ГЛАВА 19

Марен

Долго гадать мне не приходится.

Мертвые сирены волокут меня прямо обратно к «Ночному ветру», тому самому кораблю, с которого я только что попыталась сбежать. Мы выныриваем на поверхность, и я вижу, как через леерное ограждение перевешивается женщина с волосами из зеленых водорослей. Я мгновенно улавливаю ее ауру — это морская ведьма.

Должно быть, это та самая пресловутая Нерисса.

— Это и есть та самая принцесса, о которой ты говорил? — интересуется Нерисса низким, гипнотическим голосом. Рядом с ней появляется лицо Рамзи, сверху вниз смотрящего на меня.

Я встречаюсь с ним взглядом. Пожалуйста, отпусти меня. Пожалуйста, не поднимай меня на борт. Позволь мне быть свободной, — мысленно умоляю я, надеясь, что он каким-то образом сможет меня услышать и понять.

Уголки его глаз смягчаются, но на лице застывает нарочито безразличное выражение, словно говорящее: «Извини, но таковы правила».

Затем Нерисса делает жест руками, взмахивая ими, и скелеты-сирены начинают карабкаться по борту корабля, втаскивая меня за собой. Их костяные когти впиваются в деревянную обшивку, и я замечаю, как Рамзи морщится от ущерба, который они наносят судну. Впрочем, сама моя участь волнует его куда меньше.

Наконец они добираются доверху и швыряют меня на палубу, после чего разворачиваются и ныряют обратно в море. Я опускаюсь на колени и руки.

Нерисса подходит ко мне ближе — ее ступни останавливаются прямо перед моим лицом, ногти отливают серебром, а украшением им служат крошечные жемчужины.

— Принцесса Марен, — произносит Нерисса, и на секунду меня охватывает ужас: а вдруг она знает, кто я? Вдруг у нас, сирен — пусть даже бывших, — есть какой-то особый взгляд или запах? — Поднимись на ноги.

Я прекрасно знаю, чем чревато непослушание морской ведьме. Осторожно поднимаясь, я ловко перебрасываю волосы на плечи. Я помню, что от воды рубашка Джона стала полупрозрачной, поэтому я прикрываю грудь прядями, притворяясь скромницей, а на деле прячу жабры, которые отчетливо видятся по бокам моей шеи.

— Ты знаешь, кто я? — спрашивает Нерисса с коварной улыбкой на губах. Когда она улыбается, ее высокие округлые щеки переливаются перламутрово-розовым в лучах рассвета. Глаза горят полированной медью, пока она изучает меня из-под густых ресниц.

— Морская ведьма, — отвечаю я. — Я много слышала о вас.

— Надеюсь, только хорошее? — скромно отзывается она.

— Едва ли, если спросить команду скелетов.

Она смеется.

— И то верно, девочка моя. А теперь скажи: знаешь ли ты, почему я вернула тебя на борту после твоей попытки к бегству?

Я бросаю быстрый взгляд на Рамзи, но его глаза ничего не выдают, а лицо раздражающе безмятежно.

Переведя взгляд обратно на ведьму, я качаю головой. Единственное объяснение, которое приходит на ум: она как-то узнала — возможно, от самого Рамзи, — о моих сиренских или колдовских задатках, и меня сочли ценной добычей.

— Потому что здешняя команда решила отдать тебя мне в обмен на одного из своих, — произносит она.

— Седж, — шепчу я, вспоминая слова Джона о том, что повар пропал.

— Верно. Милый Седж. Команда «Ночного ветра» очень к нему привязана, несмотря на то, что он не входит в Братство. А ты, которая тоже не принадлежит к их числу — увы, нет.

— Послушай-ка, — подает голос Рамзи, прочистив горло. — Мы можем заключить сделку.

Нерисса усмехается.

— Вот как? И что же это за сделка?

Он открывает рот, но я перебиваю его. Правда в том, что с ней мне, пожалуй, будет даже лучше. Особенно если она выполнит мою просьбу.

— Я пойду с вами, — быстро говорю я. — Но только если вы поможете мне в одном деле.

Она скрещивает руки на пышной груди.

— И в чем же? — спрашивает она, приподняв бровь.

— Я хочу, чтобы вы отвели меня к Эдонии.

Вторая бровь Нериссы взлетает вверх от изумления.

— К Эдонии? — переспрашивает она.

— Зачем тебе Эдония? — шагает ко мне Рамзи. Он хватает меня за локоть. — Марен, что ты творишь?

Я бросаю на него свирепый взгляд и выдергиваю руку из его хватки.

— Отойди, пока сделка не завершена, — приказывает она, и воздух вокруг нее словно начинает искриться от магии. Он глухо рычит и неохотно отступает. — Ну а теперь, Марен, что тебе известно об Эдонии и зачем тебе понадобилось с ней видеться?

— Я слышала, она — самая могущественная морская ведьма на свете.

Нерисса закатывает медно-красные глаза.

— Умоляю, ты явно слышала неправду. Ибо я ведьма ничуть не уступающая Эдонии, а то и превосходящая ее. С чем бы ты ни хотела к ней обратиться, ты можешь получить и от меня. Так расскажи же мне, дитя мое с волосами цвета чернил, чего ты ищешь?

Я кусаю губы, ощущая привкус соли. Нужно соображать быстро, но осторожно. Если я выложу все карты на стол и расскажу о случившемся с Эдонией, у меня не останется никаких секретов — и никакой маски, за которой можно спрятаться. Команда узнает, что я сирена, и им понадобится моя кровь. Я снова окажусь в кандалах, истекая кровью по первому требованию. Закончу как Ашера, и нет никаких гарантий, что Рамзи проявит милосердие и прикончит меня. В конце концов, судя по всему, именно он нуждается в моей крови больше всех.

К тому же, если Нерисса хоть в чем-то похожа на Эдонию, факт моего сиренского происхождения ей вряд ли понравится. Морские ведьмы — наш единственный истинный враг, не считая людей, и она может отказаться торговаться со мной или оказывать какие-либо услуги. Она запросто может решить прикончить меня на месте, а я окажусь совершенно беззащитна.

— Я хочу стать русалкой, — выпаливаю я.

Она удивленно смеется, и пара матросов подхватывают ее смех.

— Русалкой? — переспросила она, прижав руку к груди. Ее ногти напомнили мне зуб Нилл, который, к счастью, всё еще висел у меня на шее. — С какой стати тебе вообще хотеть стать одной из них?

Я постаралась скрыть обиду на ее тон.

— Потому что я видела ту, которую они подняли на борт. Она была такая волшебная, такая особенная, и я так люблю море. Я была бы счастлива, если бы вы смогли меня в нее превратить. — Я придала голосу легкости и легкомысленной наивности, изображая глупенькую девчонку, верящую в сказки.

— Какую игру ты затеяла, милая? — тихо пробормотал где-то рядом Рамзи.

Я не сводила глаз с Нериссы, улыбаясь с наигранной надеждой. Если сирены кажутся ей столь омерзительными, она вполне может исполнить мое желание, чтобы проучить меня — мол, бойся своих желаний. Этот урок мне уже довелось уснуть на собственном опыте.

Она издала еще один безрадостный смешок.

— Ты донельзя наивна для принцессы. Впрочем, рожденные в королевских семьях все такие. Русалка — это то, кем не захочет стать ни одна женщина. Дикие, свирепые создания глубин. Нет, боюсь, если мне не предложат сделку получше, ты отправишься со мной на «Норфинн». А я верну Седжа этой команде.

— А как же капитан? — воинственно встрял Стерлинг. — Я вообще-то собирался поднять против него бунт. По-моему, кораблем слишком долго управляли из рук вон плохо. Это больше не демократия, а чистая диктатура! Еда на исходе, золото тю-тю, а он теперь думает оставить какую-то тупую сучку вместо того, чтобы обменять ее на нашего человека!

Я судорожно втянула воздух, ожидая, что команда поддержит Стерлинга и потребует сместить Рамзи, но в ответ повисла тишина.

— Ну так что? — обратилась Нерисса к Рамзи. — Готов занять ее место?

— Седжа они вернут? — спросил он, и я не могла поверить, что он всерьез это обдумывает.

Она кивнула.

— Тогда ладно, я согласен.

Сердце рухнуло куда-то в пятки.

По палубе тут же прокатился ропот возмущения.

Что, во имя всех богов, он творит?!

— Видите! — завопил Стерлинг. — Он готов предать собственную команду ради нее! Ради бабы! Что это за капитан такой?! — Он ринулся на Рамзи, и я едва успела отпрыгнуть в сторону. — Держи, я помогу тебе от него избавиться! — рявкнул он.

Стерлинг с размаху врезался в Рамзи, оттесняя его к самым перилам. Рамзи ответил ударом лба в лоб, а затем врезал ему коленом в пах. От боли Стерлинг согнулся пополам как раз настолько, чтобы Рамзи успел выскользнуть из его массивных лап.

Рамзи поднял руки в примирительном жесте, отступая к Нериссе.

— Я пойду добровольно, я…

В этот момент Стерлинг оправился от удара, схватил лежавший рядом мушкет и занес его над головой Рамзи.

— Рамзи! — кричу я, пытаясь его предупредить, но пока Рамзи успевает резко обернуться, Стерлинг взмахивает ружьем, и прикладом с глухим ТРЕХОМ бьет его в висок!

Рамзи крутанулся на месте, закатил глаза и рухнул плашмя на палубу. Он не шевелится.

— Стерлинг! — кричит Тэйн, проталкиваясь через толпу. — Немедленно прекрати, а не то отправишься в трюм!

Но Стерлинг лишь презрительно усмехается штурману, подхватывает безвольное тело Рамзи и тащит к самому борту, после чего швыряет потерявшего сознание капитана за борт.

— Нет! — воплю я, подбегая к леерам и глядя вниз, на то, как Рамзи с тяжелым всплеском уходит под воду. Тэйн и Сэм бросаются к перилам по обе стороны от меня.

— Он ведь умеет плавать, верно? — с любопытством спрашивает Нерисса у меня за спиной.

— Только не тогда, когда он без сознания! — огрызается на нее Тэйн.

Не успеваю я осознать, что творю, как уже перемахиваю через ограждение.

— Принцесса! — орет Сэм, пытаясь схватить меня за ногу, но я уже отталкиваюсь и сигаю рыбкой с палубы в открытое море. Среди всех на борту, не считая Нериссы, я единственная, кто умеет дышать под водой — единственная, кто может его спасти.

Я вхожу в воду куда изящнее, чем в прошлый раз у пушки, — сказывается уверенность в том, что плаваю я почти так же хорошо, как прежде, и что я больше не простая смертная.

Я ухожу всё глубже и глубже, вода благодаря встающему солнцу сияет чистейшим бирюзовым оттенком. Сейчас, ближе к рифам и берегу, глубина не такая уж безумная, но всё равно футов сто, и по мере погружения дневной свет меркнет. Наконец я замечаю на дне Рамзи — его темный силуэт черным пятном выделяется на фоне белого песчаного дна, за которым начинается бездонная синева открытого океана.

Я гребу быстрее, понимая, что каждая секунда на счету. Сколько он уже под водой? Наверняка он уже захлебывается.

А может, он уже мертв.

Паника сжимает сердце тисками, и я подначиваю себя плыть еще быстрее, ужасаясь мысли, что могу опоздать. Я не вынесу смерти еще одного человека, просто не вынесу.

Я уже близко, совсем близко, как вдруг из темно-синей бездны снова выныривают удильщики и те самые скелеты-сирены, оглашая воду пронзительным визгом моих сородичей. Они мчатся прямо на меня с растопыренными когтями, и теперь, когда я точно знаю, что они прокляты не меньше корабельной команды, мне ясно, как с ними поступить.

Как же хорошо, что у меня пока ноги, а не единый хвост.

При их приближении я подтягиваю колени к груди и с размаху бью вперед ногой. Даже под водой этот прием удается мне на славу — здесь, в водной стихии, мое тело обретает куда большую грацию и баланс, чем на суше.

Моя нога врезается в череп одной из сирен и с хрустом разносит его на куски, сбивая с позвоночника. Секунду я смотрю, как он уплывает прочь, выводя сирену из строя, после чего быстро меняю позицию и проделываю то же самое со второй.

Хруст.

Голову второй сирены отрывает ударом ноги, и она тоже начинает погружаться ко дну, в то время как оставшийся без головы костяной скелет беспомощно барахтается в воде, не понимая, что делать.

У меня нет времени смотреть, что с ним будет дальше. Я снова устремляюсь вниз, следуя за тонущими головами всё ниже, ниже и ниже, с надеждой и молитвой в сердце успеть к Рамзи.

Наконец я добираюсь до него. В черной рубашке и с темными волосами, плавающими вокруг головы, он похож на падшего ангела, принадлежащего самому дьяволу. Эту картину подчеркивают безглазые черепа поверженных сирен, покачивающиеся на песчаном дне рядом с ним.

Пожалуйста, будь здесь. Пожалуйста, будь жив.

Я прикасаюсь пальцами к его лицу, раздумывая, стоит ли его поцеловать. Мой поцелуй не вернул к жизни Ашеру, но ее поцелуй что-то во мне разбудил. Есть ли у меня такая сила теперь? Или он уже слишком далеко зашел на ту сторону?

Ведь он наверняка мертв. Он захлебнулся. Никто не смог бы пробыть под водой так долго.

Я продолжаю прижимать пальцы к его челюсти, желая сказать ему напоследок хоть что-то, хотя даже не знаю, что именно.

Пожалуй, если бы не он, мне бы никогда не удалось сбежать от Эрика.

Я бы никогда не обрела свободу.

И пусть я теперь не совсем обычная сирена, я стала гораздо сильнее, чем прежде, и мне кажется, Рамзи разглядел это во мне с самого начала.

При всей его жестокости, при всем том, за что я его ненавижу, в конце концов, он действительно увидел во мне настоящую меня.

И более того — ему это понравилось.

Я сглатываю подступивший к горлу ком и решаюсь попытаться.

Я подаюсь вперед, чтобы поцеловать его, но прежде чем мои губы успевают коснуться его лица, происходит то, от чего я чуть не замираю от ужаса.

Его глаза открываются.

Глаза Рамзи распахиваются, их синева сливается с прохладной синевой сумеречной воды, и он смотрит прямо на меня.

— Рамзи? — спрашиваю я, но звук тонет в пузырьках воздуха, вырырывающихся у меня изо рта.

Он хмурится и медленно поворачивает голову, глядя на меня, а затем — на далекую-далекую поверхность воды. Взглянув на меня снова, он трогает уголки губ едва заметной, довольной улыбкой.

— Ты пришла за мной, — произносит он, и теперь уже из его рта поднимаются пузырьки.

Я киваю, переполненная радостью от того, что он жив, но не успеваю спросить, как это ему удается и почему он, судя по всему, совершенно не нуждается в кислороде под водой, как он подается вперед, берет мое лицо в ладони…

И целует меня.