Глава

Два

Приняв лучшую ванну в истории всех ванн, я голышом забралась в постель.

Одежды у меня было слишком мало, чтобы тратить ее на сон, особенно когда осталось всего три футболки, пара джинсовых шорт и двое джинсов. Придется жить налегке, пока не удастся заглянуть в какой-нибудь секонд-хенд.

К тому времени, как моя голова коснулась подушки, я вырубилась так сильно, что проспала почти сутки. Раз или два в месяц изнеможение валило меня с ног, погружая в глубокий сон. Для одиночки было небезопасно оставлять себя в таком уязвимом положении, но я надеялась, что моя волчица предупредит о любой настоящей угрозе.

Когда она подала голос, как только я открыла глаза, крича мне — опасность, опасность, опасность, — я подумала, что она так комментирует мое доверие к ней. Но тут я услышала скрежет ботинок по асфальту.

Я вскочила с кровати, и в нос ударил землистый запах оборотней. Отчаянно сдерживая панику, которая могла бы меня парализовать, я натянула спортивные шорты и майку со встроенным лифом. Схватив спортивную сумку, я на цыпочках бросилась к окну, благодаря богиню за то, что хлипкая сетка легко поддалась. С ветерком мускусный запах усилился, указывая на то, что снаружи был не один оборотень.

Страх и досада нахлынули одновременно, и я прокляла свою ошибку новичка: припарковать мотоцикл у входа в отель, а не сзади. Теперь у меня не было другого выбора, кроме как бежать и надеяться, что по пути найдется байк, который можно угнать.

Когда я выпрыгнула из окна, моя волчица встрепенулась. — Оставайся со стаей.

— Нет! — в панике вскрикнула я. — Стая не для нас.

После всего, что я сделала, чтобы держаться подальше от городов стай, моя единственная встреча с тем альфой во Флориде все испортила. Я знала, что он следопыт, и он, очевидно, шел по моему следу, даже когда я бежала через несколько штатов.

Дверь отеля с грохотом распахнулась, когда я перекатилась по гравию снаружи. Я почувствовала несколько порезов и царапин от падения, но даже мое слабое исцеление оборотня скоро должно было сработать, а к боли мне было не привыкать. Она меня не замедлит.

Я неслась так, словно от этого зависела моя жизнь, сворачивая на все возможные проселочные дороги и высматривая мотоцикл. Мне удалось почти вернуться на ту улицу, где я изначально припарковалась, когда сзади раздался рокот, нарастающий по силе, пока не заполнил всю грудь.

Они послали за мной могущественного альфу, но его доминирование меня не остановит — при условии, что я останусь вне его досягаемости. Острая щебенка впивалась в ступни, что лишь подстегивало меня бежать быстрее.

Однако этого оказалось недостаточно: сильные руки обхватили меня.

Я начала сопротивляться еще до того, как мы упали на землю, но гораздо более крупный оборотень не сдерживался, обрушив на меня всю тяжесть своего веса. Для женщины я была высокой, пять футов одиннадцать дюймов без обуви, но его тело полностью поглотило мое, когда мы вместе рухнули.

— Лежать, твою мать, смирно, одиночка, — прорычал он, снова впечатывая меня в землю.

Извернувшись, как меня учили, когда тебя прижимает более крупный противник, я сумела подсунуть руки под себя, но меня снова швырнули вниз. Череп треснул о землю, и все потемнело.

Когда сознание вернулось, меня окружало тепло, и у меня была секунда, чтобы понежиться в этом полубессознательном состоянии, прежде чем я вспомнила, что именно произошло.

Оборотни нашли меня. Я впервые по-настоящему оказалась в руках стай.

Я была в бегах с мамой до четырех лет, и даже когда она встретила стаю Роджерсов, мы жили за пределами их городов. Она умерла, когда мне было четырнадцать, и хотя мне удавалось выживать в одиночку еще одиннадцать лет, этому везению пришел конец.

Чтобы оценить опасность, я не открывала глаз и замедлила дыхание. В черепе слабо пульсировало, но какой бы урон ни нанес альфа, он почти зажил.

Я чувствовала в комнате как минимум двух оборотней, от которых исходил едва уловимый запах цитруса и мыльных пузырей. Но это были чистые, нехимические ароматы.

— Ты уверен, что она омега? — от этого низкого голоса я чуть не вздрогнула, выдав, что уже очнулась.

Они знают мой статус. Это было страшнее всего, что происходило в этой комнате.

— Она дважды проигнорировала зов альфы, — ответил другой, более мягкий мужской голос. — Разве она кажется достаточно сильной, чтобы доминировать над альфой Брэндоном или Дэвисоном?

Как у омеги, моего доминирования практически не существовало. Моя сила заключалась в другом — в том, что делало меня ценной для стаи. Так же как и мама.

И этот факт в конечном итоге разрушил ее несчастную жизнь.

— Как ей удавалось оставаться вне наших радаров? — спросил первый оборотень, звуча озадаченно, словно не мог поверить, что кто-то способен скрыться от великих и ужасных городов стай. — Мы знаем, сколько ей лет?

Его вопрос натолкнул меня на мысль. Я выглядела моложе своих двадцати пяти, и это могло сыграть мне на руку. Одиночек обычно казнили — они не позволяли ни одному оборотню оставаться без стаи, а годы в бегах однозначно заклеймили бы меня как неисправимую. Разве что они проявят снисхождение из-за моего юного вида.

— Это не имеет значения, — произнес более мягкий голос. — В любом случае, она должна предстать перед Советом Альф.

Твердая рука надавила мне на грудь, и я резко распахнула глаза, увидев перед собой мускулистого мужчину. Он был ненамного выше меня, но вдвое шире, с жесткими карими глазами и взъерошенными каштановыми волосами.

— Твой пульс изменился несколько секунд назад, — сказал он грубым голосом. Его волк на мгновение промелькнул во взгляде, и я отметила, что в нем не было энергии альфы, но он был сильным бетой. — Ты лишь оттягиваешь неизбежное.

Смахнув его руку, я быстро села. Оглядевшись, я поняла, что нахожусь в чем-то вроде больничной палаты с белыми стенами и односпальной кроватью.

— Куда вы меня привезли? Что это за город? — прохрипела я пересохшим, как пустыня, горлом.

Бета сидел на стуле у кровати и не сводил с меня глаз. Другой оборотень оставался у двери, и я даже не стала смотреть в его сторону. Угроза была прямо здесь, рядом со мной.

— Ты в Голден-Кло, ожидаешь суда перед советом.

Голден-Кло… Значит, я была в отключке несколько часов, а может, и дольше, в зависимости от того, как они доставили меня сюда из Нью-Мексико.

— За что меня будут судить? — я уже решила придерживаться своего плана — прикидываться молодой и глупой.

Бета покачал головой, словно я его разочаровала. А мне было плевать.

— Одиночки вне закона. Вы неуправляемы и представляете опасность для людей. Если ты не знала об этом по какой-то причине, у тебя будет шанс изложить свое дело совету. Начинай придумывать историю прямо сейчас.

Когда его губы дрогнули, стало ясно, что он считает мои слова полным бредом, и я в который раз пожалела, что мое лицо такое выразительное.

Я была никудышной лгуньей, а в моем деле — в бегстве от городов стаи это работа на полную ставку, спросите любого — это сильно осложняло жизнь. Но сегодня меня ждало величайшее испытание. Я не могла его провалить.

Шаг первый — убедить их не вырвать мое сердце прямо здесь и сейчас. Шаг второй — остаться в городе ровно на столько, чтобы разработать план, который не только поможет мне выбраться отсюда, но и сбежать из страны.

Америка для меня больше не была безопасна. Не теперь, когда они учуяли мой запах и определили меня как омегу. Для омеги нигде не было безопасно. Такое наследие оставила мне мама, и я пожертвовала всем, чтобы изменить свою судьбу и не закончить, как она.

— У тебя пять минут, чтобы привести себя в порядок, — сказал мистер Грубиян, махнув рукой в сторону двери справа от кровати. — Ванная там.

Не отрывая взгляда от двух охранявших меня оборотней, я соскользнула с кровати, с облегчением увидев, что на мне все та же одежда, которую я наспех натянула в отеле. Оборотни не особо церемонились с чужим согласием, а прожив большую часть жизни в мире людей, я не разделяла их непринужденного отношения к наготе. Если бы кто-то из этих козлов дотронулся до меня, я бы потеряла контроль над своим зверем и попыталась бы их уничтожить.

В ванной я закрыла за собой дверь и, как и ожидала, не обнаружила ни окон, ни других путей к бегству. Они бы никогда не оставили меня здесь одну, если бы был хоть малейший шанс на побег. Сходив в туалет, я вымыла руки и плеснула водой в лицо, пытаясь вернуть хоть какой-то румянец на бледные щеки. Когда я выпрямилась, в зеркале мелькнуло мое отражение, и, к счастью, выглядела я так же ужасно, как и чувствовала себя.

Мои рыжевато-русые волосы спутались в колтуны, кожа была бледнее обычного, отчего россыпь веснушек на носу и щеках выделялась, словно звезды этого дерьмового шоу. Светло-голубые глаза потускнели, но дело было не только в сегодняшнем дне. Жизнь била меня годами, а то, что я никогда не выпускала своего волка, ослабило мои природные способности оборотня к исцелению и лишило энергии.

Давай, Эммелин. Соберись.

Да уж, я была королевой ободряющих речей, и никогда еще они не были мне так нужны, как сегодня.

Когда я вышла из ванной, меня ждал только Грубиян; второй оборотень ушел. На долю секунды мы встретились взглядами. На его лице играла дурацкая ухмылка, словно он предлагал мне испытать удачу.

Когда я шагнула ближе, он раскрыл ладонь, и я резко замерла, увидев технологическое устройство у него в руке. Раньше я не встречала именно такой прибор, но, поскольку в моих же интересах было следить за новинками в городах, я узнала эмблему с пламенем и молнией на боку. «Ривз Индастриз» была ведущим производителем оружия в мире оборотней, и, если моя догадка верна, Грубиян держал в руках новейший электрошокер, способный вызвать у меня частичное обращение. Я бы застряла между волчьим и человеческим обликом, полностью оказавшись в его власти.

— Я не собираюсь бежать, — фыркнула я, хотя моя показная храбрость перед лицом такого оружия была, мягко говоря, неубедительной. — Я не идиотка. Я смирилась со своей судьбой. — Полная ложь. Но на данный момент я и правда смирилась.

Он повертел маленький прибор в руке, а я затаила дыхание, чтобы грудь не вздымалась и не приближала меня к нему.

— Рад узнать, что ты не так глупа, как кажется на первый взгляд, — сказал он, и я начала молиться, чтобы он случайно ударил током самого себя. Козел.

Дверь открылась, и вошел еще один оборотень, от которого исходила мощная энергия альфы. Бета тут же прекратил валять дурака и выпрямился во весь свой рост — ровно на дюйм выше меня, — делая вид, будто только что не жонглировал очень дорогим оружием.

До сих пор я почти не улавливала запахов от оборотней, кроме слабых ноток цитруса и волчьего мускуса. Одно из немногих преданий об оборотнях, которым мама удосужилась меня научить, гласило, что по-настоящему я смогу почувствовать запах своего предназначенного партнера только тогда, когда встречу его. Свою пару. Слава богине, здесь этого не происходило.

— Она готова идти? — спросил новоприбывший без всякого выражения в голосе.

Он был огромен, как и все альфы: смуглая кожа, коротко стриженные волосы и стальной взгляд.

— Да, сэр, — ответил Грубиян, и в его голосе прозвучала легкая нервная дрожь, выдававшая, что этот незнакомец был достаточно важен, чтобы заслужить уважение. — Вы пришли ее сопроводить?

Тот проигнорировал Грубияна и повернулся ко мне.

— Я Альфа Уоррик из стаи Аннандейл. И один из членов совета, который будет сегодня наблюдать за твоим судом. Ты готова?

У меня мгновенно пересохло в горле, и меня чуть не стошнило ему на ботинки. Сохранив остатки достоинства, я кивнула и подошла ближе к внушительному альфе. На вид он был на несколько десятилетий старше меня, но из-за долгой жизни оборотней у него не было явных признаков старения, если не считать нескольких седых волосков в его короткой стрижке.

— Готова, — выдавила я.

Не говоря больше ни слова, он обхватил мой правый бицепс огромной ладонью и вывел меня из комнаты. Он был не столько груб, сколько нетерпелив, и мне пришлось заставить себя шагать быстрее, чтобы не отставать. Я не очень хорошо разбиралась в устройстве городов-стай, но знала, что в общине было несколько альф, которые возглавляли более мелкие стаи.

Стая — это связанная узами группа, иногда состоящая в сексуальных отношениях, а иногда представляющая собой платоническую семью. Если Альфа Уоррик был одним из правящих альф, значит, он был достаточно силен, чтобы командовать другими оборотнями. Возможно, даже другими альфами. К тому же он состоял в совете, так что за мной прислали важную персону. Повезло так повезло. Вечно я в центре внимания.

— Как тебя зовут, оборотень? — спросил он, когда мы вышли из безликой комнаты и зашагали по длинному коридору с множеством закрытых дверей.

Я подумывала солгать, но вряд ли они могли многое узнать по моему имени. Насколько я знала, мама позаботилась, чтобы оно нигде не было записано. Из своих эгоистичных соображений.

— Эммелин Андерс.

Уоррик хмыкнул — излюбленный способ общения среди доминантных самцов.

— Сколько тебе лет, Эммелин?

Черт. Вот теперь пришлось солгать.

— Восемнадцать. — Снова хмыканье, и я понятия не имела, поверил он мне или нет.

— Где твоя семья?

Вот уж вопрос дня.

— Мертва. Я сирота с раннего детства. Меня вырастили улицы. — Я знала только свою мать, и когда она умерла, я не стала искать кого-то еще в нашем проклятом семейном древе.

— Как ты выжила одна? В каком возрасте ты впервые обратилась?

— В десять, и моя волчица заботилась обо мне. Она всегда меня прикрывала. — Кроме тех случаев, когда этого не делала, но это никогда не касалось выживания; это было связано с ее инстинктивным желанием быть со своей стаей. Но даже когда я отказывалась, она всегда брала себя в руки и помогала мне выжить. Мы охотились, спали в лесу… делали все, что было нужно, пока я не стала достаточно взрослой, чтобы найти работу и снять квартиру.

Мы делали все, чтобы выжить, и ни о чем не жалели.

— Звучит как тяжелая жизнь, — произнес альфа с ноткой сочувствия в голосе, и его темные глаза смягчились, когда он посмотрел на меня. — Неужели тебе никто не рассказывал о городах-стаях? Почему ты продолжала бежать, когда могла найти здесь приют и поддержку среди своих?

Я прекрасно понимала, что он расспрашивает меня, чтобы получить преимущество на суде, и отвечала, учитывая это.

— Маму убила ее собственная стая, поэтому рядом с другими оборотнями я никогда не чувствовала себя в безопасности. — Это была чистая правда.

— Твоя мама тоже была омегой. — Это был не вопрос — он добрался до самой сути проблемы. До причины, по которой я должна была убраться из городов стай, пока не стало слишком поздно. В мире могущественных альф омеги были лишь пешками, и я отказывалась разделить судьбу матери: быть уничтоженной своей же стаей.