ГЛАВА 17

Рамзи

— Что значит Седж пропал? — рявкаю я, ступая на верхнюю палубу.

Кейн стремительно направляется ко мне, заложив руки за спину. — Его в последний раз видели наверху. Он сказал, что хочет помочь Дракосу, зная, что тот все еще ранен.

— Чертов славный глупец, — ругаюсь я. — Кто-нибудь видел, как его забрали? Убили?

Я оглядываю команду, но матросы лишь качают головами. Вся палуба усыпана обломками костей, многие из которых еще шевелятся. Заметив подергивающуюся кисть возле своего сапога, я со злостью наступаю на нее, размозжив пальцы.

В груди поднимается глухое раздражение; я подхожу к фальшборту и смотрю назад, на наш кильватерный след. Небо и море черны, как оникс, а вдали лениво клубится туман, укутавший горизонт плотным одеялом. Стоило нам заполучить то, что мы хотели, и затащить русалку на борт, мы тут же оторвались от «Норфинна» и взяли курс на отход. Перебить всю команду скелетов мы не успели, да я толком и не видел их капитана, но поскольку мы украли кое-что ценное, уносить ноги нужно было немедленно — иначе затяжная битва с нежитью грозила растянуться на много дней.

Неужели проклятая команда забрала Седжа? В качестве мести за украденную русалку, какой бы бесполезной та ни была? Стараюсь даже не думать об этом. Седж — член моей команды, но он еще не входит в Братство. Если он попадет в их руки, то разделит их проклятие. Мы можем потерять его навсегда.

— Чертовщина, — рычу я, вцепляясь пальцами в перила. Во всем виноват только я. Был настолько ослеплен Марен, что даже не удосужился пересчитать людей и убедиться, что все на борту, прежде чем сниматься с якоря. Я вслепую понадеялся, что Седж, как и всегда, отсидится на камбузе — точно так же, как Генри с Лукасом во время стычек прячутся внизу, ведь все трое — самые уязвимые на корабле. Юнги Джон и Барт тоже не бойцы, но те хотя бы обучены самообороне.

При мысли о Джоне я мысленно возношу молитву кому бы то ни было — на небесах или в безднах анимы, — чтобы мальчишка не потерял голову. Единственное, чего сейчас не хватает нашему кораблю, — это разгуливающего на свободе монстра вроде Марен. Сомневаюсь, что она причинит серьезный вред Братству, зато Братство способно разорвать ее в клочья, причем без малейших колебаний. А терять ее мне совсем не хочется.

Как и Седжа. Он принадлежит мне точно так же, как и она, и я давал клятву защищать его так же преданно, как защищаю ее.

— Снасти выбрать! Поворачивай корабль! — реву я на всю палубу.

— Чего?! — вскидывается Кейн.

Я резко оборачиваюсь к брату.

— Мы возвращаемся к скелетам. Если Седж у них, мы его отобьем.

— Но если он у них, то уже стал частью их команды, — возражает Кейн, и его золотистые глаза гневно сверкают. — И если он проклят, спасать его уже поздно.

— Мы не бросаем своих, ты же знаешь кредо Братства.

— Да он же считай труп! И ты хочешь снова повести нас в бой? А о тех, кто жив, ты подумал?

— Квартирмейстер, ты что, думаешь, мы тут все последние трусы? — с вызовом хохочет Круз, обводя взглядом остальных матросов. — Мы здесь ради боя! — Он подчеркивает свои слова, вздымая вверх абордажную саблю. — Разве нет?

Сэм недовольно ворчит — сама та еще трусишка, — в то время как остальные матросы взрываются одобрительными криками.

Я бросаю на брата победный взгляд.

— Мы разворачиваемся, квартирмейстер. Мы возвращаем Седжа. Ради бога, из всех возможных целей они выбрали того, кто уязвим не меньше твоего собственного сына, и ты ведь без раздумий поступил бы так же ради него.

Кейн тяжело выдыхает носом, сжав губы в тонкую линию. Затем кивает.

— Есть. Капитан.

— Боцман, ложись на курс! Назад, откуда пришли! — рявкаю я.

— Есть, сэр, — отзывается Безумный Глаз, и Круз бросается на ют помогать ему крутить штурвал. Тем временем Кейн принимается раздавать команды остальной команде перекладывать паруса. Корабль разворачивается, корпус скрипит под напором волн, и теперь попутный ветер бьет в захлопавшие паруса.

Спасибо тебе, Венла, думаю про себя я. Ее величайшим даром для меня была Хилла. А вторым — этот попутный ветер.

Я иду на бак, по пути прихватив подзорную трубу. Хотя вокруг ночь, я сумею разглядеть силуэты, когда мы приблизимся, — при условии, что туман немного рассеется.

Я опираюсь на леерное ограждение и смотрю поверх бушприта на чернильно-черный горизонт. На их призрачном судне не горит ни единого огонька, что сильно усложняет дело, но острова вокруг Риф-Сити до сих пор населены аборигенами. Костры с их стоянок покажутся первыми.

— Ты поступил правильно, — тихо говорит Сэм, подходя к моему плечу.

Я бросаю на нее взгляд.

— Принимаешь мою сторону вопреки собственному мужечку? Никогда бы не подумал, что доживу до такого дня.

Она слабо улыбается.

— Только не привыкай к этому, Боунс. — Она легко бьет меня по руке. — Но возвращаться за Седжем — это правильный поступок. Я знаю, он не из Братства в полном смысле этого слова, но я всё равно считаю его частью команды. Ты поступаешь как хороший, справедливый капитан.

— И хочешь сказать, что квартирмейстер у нас ни тем, ни другим не отличается?

Она вздыхает и заправляет за ухо растрепанные ветром пряди рыжих волос.

— Ты же знаешь Кейна. Упрям, как черт. Я ни капли не сомневаюсь, что он пошел бы выручать любого из Братства, но ты же знаешь, как сильно он не доверяет чужакам. Даже кому-то столь безобидному и услужливому, как Седж, кто действительно стал частью команды. Нельзя винить ни его, ни остальных за такие чувства. Не в этом мире.

Я прекрасно понимаю, о чем она.

— Люди ведь могут быть добрыми.

Она усмехается, одаривая меня кривой улыбкой.

— Люди могут быть добрыми? И это говорит капитан Рамзи Кости Баттиста, который сначала сносит головы, а вопросы задает потом?

Я пожал плечами.

— У каждого из нас есть склонность к монструозным поступкам.

В памяти всплывает Марен. Возможно, в привычном понимании она и не «человек» — или же человек, кто знает, — но она отличный тому пример.

Сэм, должно быть, улавливает перемену в моем выражении лица, потому что произносит:

— Знаешь, из принцессы вышла бы отменная пиратка.

— Ага, — соглашаюсь я кивком. — Только она больше не принцесса, — добавляю я тише.

Она хмурится.

— Это еще что значит?

Я морщусь, с трудом выдавливая правду.

— Принц мертв. И русалка тоже.

— Русалка и заложник мертвы?! — неожиданно ревет у меня за спиной Стерлинг.

Черт. Почему ему вечно надо всё подслушивать?

Я тяжело вздыхаю и оборачиваюсь. Стерлинг стоит в нескольких шагах позади. Остальная команда замерла на месте, в ужасе уставившись на меня.

Я провожу рукой по лицу, жалея, что мне вообще приходится всё это произносить.

Сделав еще один тяжелый выдох, я обращаюсь ко всей команде, полностью игнорируя Стерлинга.

— К сожалению, русалка умирала. — По палубе проносится испуганный шепоток. — В ней почти не осталось крови, да и та, что была, вряд ли помогла бы в ее состоянии. Она превращалась в тухлую рыбу в резервуаре — вот и всё. Так что я прикончил ее из милосердия.

— Ты мог бы хотя бы дать нам попробовать! — рычит Стерлинг. — Мы всё еще могли напиться ее крови! У нее была щель, которую можно было поиметь.

Я сверлю его взглядом.

— Это было правильное решение.

— И принца ты тоже прикончил? — добавляет он, брызгая слюной.

Я колеблюсь. Мне не хочется сбрасывать Марен со счетов и подставлять ее под удар, но и врать я не собираюсь.

— Его убила принцесса. С нее хватило издевательств, — говорю я.

— Тогда принцесса должна быть предана смерти! — вопит Стерлинг.

— Принцесса Марен по-прежнему принадлежит мне. Телом, если не душой. Ты же знаешь наши порядки, Стерлинг. Я объявил ее своей, и эту связь не вправе разорвать ни один член Братства.

Он надвигается на меня, пытаясь выглядеть устрашающе. До боли напоминает носорога.

— Клеймо еще не значит, что она твоя, — цедит он сквозь зубы.

— А что насчет ее оргазма? — бросаю я, проводя пальцами прямо у него под носом, зная, что на них все еще держится запах ее желания.

Его нос морщится, лицо мгновенно багровеет.

— Наши запасы на исходе! — орет он, яростно мотая головой. — Ты убил единственное, что могло нас спасти, и позволил принцессе прикончить источник нашего дохода. Ради чего мы вообще всем этим занимаемся, если не ради наживы? Ты ведешь нас к нищете и голоду. Ты больше не достоин быть капитаном!

Я и не думаю отступать, вплотную прижимаясь к нему грудью и глядя в его бешеные глазки.

— Ты что, устраиваешь бунт? — вызывающе бросаю я. — Так выкладывай же!

— Капитан! — орет кто-то из матросов, и предостерегающий тон заставляет нас со Стерлингом одновременно отвлечься. Реми с ужасом в глазах указывает на нос корабля.

Я резко оборачиваюсь и вижу, как на темной глади моря вырастает водяной смерч — столб воды взмывает всё выше и выше к самому небу. Что-то здесь не так, его появление выглядит противоестественным.

Вдруг из вершины водяной воронки вылетает нечто. Судя по размаху крыльев, сперва мне кажется, что это гигантская чайка или альбатрос, но затем я понимаю, что крылья вовсе не пернатые — они гладкие, упругие, точь-в-точь как плавники исполинского ската.

Скат стремительно падает на палубу, и перед самым ударом его форма начинает прямо в воздухе меняться. Крылья складываются в человеческие руки, хвост вытягивается и утолщается, превращаясь в ноги, а пасть ската сужается, обращаясь человеческими губами.

Перед нами, легко касаясь ногами палубы, предстает морская ведьма.

— Нерисса, — тихо произносит Сэм рядом со мной.

Нерисса переводит взгляд на Сэм и одаривает ее лукавой усмешкой.

— А ты всё еще здесь, Саманта Баттиста. Я думала, к этому часу ты уже окочуришься. — Затем ее внимание переключается на меня. — А вот и мужчина, которого я так хотела увидеть.

Я сглатываю вязкую слюну, призывая на помощь всю свою выдержку. Нерисса, как и большинство морских ведьм, невероятно красива — истинная женщина, сотворенная из смертоносной магии. Ростом она с меня, ее тело пышет роскошными изгибами, которые подчеркивает полупрозрачное платье из перламутровых раковин, струящееся вокруг нее подобно жидкой воде. Ее длинные темно-зеленые волосы выглядят так, будто они вечно влажные, а на самых кончиках превращаются в блестящие водоросли. Ее смуглая кожа отливает металлическим розоватым блеском, переливающимся на свету, а глаза сияют яркой медью.

Она завораживает всех на корабле. Жаль, что Марен не может взглянуть на нее воочию, раз уж она так интересовалась морскими ведьмами. Хотя теперь я поневоле задаюсь вопросом: с чего бы вдруг?

Я отгоняю эту мысль и прочищаю горло.

— Добрый вечер, Нерисса. Какими судьбами на «Ночном ветре»?

Она тихо смеется, накручивая на палец прядь-водоросль.

— Обожаю эту твою официальность, Боунс, — произносит она. — Времени на светские беседы нет, да? — Ее взгляд становится острым. — Я здесь потому, что твоя команда украла кое-что у моей.

— Мы не украли, а позаимствовали, — возражаю я. — И русалка в трюме, если хочешь забрать ее обратно.

— Она мертва, — выплевывает Стерлинг.

Я бросаю на него свирепый взгляд.

— Спасибо тебе. Очень помог.

— Мертва, говоришь? — голос Нериссы звучит низко, густо и мелодично. — Что ж, меня это не удивляет, она и так угасала уже давно. В конце концов, ее кровь даже моим ребятам не помогла, хотя они у меня те еще упрямцы. Так отчаянно цепляются за идею стать тем, кем им никогда не суждено быть.

— Да, но теперь это у твоей команды находится наше сокровище, — напоминаю я ей. — Седж, наш кок. На вашем корабле от него толку ноль. Они ведь не едят.

— Вы-то тоже, — парирует она.

Я фыркаю.

— Конечно едим.

Она вздергивает подбородок.

— Верно, — бросает она. — Порой я забываю. — На ее лице проступает гримаса брезгливости. — Как бы то ни было, кто бы чем ни владел и сколь бы важным это ни казалось, мой экипаж не вернет вам вашего повара, пока вы не отдадите что-нибудь взамен.

— Что ж, можешь забрать прекрасную русалку, — предлагаю я. — Милости прошу.

— Живую. Нам нужно что-то живое.

— Какая тебе вообще разница, что там у команды есть или чего нет? Это ведь ты их прокляла.

Ее ноздри презрительно раздуваются.

— Уверена, ты и сам понимаешь, капитан: что бы ты ни сотворил со своими людьми и как бы они к тебе ни относились, они всё равно твоя ответственность. Я наложила проклятие на них и их корабль, но благополучие моих подопечных мне небезразлично. У тебя в детстве была какая-нибудь живность? Угорь, может, или барракуда?

Я хмурюсь.

— Нет…

— Тогда отдай ей принцессу, — подает голос Стерлинг. — В самый раз будет, квиты.

— Да, отдай ей принцессу, — поддакает Кейн, и в этот момент я готов прикончить собственного брата, чувствуя, как кулаки сами собой сжимаются в тугие комья.

Бдительный взгляд Нериссы тут же цепляется за это движение.

— Принцессу? Расскажи-ка поподробнее.

— Наш капитанчик вовсю ублажает принцессу в постели, — хрипит Стерлинг. — Ее захватили ради выкупа, но теперь ее муж-принц мертв, и никому из нас, кроме капитана, от нее больше толку нет.

— Я не… — начинаю я, но тут же зажмуриваюсь и яростно мотаю головой. Открыв глаза, я смотрю на Нериссу умоляющим взглядом. — Принцесса тебе не нужна. Она больше даже не принцесса. Выкупа за нее не получить, да и членом экипажа она окажется никудышным. Только и делает, что огрызается да красивой мордашкой светит.

— Она человек? — интересуется та.

— Возможно? — отвечаю я, пожав плечами.

— Возможно? — шепотом повторяет Сэм.

— Хм, — поджимает губы Нерисса. — Пожалуй, это могло бы стать честной сделкой. Хотя меня немного смущает это твое «возможно».

Я приподнимаю плечо.

— Порой трудно понять.

— Ну что ж. Покажи мне ее, — командует она, обретая властный тон. — Веди меня к этой принцессе.

О нет, черт побери.

В голове лихорадочно кружатся мысли, я судорожно соображаю, как поступить. Мне нужен Седж, но и отдавать Марен я не собираюсь. Как и любого другого члена команды.

— Капитан что, всерьез думает не менять бесполезную сучку на своего же матроса? — возмущается Стерлинг, заметив мое замешательство.

Я бросаю на него яростный взгляд.

— И в мыслях не было. Идемте.

Я веду их через шканцы вниз по трапу, а сам лихорадочно пытаюсь придумать выход. Может, предложить себя ведьме? Нериссе это наверняка пришлось бы по вкусу, пусть даже ее проклятие на меня никогда не подействует.

Мы проходим мимо Кейна, который смотрит на меня пронзительным взглядом, словно не веря тому, что я собираюсь сделать.

Нерисса на секунду останавливается возле него и проводит пальцем по его подбородку.

— Нам с тобой суждено быть вместе, — мурлычет она ему на ухо, после чего продолжает следовать за мной.

Я веду ее и всю остальную свору в трюм, к каморке, где заперта Марен.

Лишь для того, чтобы обнаружить юнгу Джона лежащим на полу без сознания, полуголым, и пустые, звенящие цепи.

Марен сбежала.