ГЛАВА 41

Марен

— Королевский флот? — переспрашиваю я, пока он выходит из меня. — Ты уверен? Как ты можешь это разглядеть отсюда, снизу?

— Ну, прям уж со стопроцентной уверенностью не скажу, — бросает он на меня украдкой взгляд, заправляя член обратно в штаны. — Но когда видишь линейные корабли, которые плывут с такой скоростью, я бы поставил на то, что это именно они. Как бы там ни было, мне нужно возвращаться на «Ночной ветер».

— Я тебя довезу, — говорю я. — Тебе самому за теми кораблями не угнаться, а я смогу.

Он криво улыбается.

— Ты уверена, что у тебя нет парочки ручных дельфинов, на которых можно прокатиться?

Я невольно смеюсь на это. Он и понятия не имеет, какими на самом деле мерзавцами бывают дельфины.

— Я быстрее любого дельфина. — Я протягиваю ему руку. — Давай. Я покажу.

— Ты уже показала мне многое, лапушка, — говорит он. — Не уверен, что выдержу еще что-то.

— Серьезно? А я-то думала, ты способен со мной справиться.

— О, я могу с тобой справиться, — хмурясь, отрывисто бросает он.

— Посмотрим, — отвечаю я и начинаю плыть, заставляя свой хвост двигаться изо всех сил, крепко сжимая его ладони и таща за собой сквозь толщу воды.

— Блять! — ругается он, и его слова тонут в воде, пока я мчусь вперед. Я не плавала так уже десять лет, но это вошло в привычку, словно вторая натуры. Я мгновенно развиваю предельную скорость, и все дается мне так легко, что я даже улыбаюсь на ходу, наслаждаясь ощущением собственной гибкости и проворства. Как бы сильно ни любила я находиться над водой на двух ногах, у меня никогда не было в ногах той грации и координации. Но здесь, в глубине, в теле, с которым я родилась, я испытываю чистую радость от движения. Пожалуй, это единственное, за что я буду благодарна этой новой подводной жизни.

Но я отгоняю эти мысли, прежде чем успеваю в них погрузиться. Прямо сейчас команда «Ночного ветра», судя по всему, в беде, и будь то Королевский флот или целый армада галеонов, направляющаяся к ним, пиратский корабль окажется легкой мишенью.

Когда мы подбираемся ближе, корабли флота начинают сбавлять ход, и мы видим силуэт «Ночного ветра», застывший чуть ниже. Корабль развернулся бортом, готовясь дать отпор нападающим и заняв оборонительную позицию.

— Что они делают?! — восклицает Рамзи, и его голос становится отчетливо слышен, когда я сбавляю скорость. — «Ночному ветру» нужно уходить от погони! Им не пережить такую атаку.

Я бросаю на него взгляд, чувствуя, как меня охватывает ужас.

— Тебя там нет. Ты — ветер в парусах, Рамзи. Тебя нет на корабле.

Его глаза расширяются, и я снова начинаю плыть, таща его за собой, пока мы не выныриваем на поверхность у самого кормы «Ночного ветра», в стороне от разворачивающегося боя. «Ночной ветер» делает первый залп по ближайшему военному кораблю — щепки летят в воду, но уже секунду назад флот открывает ответный огонь, воздух наполняется грохотнем БУХ! БУХ! и клубами густого дыма.

— Мне нужно подняться туда, — кричит Рамзи сквозь грохот, глядя на борта «Ночного ветра» и тяжело дыша, пока мы держимся на воде. — Нужно заставить корабль двигаться.

Я сглатываю, не зная, что мне теперь делать.

— Я вернусь за тобой, — говорит он, притягивая меня к себе и обхвачая мое лицо ладонями. — Обещаю, я вернусь за тобой.

Я киваю, и он крепко целует меня.

— Я буду здесь, — отвечаю я, стараясь говорить храбро.

А вдруг ты меня не найдешь? А вдруг я не найду тебя?

Океан слишком огромен, слишком глубок и теперь слишком темен.

Его выражение лица на мгновение омрачается — похоже, он думает о том же самом.

— Я люблю тебя, не забывай об этом.

Я проглатываю подступивший к горлу ком.

— И я люблю тебя. — Я киваю на корабль. — Иди защищай свою команду. Я помогу всем, чем смогу.

Он коротко кивает и начинает плыть к кораблю. Вытащив из кобуры две свайки, он вонзает их в деревянный борт и начинает карабкаться наверх, пока не добирается до открытого пушечного порта и не взбирается внутрь.

Я смотрю ему вслед, не зная, за что взяться. «Ночной ветер» и ближайший военный корабль продолжают обмениваться залпами, причем корабль флота получает гораздо больше повреждений. Непрекращающийся грохот ядра оглушает, а дым становится все гуще.

Но когда дым немного рассеивается, я замечаю на палубе вражеского корабля смутно знакомый силуэт.

Холодный узел сжимает желудок, сменяясь волной ярости.

Капитан Эд Смит.

Тот ублюдок, которому Седж выстрелил в лицо, выжил и вернулся, чтобы покончить с «Ночным ветром», на этот раз при поддержке всей своей эскадры.

Я не могу просто так уйти. Даже если «Ночной ветер» уплывет, мне нужно разобраться с этим человеком. Он заслуживает жуткой смерти, и я хочу стать той, кто ее преподнесет. В конце концов, у меня это неплохо получается.

Я ныряю под воду и плыву к их кораблю, пока не оказываюсь прямо под ним, пытаясь сообразить, где у него слабое место. Пожалуй, если постараться изо всех сил, можно оторвать доски от обшивки. В конце концов, все на этом корабле находятся всего в трех-четырех дюймах от смерти.

Я подплываю ближе, и мои руки скользят по доскам. К несчастью, они покрыты смолой для гидроизоляции, а на днище поселились моллюски. Мои когти удлиняются, и я пытаюсь их оторвать, но они не поддаются даже с моей силой Сирены.

Может, попробовать в другом месте? — думаю я и, проплывая вдоль корпуса, слышу всплеск.

Я оглядываюсь и вижу, что матрос с военного корабля упал за борт и пытается плыть. Получается у него скверно, он едва держится на поверхности.

Я усмехаюсь про себя и медленно направляюсь к нему.

Я выныриваю прямо рядом с ним, до смерти пугая бедолагу.

— Привет, — говорю я ему.

— Привет?.. — бормочет он, отплевываясь от воды, пока его напудренный парик плавает рядом. — Как ты… Кто ты?..

Он опускает взгляд в воду и видит на солнце вспыхнувшую чешую моего хвоста.

Он задыхается, широко раскрывая глаза.

— Русалка! — кричит он, начиная панически барахтаться в волнах.

— Сирена, — поправляю я.

И делаю выпад.

Я впиваюсь зубами ему в горло, а когти начинают раздирать его тело на куски. Кровь окрашивает воду, он захлебывается собственным криком, а я продолжаю кромсать его, быстро добираясь до внутренних органов — съедая печень, почку и, наконец, сердце.

Затем я отпускаю его, и он начинает тонуть в облаке крови. По идее, я должна была пресытиться после стольких внутренностей, но во мне все еще бушует жуткий голод.

Я жду, кружа под кораблем, словно акула, прижавшись к изгибу корпуса, чтобы меня не заметили, хотя отсюда открывается отличный вид на «Ночной ветер». Я вижу Рамзи на палубе — он явно заметил капитана Смита, и вместо того, чтобы поднять паруса и уйти от погони по ветру, корабль остается на месте. Несомненно, Рамзи хочет довести свою месть до конца.

Я тоже этого хочу.

Я начинаю с того, что разделываю каждого матроса с военного корабля, который падает в воду от пушечных взрывов. Я рву их на части, сдираю кожу, вырываю органы, и на этот раз просто швыряю объедки на съедение рыбам — с меня хватит, я приберегаю аппетит для одного конкретного человека.

Но из-за того, что «Ночной ветер» не уходит, остальные корабли флота подтягиваются ближе, окружая пиратское судно со всех сторон. Мне нравится быть хищником, но в конце концов, от этого мало толку — я лишь добиваю тех, кто, скорее всего, и так бы погиб.

Как жаль, что я не могу сделать больше.

— Марен.

Я вздрагиваю и резко оборачиваюсь: прямо за мной на воде держится Нерисса.

— Ты жива! — выдыхаю я.

— У тебя рот в крови, — замечает она с лукавой улыбкой.

Я торопливо провожу рукой по губам.

— Я так рада тебя видеть. Я думала, ты погибла. Думала, кракен разорвал тебя на части.

Ее улыбка становится шире, а водоросли в волосах плавно колышутся в воде.

— Кракены свободны, дитя мое. Эдонии больше нет. — Она опускает руку в волны и вытаскивает бутылочку-ожерелье — ту самую, в которой хранилась моя душа. Только теперь внутри клубится зеленый дым. — Ну, полагаю, она исчезла не окончательно.

Я хмурюсь.

— Это… это ее душа?

Нерисса бросает на меня высокомерный взгляд.

— В конце концов, она моя сестра. Было бы бессердечно оставлять ее совсем мертвой, не так ли? Зато теперь она всегда будет со мной, и мне больше никогда не придется выслушивать от нее ни единого слова.

Она оборачивается к кораблям и грохоту пушек, которые теперь палят из всех орудий эскадры.

— Похоже, твоим друзьям не помешала бы помощь, — говорит она, кивая на «Ночной ветер».

— Не уверена, что это все еще мои друзья, — отвечаю я ей. — Я больше не часть их команды, если это, конечно, не очевидно. — Я указываю на свой хвост. — Я больше не принадлежу к их миру.

Она цокает языком, подплывая ближе. Водные блики в ее медных глазах заставляют их сиять, словно солнце.

— Ты, моя дорогая, — говорит она, беря мое лицо в свои ладони, — одна на миллион. И ты способна сделать своим любой мир.

Затем, не отпуская моего лица, она начинает читать слова на латыни, прикрыв глаза.

Мне не хочется прерывать ее — я уверена, что это какое-то заклинание, и мне приходится верить, что теперь она желает мне добра, — но в то же время вокруг нас творится настоящий хаос. «Ночной ветер» принимает удар за ударом: ядра насквозь пробивают обшивку, а цепные и книппели крушат такелаж, да и фок-мачта уже изрядно пострадала от лап кракена. Но чем больше урона получает корабль, тем отчетливее понимаешь, что Братству в этой схватке не выстоять. С палубы доносятся крики боли и страха, и я боюсь, что сегодня погибнет куда больше людей, чем одна Сэм.

Наконец Нерисса открывает глаза и пристально смотрит на меня.

— Ты любишь его?

— Рамзи?

— Да.

— Люблю. Я люблю его всем сердцем, — признаюсь я, чувствуя, как внутри меня распускается это чувство.

— Тогда это все, что тебе нужно было сказать, — произносит она.

Прежде чем я успеваю сообразить, что происходит, она подается вперед и легко целует меня в губы — так, как это принято у Сирен с близкими сородичами.

— К чему это было? — спрашиваю я, когда Нерисса отстраняется и отплывает назад.

Она лишь лукаво улыбается своей извечной улыбкой.

— Сама узнаешь.

— Сама узнаю? — фыркаю я в ответ. Я указываю на разворачивающуюся битву: очередной матрос, объятый пламенем, с криком падает в океан. — Возможно, сейчас самое подходящее время.

— Скажу тебе одно, — произносит она. — Ты можешь управлять кракеном.

Затем она смотрит на меня сияющими глазами, и ее голова скрывается под водой.

Что за черт?

Я ныряю следом, но Нерисса уже уходит все глубже и глубже, а затем оборачивается барракудой и стремительно исчезает в тенях.

Я выныриваю на поверхность и озираюсь по сторонам. Я могу управлять кракеном? Зачем мне это?!

И тут до меня доходит.

Я едва не издаю писк от восторга и снова ныряю под воду. Я плыву вглубь, вслед за Нериссой, пока не удаляюсь от шума битвы, где пушечные ядра падают на дно, точно свинцовые грузила.

Я приоткрываю рот и затягиваю свою песню Сирены.

Я начинаю призывать кракена.