(1)¹⁷⁷ Однако [о том], что [пора] перейти от [рассказа о] пляске к [рассказу об] излишестве морских припасов, мне напомнило имя [семьи] Лициниев, о которых достаточно известно, что они были прозваны Муренами, потому что восхищались этой рыбой. (2) Это мнение разделяет Марк Варрон, утверждая, что Лицинии [были] названы Муренами таким же образом, каким был прозван “Ората” (Оrata) [Гай] Сергий, потому что самыми любимыми у него были рыбы, которых называют аураты (auratae¹⁷⁸). (3) [Это] – тот [Гай] Сергий Ората, который первым имел бани с душем¹⁷⁹, первым устроил устричные отмели в Байях, первым присудил наилучшие вкусовые качества лукринским устрицам. Был же он из поколения того красноречивого Луция Красса, который, [о чем] извещает также и Цицерон, слыл довольно суровым и мрачным [человеком].

(4) И, однако, этот Красс, муж-цензорий – ведь он был цензором вместе с Гнеем Домицием, так как считался красноречивым больше других и был первым среди славнейших людей, – однако и он, одетый в черное, оплакал, как дочь, мертвую мурену в пруду своего дома¹⁸⁰. (5) И это не осталось незамеченным, ибо [его] товарищ в сенате Домиций обвинил его в этом как в безобразном преступлении. И Красс не устыдился это признать, но, сверх того цензор даже похвалился, если только [подобное] угодно богам, заявляя, что он совершил благочестивейшее и душевное дело.

(6) Пруды же, весьма наполненные ценнейшими рыбами, держали те римские благороднейшие принцепсы, Лукулл Филипп и Гортензий, которых Цицерон называет рыбозаводчиками¹⁸¹. Еще и такое есть сообщение, которое Марк Варрон приводит в книге О сельском хозяйстве, [что] Марк Катон (который потом погиб в Утике), так как по завещанию Лукулла был оставлен наследником, продал рыб из его пруда за сорок тысяч [сестерциев]¹⁸².

(7) А мурен для прудов нашего Города доставляли из самого Сицилийского пролива, который отделяет Регий от Мессены. Ибо уверяют, что там благодаря богатствам [пролива] находятся, Геркулес свидетель, как [самые лучшие] угри, так и наилучшие [мурены]. И те и другие [рыбы] из этого места по-гречески называются πλωταὶ, [а] по-латински – флуты (flutae)¹⁸³, потому что они, плавая на поверхности при высоко стоящем солнце, нагретые, перестают извиваться и нырять в воду, и таким образом становятся легкой добычей. (8) И, если бы я захотел перечислить, сколь многие и великие сочинители прославляли мурен из Сицилийского пролива, [это] пришлось бы делать долго. Но я [все же] привел бы [то], что Марк Варрон сказал в книге, которая называется Галл, или Об удивительном: “Папирий говорит, что в Сицилии мурен-флут также ловят рукой, потому что они из-за [своей] тучности плавают в верхних слоях воды”. (9) Это [рассказывает] Варрон. Но кто бы стал отрицать, что у тех, кто приобретал роскошные дары столь далекого моря, была жадная и, как утверждает Цецилий, зубастая глотка?

(10) И эта рыба, хотя и завезенная из чужих краев, не стала редкостью в Риме. Плиний является свидетелем, что диктатор Гай Цезарь, так как давал народу триумфальные обеды, взял по весу у Гавия Хиррия шесть тысяч мурен¹⁸⁴. Известно, что усадьба этого Хиррия, пусть и не обширная или просторная, [была] из-за [рыбных] садков, которые он держал¹⁸⁵, выставлена на продажу за четыре миллиона сестерциев.