну, да, да, повозиться придётся, конечно. Но я смогу её сделать.

Я с облегчением выдохнула.

— Так… я могу заехать позже сегодня, чтобы забрать её? И уехать.

— Конечно, можешь, но я, скорее всего, направлюсь к Купу, чтобы попытаться достать то, что мне нужно, так что тебе, возможно, стоит забрать из машины те вещи, которые тебе нужны.

Я не поняла.

— Достать…?

Он махнул рукой в сторону передней части моей машины и зашагал обратно к своему рабочему столу в начале мастерской, смахивая крошки с получистого листа квитанции.

— У тебя пробит карбюратор, — сказал он, проверяя три ручки, пока не нашёл ту, которая пишет, — а твоя девчонка такая старая, что у меня нет никаких запчастей под рукой.

Мои плечи опустились.

— Погодите, я думала, вы сказали, что она подлежит починке? Разве нет?

— Нет-нет, — пояснил он, — это будет быстрый ремонт, как только я получу детали, необходимые для переборки карбюратора, но самое раннее, что я могу пообещать, это… — он что-то нацарапал на листке квитанции, причмокивая зубами. — Среда?

Среда?

Это через два дня. А значит… я остаюсь здесь. Ещё на два дня. Два. Я пожевала ноготь.

— И вы уверены, что сможете закончить к тому времени?

— Вероятно. В идеальном мире, — ответил он немного извиняющимся тоном. — Я работаю один, мэм, и это займёт некоторое время, но я приведу её в порядок, как только смогу.

Я вела себя нелепо, и никто ведь не ждал меня в домике. Единственным человеком, знавшим, что я всё-таки поехала, была Пру, а она укатила в Исландию со своим парнем. Среда — это нормально. Но это означало… ещё пару дней с Андерсом, и от этой мысли у меня скрутило живот. Прошлой ночью я поцеловала его, зная, что сегодня уеду, но теперь…

Я не знала, что и думать.

Ещё два дня с Андерсом. Ещё два дня танцев вокруг мысли о моей собственной любовной истории. Два дня.

Два.

— Среда — это идеально, — сказала я с натянутой улыбкой. — Спасибо. Сколько я буду должна?

Фрэнк оторвал квитанцию, закончив подсчёт расходов, и протянул её мне. В квитанции не было итоговой суммы, только выполненные работы и, внизу —

ДВЕ БУТЫЛКИ «ОСТРЯТИНЫ ФРЭНКА», ПО 5,99 $ ЗА КАЖДУЮ.

— Должно стоить больше, — сказала я, а он отмахнулся.

— Я уже много лет не работал с «Пинто». Ты делаешь мне подарок.

Всё равно мне было неловко, потому что он делал больше работы, чем, вероятно, договаривался, а я была почти бесполезна.

— Спасибо, правда, — сказала я и обошла хэтчбек сзади, чтобы убедиться, что я уже забрала всё необходимое. Коробка с книгами стояла рядом с ящиком вина, и, честно говоря, я бы не взглянула на них дважды, если бы обложка не привлекла моё внимание. Из любопытства я вытащила одну.

Обложка была размытой — словно кто-то пролил на неё воду, но без видимых повреждений.

— Всё в порядке, всё в порядке, — говорил Фрэнк, и я лишь вполуха слушала, как он советует мне поторопиться до грозы. — Слышал, она идёт с севера, так что будет настоящим бедствием.

— Да, спасибо, — рассеянно ответила я, открывая книгу.

Там ничего не было. Ни слов. Ни названий глав. Только на второй странице, где должна быть титульная страница, было моё имя — Элси. А внизу стояла подпись Рэйчел. Остальные три книги были такими же.

Они все были пустыми.

Так вот что видел Андерс в первую ночь? Пустые книги, только с именем и подписью?

— Что-то случилось, детка? — спросил Фрэнк, застав меня врасплох.

Я быстро убрала одну из книг в сумочку и закрыла коробку.

— Нет, нет, всё в порядке, — сказала я ему и захлопнула багажник. — Позаботьтесь о ней, Фрэнк, — я помахала на прощание, уходя из автомастерской с книгой, в которой больше не было истории, спрятанной в моей сумке.

Не прошло и двух минут, как я, раздумывая о том, как Андерс отреагирует на новость о том, что я застряла здесь ещё на два дня — обрадуется ли он, или занервничает из-за того, что у меня появилось больше времени, чтобы «создавать волны» в Элоратоне, что бы это ни значило, — решила срезать путь через один из переулков позади кафе, чтобы вернуться в книжный магазин. Я переживала, что пропавшие слова были потеряны навсегда. Я надеялась, что нет. Это ведь были первые издания.

Небо снова затягивалось дождевыми тучами. Полагаю, настало время для того самого раннего полуденного шторма, о котором говорил Фрэнк. Капля упала мне на щеку, потом ещё одна на лицо, шторм приближался быстро.

Я прибавила шаг.

Я не ожидала наткнуться на Руби и Джейка позади кафе, в переулке у мусорных баков. Я мгновенно узнала Джейка, потому что он всё ещё был в своём рабочем фартуке, его большая белая майка была в пятнах от масла, а тёмные растрёпанные волосы отброшены со лба, глаза ярко сияли.

Я уже было собралась крикнуть им «привет», когда голос Джейка меня прервал:

— Всё в порядке? — спросил он, сплетая их пальцы. — Ты в последнее время такая тихая. Ты заболела? Поранилась? Ты в порядке, милая?

В книгах то, как он называл её милая, каждый раз выбивало её из колеи. Это заставляло её чувствовать себя частью рецепта, ингредиентом в жизни, которая была сладкой на вкус.

Дождь начал лить сильнее. Может, если я направлюсь обратно к Фрэнку, я смогу укрыться под навесами и успею вернуться в книжный магазин до начала шторма.

Руби сказала Джейку, держа его за руки:

— Я люблю тебя, но мне кажется, что мне нужно снова понять, кто я такая. Границы размылись, — затем она глубоко вздохнула и произнесла: — Я хочу сделать перерыв.

Моё сердце врезалось в грудную клетку.

Чёрт.

Я ослышалась. Она, должно быть, имела в виду что-то другое. Да, она не могла иметь в виду, то есть, это не могло быть…

Джейк, думая в том же ключе, нервно рассмеялся и спросил:

— В смысле… от кафе? Конечно, милая. Мы можем устроить это —

— Нет, — сказала Руби, расплетая свои пальцы из его. — Ну, от кафе тоже, но… — и она глубоко вздохнула, посмотрела ему в глаза и произнесла: — От нас.