Глава

Пятнадцать

ФИНЛИ

Когда я с грохотом захлопнул дверцу своего шкафчика, из коридора в раздевалку донеслись голоса. Моя команда наконец-то начала собираться.

Я всегда приходил на тренировку первым. Мне нравилось выходить на лед, пока он был гладким и свежим, оставляя остальных трепаться и валять дурака, пока я скользил. Надеть коньки и нестись по этой шелковистой поверхности было лучшей формой терапии; это спасало меня с тех пор, как я научился ходить. И никогда еще я так не нуждался в передышке от собственных мыслей, как сегодня. Омега переезжала в наш дом.

Омега, которая отвергла нашу стаю еще до того, как дала нам шанс.

Официально я с ней не встречался, но мельком видел в тот день, когда она забрела в офис нашей компании — вся такая длинноногая, с клубничными волосами. Она была великолепна, но чертовски ядовита, и как бы сильно я ни хотел полный квинтет, полную семью, теперь я в основном желал, чтобы она просто ушла.

Она пахла сладким шоколадом, и на мгновение, пока я наблюдал за ней, я чуть не потерял контроль над своим медведем. Он хотел утащить ее за волосы в нашу берлогу и проспать с ней всю зиму к чертовой матери.

Мне едва удалось заставить себя уйти, и теперь я был полон решимости избегать ее любой ценой. Лед всегда был моим спасением от семьи, и он снова станет им — от этой сучки-оборотня, которая считала себя слишком хорошей для нас.

Я получил пятнадцать восхитительных минут в одиночестве. Охлажденный воздух успокаивал, пока я двигался с бездумным упорством. Силовое катание вверх и вниз по катку не утомляло меня, наоборот, я находил его бодрящим.

— Фин!

От крика Келлана у меня свело челюсти, но, несмотря на его раздражающие манеры, я любил своего брата по стае. Он не заслуживал, чтобы ему оторвали голову из-за моего паршивого настроения.

— Финли Торнтон! — снова позвал он, сверкнув улыбкой и подкатываясь ближе. — Ты меня игнорируешь, братан?

Он резко затормозил, преграждая мне путь, я мог бы протаранить его или увернутся. Я обдумывал оба варианта и почти остановился на первом, зная, что этот здоровенный ублюдок выдержит.

— Не игнорирую. Тренируюсь, — процедил я, надеясь, что он, черт возьми, поймет намек, что я хочу побыть один.

Келлан, будучи жизнерадостным засранцем, намека совершенно не понял.

— Она в доме, бро. — Он подпрыгивал на коньках, портя мой идеальный лед. — Ее запах повсюду, и это великолепно. Я едва сдержался, чтобы не раздеться догола и не потереться обо все поверхности, которых она касалась.

Да, это, блядь, была последняя капля… он сейчас получит.

Я толкнул его руками в грудь, но он был слишком атлетичным, чтобы упасть от простого толчка. По крайней мере, это убрало его с моего пути. Его смех последовал за мной, когда я снова рванул вперед, катясь быстрее, чтобы убежать от своих демонов.

К тому времени, как остальные наши товарищи по команде вышли на лед, я успокоился. Тренер требовал от нас многого, и во многом благодаря ему мы выиграли Кубок Оборотней в прошлом году. Никто из нас не планировал уступать титул, и я был готов к началу сезона. Мы тренировались почти каждый день, а на следующей неделе была предсезонная игра «Саммит».

Я, черт возьми, не мог дождаться.

— Ладно, засранцы. Давайте начинать тренировку. — Тренер Мануэль Геррадо играл за нашу команду, «Кельтских Волков», два десятилетия, прежде чем повесил коньки на гвоздь и занял пост тренера. Он был суровым старым ублюдком и, как и я, даже не волком.

Но мы оба истекали кровью в бирюзовом, золотом и белом на льду.

— Готовьтесь выблевать свои гребаные кишки, — прорычал тренер, и в нем проглянул его лев. — Мы на финишной прямой перед началом сезона, и больше никаких валяний дурака. Если увижу, что кто-то из вас филонит, я оторву вам яйца и буду использовать их вместо шайб.

— Черт побери, — простонал Кенз, который только что затормозил рядом со мной. Нужно было очень постараться, чтобы его смуглая кожа побледнела, но образ наших яиц в виде кровавого месива под хоккейными клюшками справился с этой задачей.

Мы с Кензо Ямамото вместе прошли через юниорскую лигу, и за пределами моей стаи он был единственным оборотнем, которого я считал семьей. Его родители были просто даром небес, когда мои были кошмаром, и за это я всегда буду ему должен.

— Просто не валяй дурака, — сказал я с ухмылкой, хлопнув его по плечу.

Он снова тихо застонал, и я на всякий случай отступил в сторону, чтобы меня не забрызгало. Его слабый желудок был печально известен — все знали, что на ужастиках перед ним лучше не садиться. Немного крови он еще мог выдержать, но если кость вонзится в лицо жертвы, его вырвет фонтаном.

Следующие пару часов мы провели в тренировках, учебных матчах и катании, пока половина команды не рухнула на лед, тяжело дыша и пытаясь удержать содержимое своих желудков внутри.

Келлан, разумеется, обладал выносливостью десяти волков и весело скользил между всеми. Он играл на позиции центрального нападающего и был самым проворным игроком на льду. С ростом в шесть футов четыре дюйма, он был чуть ниже меня и других защитников, и мы особенно остро это ощущали, когда он нарезал вокруг нас круги.

Я был правым защитником и обожал свою позицию. Болельщики прозвали меня «Ликвидатор», потому что, когда я выходил на тропу войны, на ногах не оставался никто.

Когда тренер наконец смилостивился и прекратил нас мучить, мы, хромая и стеная, поплелись в раздевалку. На мгновение воцарилась тишина: половина команды рухнула на скамейки, а остальные выглядели так, словно только что вернулись с поля боя. Все, кроме Келлана. Наш капитан вошел пружинистой походкой, с дурацкой ухмылкой на лице.

— Отличная тренировка сегодня, парни.

— Заткнись, Кел, — простонал Кристиан, его ближайший друг в команде после меня. — У меня сейчас нет сил тебя убивать, но дай мне минут десять-пятнадцать на перезарядку, и я вырву твою глотку.

Семья Кристиана иммигрировала сюда из Австралии десять лет назад, и он был для Келлана как черный кот для золотистого ретривера. Он при любой возможности спускал его с небес на землю, но при этом был готов поймать за него пулю. Настоящий волк.

Келлан погрозил ему пальцем, его губы изогнулись в довольной усмешке.

— Не думаю, что слово «перезарядка» здесь уместно. Поверь волку, у которого периода восстановления вообще нет.

Кто-то швырнул в него потное старое полотенце, но Келлан отбил его и, насвистывая, направился к душевым.

— Не могу дождаться начала сезона, — крикнул он через плечо.

В его сторону полетела еще куча полотенец и проклятий, но этот счастливый ублюдок в ответ лишь рассмеялся. Кенз откинул голову на стену и проворчал:

— Он даже веселее, чем обычно. Что происходит? Его кто-то трахнул?

При этом вопросе мне на ум пришло лицо омеги, и я тут же решил, что ненавижу веснушки. Они раздражали так же, как и она, а мне такое дерьмо в жизни было не нужно.

— Он сегодня утром привез омегу, — понизил я голос, пытаясь сохранить это между нами. Хотя новость все равно скоро разнесется по всему городу оборотней, и тогда мне точно не избежать их пристального внимания.

Кенз резко перевел на меня взгляд, его глаза расширились от беспокойства.

— Ты как, мужик? Могу себе представить, что для тебя это, должно быть, своего рода триггер.

Тот факт, что мне хотелось содрать с себя кожу вместе с тренировочной формой, чтобы смыть это раздражение, говорил о том, что он попал в самую точку.

— Мне без разницы, — фыркнул я, отчаянно пытаясь поверить в собственную ложь. — Дом большой, и я планирую игнорировать ее, пока она снова не сбежит. Мы же знаем, что это неизбежно.

Она была слабой и жалкой, а я в своей жизни насмотрелся на таких достаточно, чтобы надеяться, что на этот раз мусор вынесет себя сам.

Приняв душ и одевшись, я обнаружил Келлана, развалившегося перед моим шкафчиком. У его ног стояла сумка, а в руках он держал небольшой сверток.

— Нет! — прорычал я, указывая на него пальцем. — Даже не начинай.

Его губы дрогнули, когда он взглянул на меня из-под светлых прядей. Этот смазливый засранец слишком часто пользовался своей внешностью, чтобы добиться своего, но со мной это не работало.

— Я серьезно, Кел. Я выпущу пауков по всей твоей комнате, пока ты будешь спать.

Его глаза широко распахнулись, отчего их синева на фоне белков стала еще темнее.

— Ты не посмеешь.

— А ты проверь, — огрызнулся я.

Он прижал руку к груди с наигранно обиженным видом.

— Как ты можешь использовать мой самый большой страх против меня? Я думал, мы братья.

Я прикрыл смешок кашлем, проведя рукой по лицу. Он выглядел таким оскорбленным, что я даже не мог продолжать злиться.

— Мы братья. Ты же знаешь.

Связанная запахом стая — это самые крепкие узы после кровного родства. Это было всем. Я бы не раздумывая умер за этого ублюдка.

И я знал, что он сделал бы то же самое для меня.

Келлан, почувствовав, что я смягчился, протянул сверток.

— К новому сезону, — сказал он, словно мы оба не знали, что внутри. Он делал это каждый сезон, и хотя раньше его подарки меня никогда не подводили, я все равно с подозрением относился к его сюрпризам. Он слишком часто использовал мои суеверия против меня.

Смиренно вздохнув, я вскрыл упаковку и вытащил ожидаемую пару носков. Они были бирюзового, золотого и белого цветов нашего командного логотипа, но вместо оскаленной волчьей головы со скрещенными клюшками на них были напечатаны крошечные медвежата, а по верхней резинке было вышито «Ликвидатор».

— Нельзя же начинать сезон без своих счастливых носков, — прокричал Келлан, довольный собой.

Благодарный за то, что его подарок не имел никакого отношения к омеге, я хлопнул его по плечу.

— Обожаю их, засранец. Может, пропустим по стаканчику и перекусим чего-нибудь, прежде чем по домам?

Выражение его лица смягчилось.

— Я знаю, ты обещал не изводить ее специально, но я не ожидал, что ты решишь для этого вообще с ней не видеться. Ты не сможешь избегать ее вечно.

Еще как смогу, и буду.

— Ты едешь домой, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, да?

Она и полдня в нашем доме не пробыла, а уже крадет у меня стаю.

— Поехали со мной, — попросил он, умоляя глазами.

Я покачал головой.

— Ты же знаешь, когда дело касается ее, на меня эта хрень не действует.

Повернувшись к душевым, я крикнул Кензо, чтобы узнать, не сможет ли он приготовить ужин. Он был связан с двумя бетами, но у него всегда находилось время на быстрый ужин и пару рюмок.

— Черт возьми, да, братан, — отозвался он, вытирая полотенцем свои короткие темные кудри и выходя из душа.

Келлан положил свою мясистую руку мне на плечо и сжал его.

— Увидимся позже, — сказал он. — Только не нажирайся сегодня в хлам. Тренер, может, и даст нам завтра выходной, но послезавтра мы снова в строю.

— Понял, пап.

Келлан ухмыльнулся, показал мне средний палец и вышел из раздевалки с видом золотого мальчика, которым он и был. Никто и никогда не посмел бы оспорить этот его титул.

Кензо быстро оделся, и когда он был готов, я закинул сумку на плечо и повел его к своему черному RAM 1500 TRX. Мой брат тоже жил в комплексе, так что мы обычно ездили вместе.

— Где хочешь поесть? — спросил он, когда мы запрыгнули в пикап.

Суперкар V8 с наддувом взревел, и я насладился этим успокаивающим звуком. Если катание на коньках было моим первым способом сбежать от реальности, то возня с машинами — вторым. Мне нравилось, как этот зверь-пикап комфортно вмещал мой рост и мускулы, но сегодня я почти жалел, что не взял свой кастомный Ferrari SF90. Немного скорости — и стресс как рукой снимает… это наука.

А раз скорости мне не видать, оставалось только одно решение.

— К Марти.

Кензо издал сдавленный смешок.

— Ох, парень. Значит, такой вот вечерок намечается? Ну… у меня давно не было хорошего секса в знак примирения. Можно и поссориться со своими девчонками.

Его пара, Люс, была вспыльчивой бета-волчицей, которая не терпела никаких выходок моего друга. Ванесса же была мирным центром между ними, и я не должен был портить ему день только потому, что мой пошел к чертям.

— Блядь, — простонал я, уронив лоб на руль. — Это плохая идея, да?

Кензо молчал, пока я не поднял голову и не встретился с его темным взглядом. Он умел дать мне обдумать свои жизненные решения, предлагая совет лишь после того, как я разберусь в своих мыслях.

— Я никогда не попрошу тебя оказаться в ситуации, которая причинит тебе боль. Если сегодня тебе нужны дешевая выпивка и моя компания, ты их получишь. Мои девчонки поймут. Мы кровные братья. Сейчас и, блядь, навсегда.

У меня сдавило грудь, но в чем-чем, а в умении раскладывать эмоции по полочкам я был экспертом.

— Я долго ненавидел судьбу за то, что она не сделала нас парой по запаху, но, думаю, вселенная и так знала, что наша связь достаточно крепка. Взамен мы получили моих братьев и твоих девчонок. Настоящую семью, которая прикроет спину, что бы ни случилось.

— На всю жизнь, — согласился он, и на долю секунды его демоны, которых он скрывал лучше меня, проступили на лице, прежде чем расслабленная ухмылка сменила эту тьму. Не я один умел мастерски все раскладывать по полочкам. — А теперь поехали, нажремся как следует.

Переключив передачу, я выбросил из головы все мысли о ядовитой омеге.

У меня уже была потрясающая семья и стая, и достаточно хоккейных девчонок оборотней, чтобы удовлетворить меня, когда требовалась разрядка. Эта омега не могла предложить мне ничего, кроме душевной боли, а ее у меня и так было с лихвой на всю гребаную жизнь.