Как свет полночный, лик её манит,

И смоль волос над розами ланит.

Как будто красоту других невест

Она себе забрала и хранит.

Её ревнует месяц молодой,

Он, как мечом, лучом своим разит.

И, словно стрелы огненные звёзд,

Свет глаз её во тьме ночной скользит.

Одним лишь взором старца седину

Она в лихие кудри превратит.

А губ её медовая роса,

Как на цветах предутренних блестит.

Чертог великолепия она,

Очарованье – стан её и вид.

Она немому возвращает речь,

Она слепого зреньем одарит.

Мудрец теряет разум перед ней,

И даль времён провидец не узрит.

И края нет всем прелестям её,

И нет конца – мой голос говорит.

Цена её достоинств – что она?

По праву ей весь мир принадлежит!

И кто сказал, что краше девы есть,

Тот, как незрячий, в темноте кружит!

Играет дева на киноре[9] мне.

Её коса, как ночь в моём окне.

Лицо – заря, а пальцы рук нежны,

Подобные жемчужной белизне.

Газель, струну[10] кинора натяни!

Когда услышу страсть в твоей струне,

Она в моей душе пробудит песнь,

И буду петь с тобою наравне.

Пока не вспыхнет искра, не пройдёт

От сердца к сердцу – и сгорим в огне!